Подчинение

Знаковая звезда и слеза, которые были тщательно нарисованы на щеках мужчины, теперь были размазаны по лицу, из-за борьбы, которая продолжалась, чтобы подчинить его сероглазому мужчине, тому нравилось заставлять людей покоряться, в конечном счете, еще одна часть этого была связана с тем, что его постоянно дразнил нынешний любовник, прикованный, конечно, голый, с руками над головой, широко расставленными ногами для легкого доступа к его члену и заднице. Эти глаза хищно глядели на него. Прикованный мужчина был не из тех, кто легко поддается подчинению. Чтобы заковать его в цепи, нужно было приложить немало усилий, и даже впоследствии было нелегко заставить поддаться. В зависимости от того, сколько усилий они приложили для того, чтобы поставить его в такое положение — зависело от того, насколько рыжий человек был заинтересован в этом. На данный момент он был закован в цепи, с закрытыми глазами и с кляпом во рту, так что его партнер должен сам понять, умоляет ли он его. Это придавало всему действу гораздо больше возбуждения для них обоих, понимая, что когда придет время, разум рыжеволосого мага станет пустым, в его голове не будет никаких трюков, все, на чем он сосредоточится — это его собственное удовольствие. Вибратор касался его ноющего члена, заставляя стонать и двигать бедрами навстречу, он хотел большего, чем простое дразнение, но в своем положении он не мог сделать ничего другого, кроме как просто смириться с этим. Это было скорее наказание, чем забава, учитывая, как он вел себя раньше рядом со своим партнером. Ему так нравилось вести себя плохо рядом с ним, это было частью веселья, как он считал. — Я бы спросил тебя, Хисока, собираешься ли ты вести себя хорошо сейчас, но думаю, что это был бы бессмысленный вопрос, — сказал он и убрал игрушку, прежде чем она смогла доставить рыжему еще больше удовольствия. Не было смысла скрывать, что недоволен, он застонал, когда игрушку убрали от вытекающего члена, ему хотелось кончить, он был так близок к этому, но, как обычно, мужчина забрал у него эту возможность. Впрочем, не то чтобы он смог продержаться еще немного — в этом и была причина, по которой он продолжал возвращаться к нему. — Это только твоя вина, и ты это знаешь. Сделал бы ты то, что я тебе сказал, а не пытался превратить это в развлечение, тогда бы ты никогда не попал в эту ситуацию, — темноволосый мужчина оглядел дрожащее тело перед собой, протянул руку с включенным вибратором, чтобы коснуться им чувствительной головки Хисоки, и насладился приглушенным стоном дрожащего тела и лязгом цепей. — Ты уже так близко, не так ли? — прокомментировал он с ухмылкой на лице, отводя игрушку от бедер, выключая и откладывая в сторону. Он не хотел, чтобы мужчина кончал прямо сейчас, поэтому дал отсрочку, давая ему успокоиться, хотя он слышал, что мужчина пытался привлечь его внимание, правда, слова были невнятны, и разобрать их было невозможно. Ложь, конечно, он знал, что говорит этот человек, но прекрасно понимал, что из уст Хисоки эти слова мало что значат. Он мог сделать или сказать все, что угодно, чтобы получить желаемое, в конце концов, он был довольно искусен в этом, но вот в порыве страсти? Способность лгать постепенно рассеивалась, и он легко мог сказать, что тот еще не готов, поэтому он проигнорировал его. Ему нужны были искренние просьбы и мольбы, а не еле сдерживаемая ложь, которую пыталась всучить ему рыжая голова. Оглядев его, он увидел, что мускулистое тело покрывает легкий блеск пота, капли стекают по подбородку и на грудь. Это было зрелище, которым мало кому доведется насладиться, ведь мало кто заслужил право увидеть этого коварного человека в такой позе, хотя еще меньше тех, кому удастся выбраться из этого положения живыми. У некоторых партнеров Хисоки были большие рты, достаточно хорошие, чтобы доставить ему удовольствие, но не настолько хорошие, чтобы оставлять их в живых. И конечно, разве кто-нибудь поверит тому, что тот объявит себя его любовником? Или, тем более, утверждать, какие у него извращения? Он отвернулся от него, чтобы вернуться к книге, которую читал до того, как шкодник грубо прервал его. Единственное, что было хорошо, так это то, что вмешательство произошло в тот момент, когда он только начинал новую главу. Вернув свое внимание к книге, он проигнорировал дергающийся член и тело, которое все еще пыталось получить разрядку, хотя всё же стук стульев немного отвлекал, как он мог наслаждаться своей книгой, которую так хотел наконец-то прочитать, когда перед ним было это зрелище? Хисока был готов подчиниться воле Куроро, что случалось нечасто, и Куроро прекрасно знал, что этот человек любит пошалить, именно по этой причине он и присоединился к труппе, чтобы устраивать беспорядки в группе или без нее. Хотя, учитывая, что труппа не всегда собиралась вместе, он в основном устраивал дебоши вне, или время от времени выслеживал Куроро, чтобы поиграть с ним вот так. За время, проведенное вместе, он понял, что Хисока любит, когда ему причиняют боль, когда дразнят до кульминации, когда практически ломают — он такое любит. Хотя каждый раз, когда Куроро был уверен, что окончательно сломал мужчину, тот, казалось, только еще больше распалял, когда хотел поиграть с ним в следующий раз. Куроро был уверен, что заставит мужчину склониться перед ним, подчиниться и всерьез, с полной и абсолютной искренностью произнести слова мольбы, а желание кончить заставит его быть открытым перед ним так, как никогда ни с кем другим. Он заслужит эту привилегию, это право, заставит рыжую голову развалиться на части перед ним, заставит выкрикивать его имя в полном удовольствии, позволит Куроро увидеть, какой беспорядок он устроил в этом человеке. Чтобы он оставался рядом с ним по доброй воле, а не просто приходил всякий раз, когда ему захочется, чтобы его использовали. Он вздохнул, думая о том, что Хисока принадлежит ему, склоняется перед ним, подчиняется, умоляет Куроро взять его так, как прежде никогда не было озвучено. — Полагаю, я мог бы тебя трахнуть, — наконец произнес он, делая пометку на своей странице, вставая и глядя на мужчину, который все еще хотел кончить, но уже не дрожал от нужды, как раньше. Конечно, Куроро не собирался оставлять это так, он снова взял вибратор и поставил на самую высокую скорость, а затем включил и прижал к основанию члена, наблюдая, как рыжеволосый вздрагивает и двигает бедрами навстречу игрушке, желая гораздо большего, громко простонав сквозь кляп, когда Куроро отодвигает игрушку от него. Все, чего он сейчас хотел, — это увидеть, как Хисока будет близок, настолько близок к тому, чтобы кончить, что будет молить его о пощаде, умолять позволить кончить так, как захочет Куроро. Он хотел увидеть и услышать его, а что потом? Он мог бы дать ему то, что он хотел. Может потому, что Куроро был не так прост, он не собирается просто так сдаваться, и знал, что Хисока тоже в курсе этого факта. Хотя, что касается его самого, Хисока был простым человеком, с которым легко играть. Не то чтобы он не был хорош собой и упорно трудился, чтобы добиться своего, Куроро ценил его усилия, которые он вкладывал в каждую игру, в которую они играли, но для него в этом не было никакого интереса. Для такого человека, как Куроро, в нем не было ничего, что могло бы его по-настоящему волновать, но он все равно поддавался своим прихотям, как сейчас, не так ли? И что же это на самом деле говорит о Хисоке? Он интересный человек, у него много разных граней личности, и не все из них когда-либо проявлялись одновременно. Он может быть бойцом, очаровашкой, кокеткой, отстраненным, командным игроком, соблазнителем, хитрым, коварным, добрым и заботливым, но ты никогда не поймешь всего этого, когда работаешь с ним. Немногие могли бы понять эту истину, но Куроро знал, и видел это так ясно, даже когда другие не могли. Он мог сказать, что, хоть Хисока и излучал всю эту энергию доминирования, на самом деле он хотел, чтобы его поставили в покорную роль, в роль, в которую Куроро всегда был рад загнать его, в роль, в которой Куроро хотел, чтобы он был чаще, чем сейчас. Он хотел заставить этого человека сломаться, разлететься на куски на его глазах, а затем собрать в тот образ, который он хотел видеть. Конечно, это был только один из способов заставить его сломаться, но он был самым действенным, он играл не только на теле, но и на разуме, как и в драке, но так ли это? Эмоции были намного глубже и ощущались сердцем, а значит, и сломать их было бы намного сложнее. Холодные руки обхватили талию Хисоки, Куроро стоял позади него и чувствовал, как напряглись мышцы под его пальцами. — Пожалуй, так и сделаю… ты же не собираешься меня останавливать? — потянулся он к его уху и услышал в ответ лишь довольный стон. Это было то, чего хотел Хисока, а значит, Куроро должен отстраниться, подразнить до стонов, возможно, заставить сначала несколько раз кончить, прежде чем, наконец войти. Тем не менее, он проигнорировал эту мысль: мужчина может вынести только столько манипуляций, потому что пока он дразнил Хисоку физически, тот дразнил его визуально. Он не собирался выигрывать этот раунд, ему было все равно. Собственный член был твердым и ныл, у него были потребности, которые нужно было удовлетворить, и он готов использовать Хисоку для их решения, в конце концов, это была его вина. Он выровнялся и вошел в высокого мужчину без всякой подготовки и услышал, как тот тихо застонал, сильные, холодные руки заставили его быстро двигать бедрами. Оба мужчины кряхтели и стонали, Хисока начал пускать больше слюней, чем раньше, ему нравилось ощущать, как Куроро заполняет его задницу, ударяя по простате под нужным углом, руки сжимались, когда он чувствовал, что близок к концу, в то время как другой мужчина пыхтел у него за спиной, поддерживая скорость, двигаясь в нем и готовый кончить внутри него. Хисока хотел рассчитать время идеально, он не хотел кончать первым, но и за то время, что он с Куроро, понял, что мужчина будет только рад кончить первым и оставить его разбираться со своим твердым членом самому, так как Куроро имел тенденцию кончать и быстро выходить. Он зарычал, напрягаясь, ощущая, как Куроро застонал и затрепетал за ним, прежде чем почувствовал, как сперма начала заполнять его, и застонал, когда его собственная сперма выплеснулась из него и упала на пол прямо под ним, цепи с силой звякнули, и Куроро выскользнул из него, быстро застегнув молнию, а затем освободил Хисоку от цепей. Если мужчина ожидал, что рыжий упадет на пол, то он ошибся, вместо этого Хисока просто покачнулся и прислонился к ближайшей стене, пока сперма Куроро медленно вытекала из него. — Выход знаешь где, — это все, что было сказано, когда Куроро вышел из комнаты. Хисока снял повязку и бросил ее на пол, а затем сделал то же самое с кляпом. Он вздохнул и улыбнулся про себя: если бы Куроро попытался продержаться еще немного, то точно бы заставил Хисоку умолять, этот человек был готов искренне умолять кончить. И все же его манипуляции могли бы дать более быстрые результаты, если бы он поработал над другими частями тела. Он улыбнулся этой мысли, затем проверил, где находится Куроро, и, почувствовав, что тот достаточно далеко, решил еще немного поиграть с собой. Потянувшись за вибратором, он решил представить, как разрушается в руках Куроро, прикусив губу, он положил игрушку на свои яйца, не потрудившись уменьшить скорость, на которой она уже была включена, а затем переместил ее вверх по твердому члену до самого кончика. Его губы задрожали, глаза закатились, и он издал непристойный стон, содрогаясь, когда кончил еще раз. Возможно, однажды Куроро удастся добиться от него такой реакции. Возможно, но он не был уверен, что этот день когда-нибудь наступит. И все же он надеялся, что, возможно, мужчина захочет сделать что-то другое, играя с ним. Или же он может просто убить его, как того желал. Все зависит от того, что придет первым.