Тату на теле

      Воздух в клубе слишком тяжелый, густой, оседающий липкостью в лёгких. Музыка глушит, вибрацией отдаваясь в рёбра. Запах табака, алкоголя и пота — вот чем здесь пахнет. А ещё сексом. Это место насквозь пропитано им. Элитный ночной клуб Сеула для взрослых пестрит самыми различными посетителями: начиная от коренастых дядек с толстенными кошельками, заканчивая роскошными дамами средних лет. Так или иначе, это место — концентрация похоти. В арсенале клуба не только девушки, отбираемые специально модельными агентствами, но и парни, на любой вкус и цвет. Намджун не сказать что любитель таких мест, но в качестве удовлетворить внутреннего эстета, глазея на искусство красиво продавать своё тело — не против. И сегодня именно такой день. Глава компании решил отметить выгодное слияние фирм, а Ким, как партнёр и главный инвестор, вынужден присутствовать. Да и вынуждением это не назовёшь, по сути, вечер у него свободен, поэтому извлекает лишь плюсы. Наслаждаясь выступлением на сцене, отмечая гибкость одной из танцующих девушек, Джун едва замечает, как рядом с ним на диван кто-то шумно садится. Всё бы ничего, если бы этот кто-то не стал привлекать его внимание. Блондин громко смеется, развязно облизывая пухлые губы, закусывая клыками кончик языка после. Он, не отвлекаясь, совращает одними глазами брюнетку, так комфортно умостившуюся у него на бёдрах. Скользит пальцами по её бархатной коже, не стесняясь откровенно забираться ей под юбку, сжимая ягодицы так, что та дёргается, комкая ладонями ворот рубашки мужчины. Ким подобное наблюдал не единожды в этом клубе, но отчего-то никак не может понять, почему не может оторвать глаз именно от этого парня. На девчонку ему глубоко плевать — ничего примечательного, ничем не выделяющаяся среди общей массы в этом заведении. А вот блондин. Чёрт бы его побрал. Джун тяжело сглатывает вязкую слюну, почти застрявшую в горле. Поглядывает исподтишка и неожиданно наталкивается на встречный, тёмный, с поволокой взгляд. Блондин усеивает женские плечи короткими поцелуями, не прекращая зрительного контакта с брюнетом, на лице которого чётко отслеживается растерянность. Рукой обвивает тонкую талию, заводя другую под женскую юбку. Надавливает на податливое тело, вжимая в него свои пальцы, срывая девичий всхлип, а у Кима резко стягивает низ живота. В этом присутствует что-то извращённое. Один едва не трахает брюнетку на своих коленях, не прекращая обжигать взглядом соседа. А тот, в свою очередь, не может оторвать от этого зрелища глаз. И Ким чётко понимает, что блондин делает это осознанно, будто демонстрируя то, на что способен. Дразнит. Провоцирует. Джун не выдерживает. Рывком поднимается с дивана и идёт к бару. Около часа непрерывно заливает в себя алкоголь в попытке выбросить из головы этот чёртов лисий взгляд. Но чем выше градус, тем ярче желание разодрать эти пухлые губы в кровь, своими собственными. Блядский мужик. — Часто сюда приходите? — голос, словно мёд, заливает уши. Джун оборачивается чуть с запозданием. Блондин, облокотившись локтем о барную стойку, делает заказ бармену. — Нет, — выходит резко. — Не часто, но и не впервые, — уже чуть мягче, переводит дыхание, силясь не сжирать глазами бархатную кожу собеседника. — Вам нравится здесь? — облизывает губы, а Ким хочет выматериться вслух. Он не понимает, откуда вдруг такое желание смять их пальцами, а потом всасывать каждую по очереди. Джуну, помимо женщин, нравились мужчины и раньше, но этот. Подрывает все нервные клетки, не прилагая особых усилий. — Уже да, — разворачиваясь к блондину корпусом. Кусает внутреннюю сторону щеки. Парень улыбается в ответ, прикусывая нижнюю губу. — Вы здесь один? — приближается максимально близко, обжигая горячим дыханием лицо Кима. А тот задерживает вдох, не отводя глаз. Блондин тянется за своим бокалом, который оставил бармен за спиной у Джуна. — С коллегами. А Вы? — встречный вопрос, на который брюнету безумно хочется услышать положительный ответ. — Я тут по работе, — пьёт почти залпом. — Но да, один, — снова эта блядская улыбка. Блондина кто-то окликает, и тот отворачивается, здороваясь с подошедшим к бару мужчиной. Джуну надо умыться. А потом покурить, и ещё трахнуться. Срочно. Плевать с кем, лишь бы вытрахать из головы образ этого блондина, которого он сжимает в собственных руках, а потом вдалбливается в него до режущих уши стонов. Ким быстро поднимается со стула, оставляя под бокалом купюры, и идёт в уборную. Включает воду, несколько секунд просто держит руки под ледяной струёй, а потом смачивает и лицо, парой хлёстких движений. Хреново помогает. Отмотав бумажных полотенец, прислоняет их к лицу, прижимает плотно. Давится воздухом в мгновение, ощутив чью-то ладонь на своей ширинке. Та сжимается, а Джун отрывает от лица руки и упирается ими в край умывальника. Хочет резко развернуться на того, кто нагло вторгается в интимное пространство, нарушая все границы, но ему не дают. Вдавливают в мрамор. Брюнет опускает глаза на ширинку. Рука усеяна массивными кольцами. Мужскими. Возмущение мгновенно сменяется возбуждением. Ему нужно спустить пар, и, кажется, уже плевать как именно. До Джуна не сразу доходит, что тот, кто стоит у него за спиной, активно массируя его напряженный член через брюки, это тот самый блондин, которого он в данную секунду представляет, стоя с закрытыми глазами. Киму надо больше. Он опускает руку на ширинку, поверх чужой, надавливая сильнее, толкаясь в чужую ладонь. А после отстраняет её и рывком разворачивается, встречаясь с той самой блядской улыбкой. Разум затуманен, тормоза давно стёрлись, и Джун уже готов вцепиться в мужское лицо, но его опережают. Блондин сгребает ворот его пиджака и тянет на себя, утаскивая в одну из кабинок туалета. С силой толкает брюнета в стену и тут же приседает на корточки, принимаясь шустро расстёгивать его ремень. Джун едва улавливает происходящее, не успевает дышать, выходит слишком прерывисто, слишком мало кислорода. Но он всё ещё жаждет эти губы, ему будто жизненно необходимо узнать их вкус. Не узнает — разлетится на осколки. Он тянет руку к блондину, вплетая пальцы в мягкие волосы. — Поцелуй меня, — просит, словно молит. Голос хрипит. Но стоит только последнему слову сорваться с губ, как Ким чувствует горячий, влажный рот, вбирающий его член полностью. Шипит и резко ударяется затылком о стенку кабинки, сжимая блондинистые пряди в кулак. Тело подрагивает, а с каждым последующим движением парня Киму кажется, что вот-вот и земля уйдёт из-под ног. Он упирается свободной ладонью в дверцу кабинки, нещадно кусает губы, подавляя стоны, рвущиеся из глубины. Блондин всасывает упругий член до впадин на щеках, с шумным причмокиванием выпускает его изо рта, облизывает головку, играясь кончиком языка с уздечкой, обхватывает её губами и сжимает их, пропуская плоть снова в рот, не до конца. Изводит самое чувствительное место, впиваясь крепко пальцами в бёдра брюнета. А Джун готов зверем выть. Он уже обеими руками ухватывается за волосы парня и нетерпеливо толкается ему в рот, чувствуя, как тот почти заглатывает головку. Хочется сорваться на жесткий темп, ибо сдерживаться очень сложно и он почти на грани, но ему не хочется причинять боль. Ему нравится этот блондин, внезапно. И Джуна всё ещё греет мысль о том, что он его трахнет, чего бы ему это не стоило. И парень, словно подслушав его мысли, добавляет к губам пальцы, обвивая их вокруг основания ствола. Слегка сжимает и скользит ими вверх-вниз. У Кима перед глазами пространство раскачивается, расходится белыми пятнами. Он зажмуривается и, резко сжав светлые волосы в кулаках, тормозит чужую голову, замирая. Рычит сквозь сомкнутые губы, изливаясь прямо в горячий рот парня. Тот отстраняется, большим пальцем стирая с нижней губы остатки слюны и смазки. Сглатывает, поднимаясь на ноги. Отряхивает брюки от складок и легко взъерошивает пальцами волосы, поправляя их после цепких рук брюнета, что едва держится на ногах, судорожно застёгивая ширинку. — А ты сладкий, — облизывается блондин, широко улыбаясь, поворачивает замок кабинки и, не успев открыть её, почти охает, когда чужая рука резко разворачивает его к себе. Джун впивается в пухлые губы своими. Мычит в поцелуй от удовольствия. Как же сильно он их желал весь этот вечер. И не прогадал. Они сочные, сладкие, такие блядски возбуждающие. И теперь он в полной мере знает, каковы они на вкус. — Мне надо идти, — силой отстраняется блондин, тут же выпрыгивая из кабинки. А Ким садится на крышку унитаза и запускает пальцы в волосы, слегка сжимая, чтобы ощутить лёгкое покалывание у корней, давая себе понять, что это всё реально. Намджун выходит из уборной спустя пару минут, идёт прямиком к бару, бегая глазами по клубу в надежде высмотреть тот самый силуэт. Безрезультатно. Блондин словно испарился. Ким снова пьёт, и уже через час тяжело соображает и плохо отдаёт себе отчёт. Дальнейшее происходит будто короткими вспышками: чья-то тонкая рука в его цепких пальцах; салон такси, так упорно раскачивающий его сознание; дверь его номера в отеле; белые прохладные простыни, в которых так идеально утопает чьё-то изящное тело с идеальной кожей; до боли приятная узость, так тепло обволакивающая его член. Он всё-таки трахнул кого-то этой ночью. Но эти короткие проблески сознания — единственное, что он запомнит.

***

      Ким просыпается около обеда, абсолютно голый, поперёк кровати. Голова грозится расколоться напополам, губы безбожно сушит, и тошнота неумолимо подступает к горлу. Он ёжится в постели, ощутив саднящую боль в некоторых местах на теле, в частности, на шее. Еле-еле поднявшись с кровати, ползет до душа и, прежде чем встать под горячие струи воды, отмечает в отражении в зеркале багровые пятна чуть ниже линии подбородка, ключицах и прямо вокруг сосков. — Блять… — на выдохе. Он ничего не помнит, кроме вчерашнего корпоратива, который закончился явно бурным сексом. Вот только с кем и как — не помнит, хоть на стену лезь. Единственное, что память соизволила оставить, — это короткие обрывки прошлой ночи. Но вот что действительно не даёт покоя до скрежета зубов, так это чётко всплывающая в памяти тату: NEVERMIND. Чёрные чернила на белоснежной коже, прямо на рёбрах, справа. Он помнит, как водил подушечками пальцев по буквам, буквально повторяя контур каждой. — Сука… Зачем так бухать?! — упирается ладонями в раковину.

***

— Я нихрена не помню, — почти стонет в трубку. — Я так и не понял, почему ты так накидался вчера? — Юнги едва не хохочет в ответ. — Чона вчера девица какая-то уволокла под шумок, ты пропал в клубе на какое-то время, потом вернулся и ужрался в такие слюни, что я и не понял, что вообще произошло?! — Мин тараторит, а у Джуна очередные прострелы в памяти: мутный образ блондина из клуба; кабинка туалета; чьи-то губы на его члене. В паху резко затягивает. — Что в словах «я нихрена не помню» тебе не понятно? — Ким сдавливает пальцами переносицу, хмурится. — Даже как потрахался не помнишь? — Юнги искренне удивляется. — Что? — Джун недоумевает. — Ты выволок из клуба кого-то. Ты правда не помнишь? — уже не сдерживается и взрывается смехом. — Кого? — брюнет кусает губы, в надежде, что друг и коллега по совместительству ему сейчас выложит недостающие пазлы и он сорвётся на поиски того таинственного человека, от которого вмиг тянет низ живота и потеют ладони, стоит лишь вспомнить те короткие, но горячие обрывки ночи и те сжигающие все внутренности ощущения. — Да хер его знает, но, вроде, парень, — облом. Мин чешет затылок. — Но я собирался в тот клуб сегодня снова. — Зачем? — головная боль словно в гонг бьёт, руки трясутся, но Ким аж привстаёт с места, чуть пошатываясь. — Парень мне понравился один. Он сказал, сегодня будет шоу и он там будет участвовать. Хочу посмотреть, а ещё трахнуть его, — облизывает губы. — Пошли со мной, вдруг твоя зазноба тоже там будет, — почти смеётся. — Ты уверен, что ничего не помнишь? — не теряет надежды брюнет на том конце трубки. — Блять, Юнги, ты издеваешься, что ли? — злится, но тут же хватается за голову от пронизывающей боли, отдающей аж в позвонки. — Тогда жри там что-то от похмелья давай и вечером увидимся, алкаш, — бросает трубку, не дожидаясь ответа. — Говнюк… — откинув телефон на диван.

***

      Снова этот приторный запах ударяет в нос. Шумно, людно, нечем дышать. Сегодня людей намного больше, Ким отмечает это, стоит только переступить порог. Но сразу же вспоминает, что Юнги говорил про какое-то шоу. Вероятно, это и есть причина такой «нафаршированности» заведения. Друзья пришли вовремя. Музыка чуть стихает, и на сцену выходит дама, лет сорока пяти, и объявляет о начале их главного за этот месяц шоу, с ведущим танцором этого клуба, Пак Чимином. Джун пропускает мимо ушей информацию, сидя за барной стойкой, пьёт ледяную воду и продолжает штурмовать взглядом зал, в надежде найти что-то знакомое с прошлой ночи. Он дал себе установку на светлые волосы. Это единственное, кроме той блядской тату, что он помнит. Безрезультатно. Ким шумно выдыхает, прикрывая глаза ладонью, опершись локтем о столешницу. А музыка становится громче, на сцену по очереди выходят мальчики-танцоры, среди которых Юнги замечает того, кого подцепил прошлой ночью. Улыбается, хлопая ладонью в плечо Джуна, чтобы тот обернулся и посмотрел. Хочет похвастаться красавчиком. И стоит Киму обернуться, как на сцену выходит та самая «звезда» шоу. Клуб взрывается бурными аплодисментами, свистом и женскими несвязными выкриками. Но брюнету абсолютно плевать. Он застывает взглядом на блондине, а на подкорках сознания начинает что-то медленно скрести. Не сводит глаз, прослеживая за каждым движением, отмечая сумасшедшую гибкость. Губы сушит, горло сдавливает, когда память начинает рисовать картинки былой ночи, добавляя, будто по кусочку, недостающие фрагменты с каждым танцевальным движением парня. — Как его зовут? — дрожащим голосом Мину на ухо. — Ты стебёшься? Его же объявляли пару минут назад… — Юнги врезается удивлённым взглядом в друга, который бледнеет на глазах, нервно постукивая пальцами по столешнице. — Да блять, как зовут, я тебя спрашиваю? Я не слушал этот пиздёж… — бегает глазами то на друга, то на сцену. Нервничает, словно ещё мгновение — и он что-то важное упустит. — Пак Чимин… — Мин уже встревожено смотрит на брюнета, не понимая, что происходит. — Ты будто привидение увидел. — Почти… — едва слышно. Чимин отдаётся музыкальному ритму так, словно больше ничего не существует. Только он, этот клуб, огни софитов и музыка, пробирающая всё тело. А Намджун и двинуться не может. Загипнотизирован. Но как только парень ловким движением снимает с себя рубашку, Кима словно молния пронзает. Он видит те самые, выведенные чёрными чернилами буквы на рёбрах, что выбивают воздух из лёгких в одну секунду. Джун спрыгивает со стула, но от бара не отходит, не может. Память болезненно вспыхивает, возвращая всё на свои места. Ещё чуть-чуть — и стошнит от напряжения. Он будто снова ощущает под подушечками бархатную кожу, о которую чуть не стёр пальцы прошлой ночью. Вспоминает всё: кабинку туалета этого чёртового клуба; номер отеля; Чимина, так блядски стонущего под ним. Шоу окончено. Толпа глушит всплеском эмоций, аплодисментами, истеричными криками. Музыка сменяется на более лаунджевую, но Джун так и стоит. — Эй, придурок, — Мин щёлкает пальцами перед лицом друга, пытаясь вернуть того в реальность. — Алло, Ким. Земля вызывает Намджуна, эй! — Его я трахал этой ночью, — брюнет отмирает, переводя взгляд на друга. — О, очнулся. Ну и? — Юнги поправляет волосы, пропуская их сквозь пальцы. — Я одно не пойму. Ты в таком ахере оттого, что всё было так хорошо или так плохо? — смеётся, потирая подбородок. — Иди в жопу, — отмахивается. — Куда он пошёл? — Значит, хорошо, — губы трогает развратная улыбка. — В гримерку, наверное. Джун срывается с места, ничего не сказав, но Мину и не надо, он и так всё понял. Ким обходит сцену, замечая небольшой коридор, ведущий куда-то вглубь. Охрана предупреждает, что посетителям туда нельзя, вставая у него на пути. Он согласно кивает и выходит из клуба, садится в свою машину и, сделав круг по кварталу, заезжает в переулок, паркуясь у заднего выхода заведения. Выходит и, опершись о капот, закуривает. Медленно и глубоко затягивается, пытаясь успокоить рвущееся наружу сердце. Спустя минут пятнадцать Пак выходит на улицу. Останавливается, рассматривая брюнета у машины. Они смотрят друг на друга, молчат. Тишина режет слух, лишь звуки улицы напоминают, что они оба, всё ещё, в этой реальности. Чимин разрывает затянувшуюся паузу первым. Идёт к мужчине и, останавливаясь в шаге, улыбается, чуть склонив голову на бок. Тянется в карман кожаной куртки. — Прикурить не будет? — закусывает зубами фильтр, ждёт. — Потом покуришь, — рывком выдёргивает сигарету и притягивает блондина за талию к себе вплотную. Лёгкая ухмылка — и накрывает пухлые губы своими. Сминает настойчиво, требовательно, жадно.

***

      Дверь отельного номера с шумом распахивается, гулко ударяясь ручкой о стену. Обувь слетает в мгновение. Следом на пол летит и верхняя одежда: кожаная куртка и тёмно-серый бомбер. — Дежавю, — шепчет в поцелуе блондин, когда Намджун, подхватив его под ягодицами, рывком поднимает, заставляя ногами обвить свою талию. — Молчи, — отрываясь от сладких губ, делая несколько шагов, усаживает Чимина на комод, едва не столкнув оттуда стационарный телефон. Блондин стягивает с Кима кофту, довольно облизываясь, заметив впечатляющую картину собственного авторства в виде багровых пятен, расползшихся по подтянутому телу, словно разводы краски, искусно оставленные художником. Джун нетерпеливо расстёгивает ремень на чёрных джинсах Пака. Пуговица, молния, и в руке тут же оказывается уже налившийся член. Ким массирует нежно, бережно размазывая смазку большим пальцем вокруг головки. А блондин запрокидывает голову назад, ощутимо ударяясь о зеркало позади себя. Стонет, так блядски, что у Кима сводит челюсти, и воздуха катастрофически не хватает. Лёгкие огнём горят. Сжимает ладонь у основания, а после рывком стаскивает Чимина с комода. Тот едва держится на ногах, но, нащупав реальность, помогает Джуну стащить с себя футболку. Брюнет снова водит пальцами по тату. Кажется, он влюбился в неё. Доля секунды, и Пака разворачивают лицом к зеркалу. Ким прижимается возбуждённым пахом к мужским ягодицам, толкается, опуская руку снова на член парня. Скользит, прокручивая ладонь вокруг головки. Сжимает. Другой рукой тянется к острому подбородку младшего, цепляясь за него пальцами. Удерживает так, чтобы тот смотрел в отражение в зеркале, как он ему дрочит. Чимин ответно выгибается, трётся, едва не скулит от ловкости рук старшего. — Я хочу тебя, — хрипло, упершись затылком в ключицу брюнета. И Киму сносит крышу. Джун давит ладонью на спину младшему, опрокидывая его на поверхность комода. Тянет джинсы вниз, стаскивая полностью, присев на корточки. Языком проходится по обнажённому бедру, вверх, кусая упругую кожу на заднице. Чимин шипит, разводит ноги шире, умоляя. А после громко ахает, когда Намджун, обильно смазав палец слюной, входит в него. Медленно. Коленки едва не подкашиваются, голос срывается на хрипы. У Пака будто лава под кожей расходится. Горит, обжигает. Не понимает почему, но этот мужчина буквально заставляет волосы вставать дыбом. Бархатный, низкий голос способен взбудоражить каждую клетку, поднять все самые сокровенные чувства, оголить каждый нерв. И блондин теряется в собственных ощущениях, не замечая, как Ким вводит в него уже второй палец. Растягивает аккуратно, словно боится ранить. Это подкупает. Он осторожен, нежен, хоть и на дне его карих плещется испепеляющий огонь. Джун свободной рукой тянет собственный ремень. Расстёгивает и кое-как спускает джинсы с боксёрами ниже, продолжая растягивать парня. Замирает пальцами на пару секунд, разводя их в стороны и, убедившись, что колечко мышц хорошо поддаётся, выходит. На ощупь находит в кармане квадратный пакетик и, распечатав зубами, быстро раскатывает презерватив по стволу. Ким входит быстро, не давая Паку опомниться, срывая первый вскрик. Даёт ему привыкнуть, а сам вспоминает эту блаженную узость и мысленно благодарит Юнги, что тот поволок его с собой, снова, в этот блядский клуб, сегодня. Брюнет толкается неспешно, сам же не выдержав охает, а блондин выгибается, оборачиваясь на старшего. — Что-то не так? — встревожено, но следом закусывает губу, почти до крови, когда Джун наращивает темп. — Всё слишком так… — почти рычит, вбиваясь в упругость. Пошлые шлепки и утробные стоны заполняют тишину номера. Ким тянет за локти парня на себя, продолжая нещадно трахать, лаская собственные уши его обрывистыми вскриками. Кусает кожу на плечах, оставляя отметины. Мстит за собственные. И вселенная сотрясается, когда он бурно кончает, упершись лбом между лопатками блондина. Мычит, не выходит. Всё так же дуреет от узости. Чимин на грани, но старший не позволяет ему себя касаться. Сам обхватывает пальцами его член и снова скользит. В этот раз интенсивнее, но останавливается. А Пак давится возмущением, хнычет. Ким разворачивает парня к себе лицом, толкает в комод и затем опускается на корточки. Губами касается головки, а Чим вздрагивает. Слишком чувствительно. Джун вбирает в рот полностью и едва не захлёбывается будто инстинктивно хлынувшей слюной. Он отсасывает, помогая себе ладонью, прокручивает её у основания, а блондин, вцепившись пальцами в края комода, рычит, кончая.

***

      Намджун обнимает парня со спины, сидя в большой ванной, наполненной горячей водой и пеной. Мышцы тянет приятной истомой. Он поглаживает пальцами рёбра Чимина, в районе тату. Теперь это его любимая часть тела. Чимин чуть отстраняется и, высвободившись из объятий, разворачивается лицом к Киму. — В следующий раз, — тянется губами к мужскому уху, — я веду… — кусает мочку, а Джун тянет довольную улыбку. Он почему-то даже не сомневался…