Лужи под ногами не помеха.

***

      Утром парни отправились на место съемки. Нужно ли говорить, что Никита опять залип на вид в окне? Эта привычка пошла у него из детства. С раннего возраста он ездил с отцом в долгие поездки, ему нечем было заняться в дороге и он всегда любил рассматривать вид из окна. С тех пор ничего не изменилось.       Городской пейзаж быстро сменился на картины полей и лесов. Ехали они не очень долго и всю дорогу молчали. По приезду парни вышли из машины и, быстро надев сапоги, направились к зданию. Они оставили машину в кустах, подальше от самого объекта, чтобы не привлекать лишнего внимания.       — Блять! — Никита случайно спотыкается о камень.       — Убейся еще тут, этого нам не хватало, — подтрунивал над ним Дима.       — Да я не специально, что ты начинаешь.       Они прошли к зданию и перед их взором предстала небольшая постройка в два этажа. Дима говорил, что это заброшенный детский дом. Мда, так себе местечко. Они прошли на первый этаж и не увидев ничего интересного кроме старых стульев, детских игрушек, кухонных приборов и подобных предметов, направились на второй этаж по деревянной лестнице. Прямо после нее, если посмотреть налево, была необычная комната. В ней красовались всякие пентаграммы, а на полу был воск от свечей.       — Я надеюсь это же отпечаток современности? — начал переживать Сударь.       — Нет, блять, у детей был кружок «Умелые ручки». Кто же красивее нарисует пентаграмму? А победитель рисует ее на стене, — с иронией проговорил Дима.       — Блять, Дима, иди ты знаешь куда…       — Нет, не знаю, может покажешь?       Никита лишь закатил глаза и они продолжили осматривать здание. После их «прогулки» они вернулись к машине и стали ждать наступления темноты. Пока было время они немного вздремнули, чтобы выспаться и ночью быть более бодрыми. Время прошло незаметно и на улице начало смеркаться.       — Давай потихоньку собирать оборудование, раньше начнем — раньше закончим, — проговорил Дима, выходя из машины.       Сударь вылез из машины и начал помогать собрать всё необходимое для съемки. Начав съемку, ребята спокойно продвигались вглубь здания. Всё шло отлично, они отсняли хороший материал и приготовились идти наверх.       — Идём на второй? — спросил Сударь, но Дима резко закрыл его рот рукой и пальцем у рта показал замолчать. Стали слышны шаги на втором этаже. Неожиданно послышались голоса. Ребята поняли, что они тут не одни.       — Только не говори, что мы пойдём туда? — шепотом проговорил Никита, а у самого ноги начали дрожать. Сам он хоть и верит в паранормальное, но больше боится людей. Потому что по себе знает какие они могут быть неадекватные.       — Если ты не хочешь, не ходи, — шепотом серьезно проговорил Дима, — мне нужно отснять хоть какие-то кусочки.       — Я тебя не оставлю одного, пошли. Обещай мне быть аккуратным.       Парни на свой страх и риск начали подниматься на второй этаж. Звуки были слышны как раз из той комнаты с пентаграммой. О чем они говорили разобрать не удалось. Когда ребята почти поднялись на этаж одна из ступенек предательски скрипнула под весом Никиты.       Голоса затихли, и они решили быстро зайти в соседнюю комнату, но это у них не получилось. Дима замер у дверного проёма, а Никита стоял рядом с лестницей, готовый бежать вниз. Из комнаты вышли два парня настроенные максимально недружелюбно. Одеты они были в какие-то плащи, а на лице красовался чёрный макияж глаз.       — Я немного не понял, что это вы тут делаете? — агрессивно проговорил один из них.       — Ребят, мы не хотим конфликтов, мы уже уходим, - заговорил Дима, ведь Сударь замер и не мог пошевелиться. Вы не представляете, как ему было страшно.       — Нееет, так не получится. Давайте решим всё. Вы ворвались в наше пространство, могли увидеть то, чего не должны были видеть, и вы хотите, чтобы мы мирно разошлись? А вдруг вы не уйдете и будете подглядывать за нами, — рассуждал второй парень.       Вдруг один из них увидел у Никиты в руках камеру и подумал, что он их снимает.       — А вот так дело не пойдёт.       Они налетели на Диму и Никиту. Масленников дал отпор, но краем глаза увидел, что второй парень толкнул Никиту и тот улетел по лестнице вниз. Тогда мир Димы замер. Он оттолкнул нападавшего, легким движением руки достал пистолет из-за пояса и направил на них.       — Слушайте сюда, либо вы сейчас даёте нам уйти, либо я выпускаю пару пуль в ваши черепушки, — у Димы предательски трясутся руки, но он уверенно держит оружие, — я понятно объясняю?       — Да чё ты сразу начинаешь. Поняли, поняли, уходим.       Один из них подтолкнул второго, как бы намекая, что с Масленниковым лучше не связываться. Дима, не убирая пистолет быстро направился к Никите. Тот лежал без сознания. На его голове красовалось кровавое пятно. Всё-таки решившись убрать пистолет, Дима подхватывает Сударя на руки и быстро несётся к машине.       Дальше всё как в тумане. Глаза на мокром месте. Он смотрит в каменное лицо друга и не может ничего сделать. Дима уже винит во всём себя. Он быстро добегает до машины и кладёт Сударя на заднее сиденье. В навигаторе быстро ищет ближайшую больницу. Срывается с места. Летит явно не на положенной скорости. Через 5 минут он приближается к сельской больнице. Резко тормозит. Хватает Никиту на руки и забегает в приёмное отделение. Благо, какой-то старичок помог открыть ему дверь. Он подбегает к скамейке рядом со стойкой информации. Медсестра сразу увидев эту картину позвонила по телефону. Подбежали два парня с носилками и положили Никиту на них. У Димы сбилось дыхание. Садится на скамейку и смотрит на свои трясущиеся руки. Мысли сбиваются в кучу.       Это были самые долгие полчаса в жизни Димы. Он думал обо всём. О том, что надо было послушать Сударя и никуда не идти. О том, что он во всём виноват. О том, о чем лучше бы мысли в его голове не появлялись. Он пил десятый по счёту стакан воды, но нервы не успокаивались. Медсестры тревожно наблюдали за этой картиной и шушукались между собой. Он отходил в туалет. Курит, не стесняясь таблички. Он очень редко это делает, но тут он не мог сдержаться. Смотрел на себя в зеркало и ненавидел себя. Бил стену, кричал. Он прошел все стадии от отрицания до депрессии. Последнюю стадию он так и не почувствовал. Он не мог принять этого, нет, только не это. Он бы не простил себе этого никогда.       Вдруг из кабинета показывается врач. Дима срывается с места. Он боится услышать те самые слова — «Мы сделали всё что могли.» Но к счастью врач его успокаивает.       — Не беспокойтесь, с ним всё хорошо, отделался сотрясением и рассечением, — похлопал врач по плечу.       — К нему можно?... - осторожно спрашивает Дима.       — Но только осторожно, — хихикает врач, — да, можно, но сами понимаете, его лучше сейчас не перенапрягать и не заставлять нервничать.       — Спасибо вам, — Дима пожал ему руку.       — Это моя работа!       Немедля не секунды Дима направился к кабинету. Тихонько открыв дверь, он увидел Никиту. Он лежал на койке с капельницей и смотрел в окно. Услышав шаги, он повернулся и сразу на его лице появилась улыбка. Дима молча сел на стул и вот уже почти начал говорить, но Никита его перебивает.       — Я знаю, о чем ты сейчас будешь говорить, и я не хочу это слушать, - он смотрит прямо в глаза.       — Никит… Я … Правда, я не знал, что так получится… — слова не собирались в связную речь. Он редко называет Сударя по имени, — я… Если бы я тебя послушал, то ничего бы этого не произошло…       — В том-то и дело, что ты не знал, что так получится. Всё хорошо, я цел. Полежу пару недель в больничке и всё нормально будет, слышишь? — в ответ получает кивок с натянутой улыбкой. Никита берет Диму за руку и крепко сжимает, в знак поддержки. Дима молча уткнулся лбом в их руки. Так они просидели минут 10, и после Дима договорился о том, чтобы Никиту перевезли в больницу в Москву.