Редкая книга

      Скарамучча не понимает ласки. Он нетактильный.       Скарамучча не понимал ласки. Он был нетактильным. Был? Почему? Потому что Беннет. Беннет…изменил много что…       Их отношения как солнце и луна, ох нет, скорее как свет и тьма. Такой тёплый яркий, окружённый ясным небом Бенни и холодный, окружённый такой же холодной тьмой Скарамучча, не пускающей в своё пространство света. Но свет слишком яркий, слишком напористый, он внезапно освещал тёмные уголки, заставляя вздрагивать и пугаться. Слишком непривычно, нет, больше непонятно, странно, ведь раньше никогда никто не освещал тьму…       Скарамучча в начале вздрагивал, когда Беннет внезапно обнимал его. В первый раз от неожиданности и испуга такого жеста Скар сильно толкнул его, из-за чего Беннет ударился. Испуг был внутри, пикрытый раздражением и злостью на лице, но Скар всё же, несвойственно себе, растерялся и ушёл. Неприятно. Прикосновения любимого человека были неприятны. Почему? Не понятно. Эта непонятность раздражала. Когда Беннет впервые коснулся чужой щёки, чтобы погладить, Скарамучча, едва почувствовав прикосновения, резко и грубо оттолкнул его руку. Непонимающие взгляды, и Скар вновь уходит. Снова злость. Сначала на Бенни, потом, спустя долгое время, в некоторой степени и на себя. А Беннет… Сначала не понимал, думал, что с ним что-то не так, винил себя, свои действия, пока не заметил, пока не понял, что тьма не привыкла к какому-либо свету… Но свет не желал сдаваться.       …Чем чаще свет пытался проникнуть во тьму, тем больше уголков, кусочков, частей темноты заполнялись светом, который тьма не пыталась прогнать. Всё это происходило постепенно, неторопливо, пока не прекратилась дрожь, пока не прошёл испуг, пока неприятные ощущения не ушли, пока свет полностью не осветил тьму.       Сначала Скарамучча просил не трогать, не обнимать, не прикасаться, разражался, когда делали обратное, но теперь просто терпел, просто игнорировал. После ничего не говорил, лишь игнорировал и постепенно… привыкал, а неприятные ощущения растворялись и исчезали в свете, а тьма становилась всё меньше и меньше, пока сама не пошла на встречу, переступив границу тьмы и света. Тогда уже Беннет вздрогнул от неожиданности, когда Скарамучча подошёл и сам обнял его. Со спины. Не показывая лица. Беннет засиял ещё ярче, но не шевельнулся…       Всё было нормально, хорошо, тьма больше не переполняла, не поглощала, не оказывал влияния пока…пока источник света не погас, не потух, не исчез… Пока Беннет не умер. Из-за случайности. Невезения. Чёртовой неудачи, которая сопровождала его всегда и везде.       Источника больше нет, нет света. Тьма оказывается вновь одна, потерянная, расползающаяся, заполняющая всё, но что-то не так…как раньше. Стало…непривычно. Непривычно без яркости и светлости. И… это похожее на прошлое желание оказаться в объятиях света, только оно более сильное и становится всё сильнее, от него не избавиться, о нем лишь можно позабыть, но только на некоторое время. Это…раздражает. Как раньше раздражало непрошенное присутствие света во тьме, так сейчас раздражает его отсутствие.       Скарамучча был нетактильным. Сейчас же он чувствует тактильный голод, который пытается игнорировать. Сидит в пустой квартире на диване, глядя в одну точку напротив себя, и обнимает мягкого округлого зайца бежевого цвета, который похож на небольшую подушку и немного чем-то на Беннета. Никто не знает и не узнает о таком Скаре, обнимающем мягкую игрушку. Никто. Отвести взгляд его заставляет звон телефона. Будильник. Скарамучча проснулся раньше, чем планировал. Надо вставать и идти на пары. Опять. Рутина, в которой только книги сменяют обстановку, отвлекают, дают почувствовать себя расслабленно и комфортно. Всё словно как раньше: до того, как в жизни появился Беннет, но «словно», потому что сейчас тьма намного темнее, чернее, мрачнее…