Особенно желанный

1. Уже вроде как далеко за полночь, и огни во всех близлежащих домах давно погасли. Все постепенно погружается во тьму, но он, шатаясь, все равно упрямо идет к крыльцу. Поздно, чересчур поздно, но ему слишком плохо, чтобы об этом думать. С трудом нащупывает кнопку звонка, но все-таки попадает, и его передергивает от неприятного звона. Дверь распахивается, и высокий мужчина, стоящий за ней, удивленно приподнимает брови. - Уильям. Уильям Грэм, - говорит мужчина. И буквально вталкивает его в дом. Спокойно произносит, одними губами: - Вы знаете, который час? Уже ночь. Что с Вами? – задавая вопрос, старательно изображает на лице сочувствие. - Мне так плохо, Ганнибал. Голова болит нестерпимо. Помогите, - выдыхает тот, совершенно не замечая наигранности ситуации. Мужчина кривится, рот изгибается в дугу. На лице понимание. Берет Уильяма за плечо: - Тише, спокойней. Уилл, у Вас усталый вид, Вы выглядите совершенно больным, - свободной рукой стягивает с него пальто. Уилл едва заметно вздрагивает. Не сразу замечает, что мужчина выжидательно смотрит на него, стоя у входа в гостиную: - Пойдем, Уилл, проходи. Уилл все еще молча стоит, и мужчине приходится снова тронуть его за плечо, давая стимул к действию. В гостиной Уилл нервно щурится от яркого света и мерцания электрического камина. Они все еще стоят, а Ганнибал все еще придерживает его за плечо. Слегка наклоняется к нему, и Уильям непроизвольно отшатывается. В голове тут же отдает пульсирующей болью, и он оседает на пол. В голосе доктора неподдельная озабоченность. Он присаживается рядом: - Вам надо в больницу, Уилл. Вас лихорадит, Вы едва стоите на ногах. Как безрассудно было ехать ко мне… Как Ваш друг я очень обеспокоен Вашим состоянием, - говорит вкрадчиво, смотрит в упор. Уилл улавливает его взгляд, пытается улыбнуться. На секунду забывает, как оказался здесь, но почти сразу вспоминает: - Помогите, доктор Лектер. Лицо Ганнибала – смесь жалости и сочувствия: - Выпейте это. Успокоит нервы, - протягивает неизвестно откуда взявшийся граненый стакан. – Я позвоню в скорую. Все-таки хорошо, что Вы сумели до меня добраться, - смотрит вдруг как-то странно, оценивающе, и в мозгу Уилла возникает какая-то мысль, но он не успевает задуматься об этом. Грэм подносит стакан к губам, хотя его мутит. Делает глоток. Приторно-сладкий напиток обжигает горло. Стакан падает, как в замедленной съемке, и Уилл погружается куда-то в болезненную мглу своего сознания. Доктор подхватывает его обмякшее тело под руки и тащит к ближайшему креслу. 2. Уильям медленно приходит в себя, больше всего на свете желая провалиться обратно в этот тяжелый сон. Голова гудит, словно подключенная к станции линия электропередач. Каждая волна разносит тупую боль по всему пространству его мозга, Грэм чувствует слабость во всем теле. С трудом приоткрывает глаза. Доносящийся откуда-то голос Лектера спрашивает, очнулся ли он. Уилл окончательно просыпается. Дышит тяжело, с надрывом: - Что произошло, доктор? Я потерял сознание? Ганнибал снова как-то по-особенному смотрит на него, в глазах доктора застыл странный интерес. Он дотрагивается до лба Грэма. Почти без эмоций произносит: - Уильям… Вы больны. Вы умираете, - на секунду замолкает, переводя дыхание. – Уилл, Вы знаете, какова на вкус человеческая плоть? – доктор проводит ладонью по щеке Уилла, тот не может выдохнуть. – Не стоит… так бояться. Раз попробовав, больше не сможешь устоять. Уильям, Ваш запах сводит меня с ума, мне так сложно удержаться. Ваш мозг воспален, а иллюзии давно смешались с кошмарами. Я помогу Вам, больше не будет ни страха, ни боли, ничего, - Ганнибал замолкает, и в кабинете воцаряется молчание. Уиллу кажется, что сердце сейчас разорвется, легкие сводит судорогой, он никак не может перевести дух. В мозг возвращается та Ужасная мысль: ведь он же знал. Грэм прогоняет ее куда-то в недра подсознания, убеждая себя, что все происходящее – обман его больного мозга. Растягивает губы в вымученной полуулыбке. Камин нестерпимо мерцает искусственным пламенем прямо у него за спиной. Выдыхает: - Что происходит, доктор? Почему я не могу двигаться? – голос Уильяма срывается, он прикрывает глаза. - Что было в том напитке? Видимо, от него мне стало нехорошо, - поражается, как фальшиво все это звучит. Лектер улыбается. Мягко. Его лицо кажется совершенно неестественным. Та самая мысль снова возвращается в голову Уилла, он уже не может ее прогнать. Бьет его изнутри, словно разрывной патрон. Да, он все понял. Давно. Но никак не хотел, не желал пускать это осознание в себя. Слабость накатывает стремительно, и Грэм молит всех богов о том, чтобы сознание его покинуло. Ничего не происходит. Скрипят несмазанные петли деревянной панели бюро. Ганнибал достает охотничий нож с чересчур сверкающим лезвием. Уилл в бессилии роняет голову на грудь. Чувствует, как его внутренности сжимаются от молниеносно накатившей волны острого страха: - Неужели Вы все-таки?.. Но за что? Доктор прерывает его: - К чему пустые разговоры, Уилл? Вы слишком умны и слишком наивны. Вы мой друг, но Ваша плоть сводит меня с ума. Очень давно я не встречал никого, подобного Вам. Вы слишком интересны, самый желанный деликатес среди этого безликого свиного стада. Резким движением срезает пуговицы с рубашки Грэма. Тот вздрагивает – нож задевает кожу, оставляя после себя мгновенно набухающие ссадины. Из верхней царапины вытекает крошечная багровая капля, медленно стекает вниз, неприятно щекоча тело. Уильям не может отвести от нее взгляд. Как-то совсем безэмоционально произносит: - Дай мне уйти… - Уилл, Вы одурманены, Вы не уйдете. Уже нет, - Ганнибал проводит ладонью по его чуть выступающему животу, задевая каждый порез. От этого по телу Уилла снова пробегает дрожь. Доктор смотрит на него взглядом мясника. Грэм чувствует, как к горлу подкатывает тошнота. Он наблюдает, как все тем же, нестерпимо сверкающим ножом Ганнибал делает надрез слева, под его ребрами. Уиллу кажется, что он порезался бумагой. Немного больно, но чувства притупились. Тело будто бы сделано из податливой резины. Пытается оттолкнуть нож, но ничего не выходит, движения вялые, как будто он находится на большой глубине. Ганнибал как-то грустно усмехается, припадая губами к порезу на его груди. Потом поднимает лицо – почти бесцветные губы измазаны кровью. Гладит руки Уилла, как бы успокаивая. Тот стонет от отчаяния. Забавно, когда кто-то, кому ты доверяешь больше всех, медленно убивает тебя. Грэм мысленно прокручивает в голове события последних лет. Тоска просто рвет его нутро на части. На самом деле, все его только использовали. Он ведь… никому не нужен? Хочется кричать, но сил уже нет, и Уильям просто прикрывает глаза, подаваясь навстречу надвигающейся смерти. - Смиритесь, - сладко шепчет Лектер ему на ухо, - все кончено. А потом, уже совсем тихо, одними губами: - Наслаждайтесь со мной. Резким движением сдергивает с него рубашку, у Уилла сразу темнеет в глазах. Ганнибал гладит его по спине, и под его холодными пальцами тело Грэма немеет. Затем в бок резко проникает ледяная сталь, обжигает и рвет что-то внутри. Уилл даже не кричит, скорее сдавленно стонет, пальцы сжимаются, в глазах окончательно темнеет, а вместе с кровью силы покидают его. Ганнибал вытаскивает нож, и Грэм чувствует, как теплая струя крови стекает по его спине. Почти теряет сознание, когда сквозь навалившуюся на глаза пелену обращает внимание на нож в руках доктора. Совершенно неестественный, мутный от крови, поблескивающий нож. Который уже забрал какую-то часть его жизни. Ганнибал облизывает лезвие, резко выдыхает: - Кто Вы, Уильям? Одумайтесь. Вы никогда не были нужны никому из этих людей. Доверьтесь смерти. Несмотря на всепоглощающий пьянящий страх, Уиллу на мгновение становится почти до боли смешно. Ведь он действительно слишком доверчив, как один из множества тех бездомных псов, что он подобрал за всю свою жизнь. Грэм даже и не ощущает, что лицо полностью мокрое от слез. - Наслаждайтесь со мной, расслабьтесь же, - доктор туго затягивает резиновый хирургический жгут на его руке. Уилл морщится: - Даже и так, доктор? – усмехается, чувствуя, как горечь предательства заполняет его изнутри. Со стола Ганнибал берет небольшой, очевидно, серебряный топорик. Подходит к креслу. Глаза Уилла расширяются, а дыхание перехватывает. Лезвие молниеносно сверкает отблеском электрического света, а потом он кричит. Удивляется даже, откуда вообще взялись силы. Кровь хлынула, несмотря на жгут, и Лектер зажимает Грэму рот, но голос у того все равно уже сорвался. Потом ударяет еще раз – лезвие липкое от крови. Уилл теряет сознание. Доктор с неподдельным интересом смотрит на отвратительно изувеченную руку, а потом гладит, легко касаясь пальцами. Приподнимает – отчего Уилл болезненно дергается. Дотрагивается прямо до раны: плоть теплая и пульсирующая. Втягивает воздух, всем своим тонким обонянием ощущая запах сырой крови и животного страха. Усмехнувшись, губами припадает прямо к ране. Проводит по ней языком. Прикрыв глаза, старается прочувствовать до мельчайших деталей, уловить все эмоции Уильяма. Хочет распробовать его на вкус. 3. Он идет по ночному шоссе. Ноги босые, и камешки врезаются в стопы. Очень холодно. Внезапно напрягается, ощутив чье-то присутствие. Где-то сзади скрипит щебень. Грэм оборачивается. Совершенно не удивляется, увидев за своей спиной черного оленя. Или существо, оленя напоминающее. Он не совсем понимает. Отрешенно произносит: - Ганнибал меня предал, представляешь? Даже он. - Ты с самого начала знал, - говорит олень. - Да, но мне хотелось доверять ему. - И теперь он тебя съест. 4. Он очнулся на деревянном лакированном столе. Том самом столе, за которым они столько раз ужинали. Но теперь мысль об этом его даже не ужасает, ровно как и внезапно пришедшее осознание того, из чего, возможно, все эти блюда были приготовлены. Тела Уилл почти не чувствует, а тупая боль слилась с мозгом. Скосив глаза, замечает обрубок, туго перетянутый окровавленными бинтами, вместо своей правой руки. Еще один знак неизбежной смерти. Все словно в тумане, и думать сложно. Он даже немного благодарен доктору за то снадобье, которым тот его напоил. Хочет спросить, что это было, но быстро понимает, что это совершенно бессмысленно. Какая теперь разница? Ганнибал навис над Грэмом. Доктор весь в крови. - Мне уже не страшно. Но знайте, что не Вы победили, доктор, - шепчет Уилл. Ему уже все равно. На самом деле, он опустошен. Он уже совсем без одежды. Его мелко трясет, а тело в холодном поту. Ганнибал делает несколько резких надрезов где-то на его животе, и Грэм почти с радостью ждет наступления агонии, но все еще пребывает в сознании. Отрешенно думает о том, сколько же еще терпеть. Больше не пугают ни смерть, ни боль, только горечь предательства снова давит. Давит нестерпимо. Но Уилл уже не подаст виду. Доктор никогда не узнает, что сломал его. Так хочется думать. Ганнибал прикрывает глаза, коснувшись ладонью щиколотки Уильяма. Внезапно проводит по ней языком. Кожа холодная и почти сухая. Болезненное возбуждение буквально пропитало воздух вокруг них. Доктор исследует, прощупывает руками каждый сантиметр тела Уилла, как будто хочет поглотить его целиком, без остатка. Наклоняется чересчур близко к его лицу. Грэм слегка касается волос доктора рукой. Почему-то вспоминает образ ветхозаветного Каина. Слезы почти подступают к глазам. Он слабо улыбается. Ганнибал приподнимает его, обхватив за торс. Руки дрожат от напряжения, но он вглядывается в лицо Грэма, оставляя его черты в своей памяти. Потом, с каким-то почти мучительным раздумьем, делает надрез под его лопаткой. Ощущения Уилла обостряются во много раз. Пожалуй, как никогда раньше. Он слышит скрип ножа, чувствует и почти видит, как протестующе сжимается под лезвием его умирающая плоть. Острый поток боли обволакивает и взрывается миллионом слепящих искр, когда Ганнибал вырезает кусок мяса из его спины. Телу отчаянно хочется жить, и Уильям подавляет в себе это желание из последних сил, впускает видимое безразличие, чтобы не заскулить. Ганнибал протягивает ему окровавленный кусок. Грэм не хочет на это смотреть. Лектер говорит: - Попробуй. Уилл говорит: - Хорошо. Доктор кладет мясо ему в рот. Оно теплое, и кусок пропитан кровью. Вкус отвратителен, и Уилл думает, что это вкус смерти. Он не может поверить в происходящее, давится от омерзения и ужаса, тошнота подступает к горлу. Все-таки глотает. Кажется, что ниже уже некуда упасть. Его рвет мучительно и долго. В судорогах смеется, потом с надрывом кашляет, горло будто раздирают железными раскаленными щипцами. Все заканчивается. Ганнибал смеется в ответ. Они оба в крови, возможно, ни одного чистого места больше не осталось. Скорее всего, так оно и есть. Ганнибал целует его в губы почти с любовью. Кусает до крови. Уилл молчит. Не плачет, не умоляет, ничего. Понимает, что теперь агония близка. Сознание постепенно ускользает. Страшная, давящая горечь от предательства доктора медленно исчезает. Ненависти нет. Ничего нет. Он прикрывает глаза. Доктор заносит нож. На шоссе Грэм стоит, а мир уходит из-под ног. Он на секунду думает, что почти победил. Слегка вскрикивает, когда олень пронзает его рогами насквозь. Он мертв. 5. Ганнибал чуть ли не с недоумением смотрит на изуродованное тело, лежащее на столе. Уилла уже нет, перед ним только бесформенная груда из мяса и костей. Ему почти что жаль. Быть может, он даже искренне всплакнет на сеансе доктора Беделии. Доктор поднимается со стола, чтобы пойти на кухню. На полу, в крови, видит очки Грэма с разбившимися стеклами. Зачем-то сразу поднимает. Задумывается на миг. Внезапно решает, что он их, пожалуй, сохранит. Ганнибал идет к выходу из комнаты. Лицо доктора – смесь взволнованности и легкого сожаления. Сейчас он должен все здесь убрать и подумать, кто из его многочисленных «друзей» достоин быть приглашенным отведать сегодняшнее особенное блюдо.