я просто очень счастлив

      Я попросил Минхо отвезти меня загород, в последнее время просто невыносимо существовать в Сеуле, в этом большом, душном и быстротечном городе. Невозможно. Этот альфа постоянно меня отговаривал, пришлось упрашивать его долго… ведь я простудился. Это не так уж и страшно, но он просто… Я не знаю даже, как назвать это. Заботливый? Возможно… Мои мысли полностью запутаны. На сознание будто накладывается серая дымка, что, попытаясь вздохнуть свежий воздух, ты не получишь ничего. Совсем ничего.       Да, сейчас бы мне просто лежать в постели, пить сладкий чай с лимоном и спать. Но я не могу. Твёрдые слова «Нет! Ты ещё больше хочешь заболеть?» моего парня оставляли в душе пустоту… Я понимаю… Я всё понимаю. Просто не хочу я мириться со своей болью и тяге к свежести и простору.       Осень. Да, а ведь в последнее время стало ещё холоднее. Похоже, увидев, что я хожу печальным и лежу с пустыми глазами, Ли согласился. Я чувствовал в его голосе нотки беспокойства, когда он говорил. Это заставило меня постыдиться…       — Прости… Я слишком много хлопот тебе доставляю, — ведь это было действительно так.       Но он проговорил только:       — Это не хлопоты, ты мне очень важен, — он взял мои холодные руки. Руки Минхо были такими тёплыми… Это тепло дошло и до моих доселе белых щёк. Он не боялся меня касаться, быть постоянно со мной, отпрашиваясь у начальства. Я боялся, что он тоже скоро сляжет с температурой и насморком, как и я. Но оттолкнуть не получалось. Скорее даже, это именно из-за моего желания постоянно быть в его объятиях, заглушая боль в голове и слабость во всём теле, и вдыхать его пряный запах апельсина, нежели неспособность оттолкнуть его физически.       В следующий момент, он прижимает меня к себе. Так спокойно и тепло…       — Я люблю тебя, Джисон-а, — говорит он с улыбкой. — И я сделаю всё возможное, чтобы ты был счастлив.       Взяв всё самое необходимое: пледы, еду, которую недавно приготовил Минхо, и кофе, мы сели в машину. То, как он меня укутал ещё в прихожей, надо было видеть. Но вечером правда холодно, поэтому, всё хорошо. Спустя пару минут езды я вспомнил, что забыл наушники дома. Наушники, с которыми я не расстаюсь. А потом вспомнил, что от них в последнее время у меня болит голова. От мгновенной смены беспокойства на облегчение, голова сильнее начала болеть… но подавать виду нельзя. Я же только смог выбраться из дома…       Спустя какое-то время, не знаю, сколько прошло, ведь уснул, мы были на месте. Я даже сначала не понял, где мы оказались, но, когда холодный слабый ветерок обдул мои русые волосы, я вспомнил: это было то самое место, где мы познакомились. С одной стороны — пару деревьев, у которых кроны растянулись на несколько метров, что не давали сильному ветру проникнуть к другой стороне — зелёным полям, что начинали постепенно желтеть. Недалеко был маленький город, куда я приезжал иногда к родителям. Сюда я часто приходил побыть в одиночестве, пописать песни и просто… отдохнуть от всего. И я был не единственным, кто так делал. Омеге не стоит быть одному в таких местах, но меня это не останавливало.       А сейчас он подходит ко мне и натягивает мою снятую шапку в машине, ха-ха… Ли расстелил на траву покрывала и закинул на них пледы и, в общем, всё горячее. Включая и себя.       А я стоял, наслаждался долгожданным свежим воздухом, просторами, сладко закрыв глаза. Но мне хотелось ещё понаслаждаться своим парнем и подкатившим ужином. Открыв глаза, я увидел, как он похлопал рядышком с собой, заметив мою подвижность. Кофе с мясом, особенно в исполнении Минхо, просто восхитительны. Мало, мне хочется апельсин. Я нырнул в его объятия, когда он хотел уже всё убрать. Неожиданно, да, как я и хотел: он убирает посуду в сторону, прижимая меня сильнее. Слабый запах корицы смешивается с апельсином.       Как бы мне не было холодно, в его объятиях мне всегда тепло; как бы мне не было больно, в его объятиях мне всегда спокойно. Я прижимаюсь виском к его голове, к каштановым волосам, что иногда трепетают из-за ветра, сжимаю сильнее бежевую куртку и зажмуриваю глаза. Его прикосновения тёплой руки к моей голове… И да, я снял шапку, она слишком стягивает мне мозги.       Немного отпрянув, я захотел посмотреть на него, на его красивое лицо, но он вдруг полез с поцелуем.       — Нельзя, — отвернул голову я, да так резко, что в следующее мгновение пожалел. — Я болею.       Хан Джисон не позволяет себя целовать, когда болеет, независимо от того, это была его мать или Минхо. Нельзя — это значит нельзя. Но для моего парня это не аргумент.       От жгучей боли в черепушке, я всё же решил повернуться обратно.       — А-а, что же мне тогда делать? — его сладкий протяжный голос, будто мурлыканье кошки, говорило о том, что он не смериться с этим.       И всё же… Он это сделал. Эти пухлые губы… Ох, как же я по ним скучал.       Дыхание перехватило, от захвативших эмоций начала кружиться голова. Ли пытался целовать меня нежно, а я просто обмяк в его объятиях, слабо отвечая. Заслезились глаза… и он отпрянул.       — Что такое? Ты себя как чувствуешь, а?.. Что-то болит? — его суетливость меня немного позабавила.       — Нет… Я просто очень счастлив, — улыбнулся я, хотя и кружилась голова, но его нужно было успокоить.       Со мной правда всё хорошо, я просто очень счастлив.