Модифицированные не умеют летать

День не мог стать отвратнее, но каждый прошедший час доказывал, что нет ничего невозможного. Сначала Корнелию разбудил не противный писк будильника, а раскат грома, прозвучавший на тридцать минут раньше того времени, когда ей нужно было вставать. И угораздило же её оставить на ночь окно открытым. Да, папа зря старался и заказывал огромные супер-крутые пластиковые окна со стопроцентной звукоизоляцией, раз доченька у него оказалась не шибко умная. Окно было закрыть легко, но начавшийся ливень успел просочиться сквозь открытую щель, и на подоконнике образовалась небольшая лужица, и цветок для проекта, заботливо на ночь оставленный в горке химикатов (на самом деле удобрений, но исходящий от них запах прямо-таки указывал на то, из чего они произведены), теперь радостно поблёскивал умытыми в воде листочками. Пришлось идти за тряпкой, а потом спасать проект. Первое — потому что Корнелия сама же в лужу вляпается или, что хуже, поставит в неё новую дорогую сумку. Второе — потому что Тарани, несмотря на кроткий характер, в гневе начинала нудеть по несколько часов, не обращая внимания на слёзные мольбы замолчать. За завтраком Лили сделала сальто под самым потолком, решив приземлиться на своё место за столом с лестницы. Корнелия не знала, что творится в голове у модифицированных и какая у них координация, но младшая сестра умудрилась локтем задеть стакан с апельсиновым соком. Глядя на пятно, расползающееся на любимой нежно-розовой юбке в складку, не нашлось сил злиться, зато отшвырнуть вилку, со звоном приземлившуюся на стеклянный стол, и демонстративно удалиться в свою комнату — с лихвой. Папа пришёл извиняться за Лили и проводить разговор о том, что сестре необходимо выполнять все трюки, чтобы понять все грани своих возможностей. Ничего лучше придумать было нельзя, но Корнелия сжала губы, стоически дотерпела до времени отправки в школу и приняла из рук мамы коробочку с ланчем, а от невыносимой сестры — поцелуй куда-то в живот, потому что наклоняться и обнимать мелкую не хотелось, и той этого не требовалось для выражения своей любви. По законам жанра можно было забыть цветок, который за полчаса умудрился ещё больше зазелениться и немного подрасти (это был обман зрения, не иначе), но Корнелия захватила его. Потому что нужно было испачкать землёй, перемешанной с химикатами, руки, а потом бежать в туалет перед уроком, чтобы сунуть под холодную воду покрывшиеся крапивницей кисти. Тарани сочувственно покивала, когда она ввалилась в класс, прижимая к груди руки и страдальчески морщась. Что же, подруге ещё предстояло расстроиться при виде цветка, а не подтверждать в голове мысли о том, какой вред приносят химические удобрения. На уроке физкультуры пришлось познакомиться с новым учителем, и Корнелия мгновенно невзлюбила его. И не она одна. Ирма, Тарани и Хай Лин на его вопрос, какого чёрта они ничего не делают, в отличие от своих одноклассников, не могли ответить симпатией к этому человеку. Вряд ли нового преподавателя не проинформировали о том, что в школе имеется сразу несколько учениц, не прошедших модификацию. А на турниках, брусьях и прочих штырях, что торчали из земли, могли заниматься (точнее, совершенствовать свою координацию, чего многим уже не требовалось) лишь модифицированные. Корнелия не была виновата в том, что в детстве, как приговор, прозвучало от врача лаборатории, что её геном войдёт в конфликт с усовершенствованием, и идеального тела, могущего чуть ли не больше, чем современные роботы, ей не видать. С её подругами всё обстояло точно так же. Чудо природы, не иначе. В плохом смысле «чудо», потому что в современном мире, где уже появилось целое поколение совершенных людей, немодифицированным вряд ли найдётся местечко. — Я слышала, что новенькая тоже без модификаций, — Ирма была в курсе всего происходящего. Непонятно, как ей это удавалось, ведь сплетницей она не была и едва ли общалась с кем-то ещё, кроме трёх подруг. — Ещё один член в нашу сборную отщепенцев, — Корнелия откинулась на спинку скамейки и принялась болтать в воздухе ногой, закинутой на другую, демонстрируя новые крутые кроссовки, которые ей на днях презентовал папа. Одноклассницы, разместившиеся на одной из железных конструкций, напоминающих скелет башни, внезапно решили с сочувствием на неё покоситься. Ничего страшного, к зависти Корнелия привыкла. И к издевательствам тоже, потому что они вытекали из первого. Родителям удалось заложить в её красивую головку уверенность в себе, которая срабатывала на «ура» против травли и даже немного приглушала её зависть — желание обладать огромной силой, выносливостью и ловкость всё же оставалось, но на уровне: «А что было бы, если…» — О, мне кажется, что моя бабушка тоже знала, что Вилл немодифицированная, — Хай Лин аж подпрыгнула от осознания. — Она утром намекала на то, что мы с ней можем стать хорошими друзьями. И даже пригласила её на ужин, как и вас всех. — Ты определённо умеешь передавать приглашения, — Корнелия слабо улыбнулась, наблюдая за тем, как дождь барабанит по стеклянному куполу спортивного зала. — Зато ты бы обязательно преподнесла их в письменном виде, — фыркнула Ирма. — К сожалению, после нашей последней вечеринки мои родители запретили какие-либо сборища в нашей квартире, за исключением посиделок за просмотром фильмов или обсуждением парней, — Корнелия описала рукой в воздухе замысловатый жест. — Ну, ты знаешь. — Давайте не начинать прямо перед сдачей нашего проекта, — Тарани отвлеклась от планшета, где она в который раз перечитывала речь своего небольшого выступления. — Они даже не начинали, — Хай Лин хихикнула и замолчала, закрыв глаза и широко улыбнувшись, словно была счастлива в полной мере. Проект они сдали лишь чудом (точнее «исключением из правил, которое вносит разлад в статистику и тем самым позволяет и дальше продвигать удобрения химического происхождения на мировом рынке»), попутно познакомившись с новенькой, владеющей из коммуникативных навыков только банкой печенья. На ужин к Ян Лин они немного припозднились, потому что по дороге пришлось зайти в аптеку за бинтами и мазью, потому что руки Корнелии не думали переставать зудеть. Хорошо, что немодифицированным многие товары из аптеки отпускались без всяких вопросов и рецептов — хрупких существ нужно беречь, они не супер-люди, могущие употреблять большинство лекарств не из потребности, а из баловства. После ужина настало «время удивительных историй». Ян Лин умела рассказывать, тем более с имеющимися в её арсенале спецэффектами (Корнелия многие из них честно старалась найти в интернете, но не преуспела в этом). Но на этот раз история плавно с каких-то далёких и вряд ли существующих земель перешла на внимательно слушающих её девочек. Ничего особенного — просто старушка пыталась уверить молодых в том, что они могут быть особенными, когда как другие считают их калеками. Корнелия не воспринимала её всерьёз, пока под её взглядом не вылез побег из горшка. Она его ощупала со всех сторон, желая убедиться в его существовании и понять, является ли он пластиковым, или всё же живым. При надавливании ногтем из зелёного ствола брызнул сок, но это был не показатель, потому что в современном мире можно было сделать имитацию чего угодно. Поэтому сомнения остались с Корнелией до следующего дня, пока Вилл на активировала амулет, врученный Ян Лин. Можно было сдержать эмоции, можно было просто поахать и выразить восхищение произошедшей трансформацией… Но у Корнелии сдавило в груди и в добавок — в горле, потому что за спиной были самые настоящие крылья. Полупрозрачные и маленькие, но обещающие, судя по тому, как стрелой унеслась в небеса Хай Лин, подарить возможность летать. Не просто высоко прыгать и быстро бегать, как могли модифицированные, а именно летать! Плевать было на то, какие наряды подарила трансформация, потому что сейчас Корнелия впервые оказалась лучше супер-людей, даже не наравне с ними. Перспективы открывались космические, если не считать того, что впереди ждало сражение с каким-то тёмным властелином, словно они попали в фэнтезийную историю. Но Корнелия была лучше, чем модифицированные, и теперь можно было хоть на другую планету отправляться на своих крыльях. Что они смогут против её уверенности в победе?