Зазеркалье

      Сделав очередной глоток огневиски, Драко обводит глазами заполненное пространство Большого зала. Он и не думал, что на встрече выпускников будет так многолюдно. Он точно знал, что многие слизеринцы предпочли здесь не показываться, разумно рассудив, что на этом празднике жизни они лишние. Да, прошло почти шесть лет, но вряд ли кто-то забыл, что большая часть факультета не принимала участие в защите Хогвартса от Тёмного Лорда.       Не было и тех, кто так и не закончил обучение. Уехал, когда в школе стало слишком опасно, и не нашёл в себе сил вернуться после. Погиб во время Битвы. Сколько сломанных судеб и несправедливо рано закончившихся путей! Их ровесники попали в самую гущу событий, круто изменившую жизнь совсем ещё юных волшебников. Было ли это потому, что они все учились на одном курсе с Избранным? Было ли это потому, что в их рядах был помощник Тёмного Лорда?       Кто знает.       Драко в числе нескольких других ребят поступил на специально организованный для «выпавшего поколения» восьмой, доучив предметы и сдав необходимые экзамены.       Гарри в числе его одногруппников не было.       Именно поэтому он совсем не ожидал увидеть Поттера сегодня. Увидеть его, повзрослевшего, странно серьёзного в окружении друзей. Уизли, Грейнджер, бывшая Уизли, ныне Поттер с заметным животом. И другие ребята, имён и фамилий которых Драко даже не помнил. Как и всегда, Гарри был в центре внимания. Гарри был любим. Конечно же его пригласили. Не могли не пригласить.       Хотелось бы выплюнуть что-то презрительное, насмешливое, поиронизировать над почтенным гостем любого мало-мальски важного события.       Но в Драко больше не осталось подобного. В нём лишь усталость и странная меланхолия, делающая его пассивным наблюдателем пролетающей мимо жизни.       Раньше он ни за что бы не остался в стороне от бесед, считая это дурным тоном и не желая упустить возможность завести «полезные», как выражался Люциус, знакомства. Он сновал бы между одногруппниками и преподавателями, раздавая покровительственные улыбки и крепкие рукопожатия, мастерски игнорируя их холодность и абсолютно формальную учтивость. Сколько из них теперь занимают неплохие должности в министерстве? Сколько стали звёздами квиддича, хваткими репортерами и редакторами ведущих газет, успешными предпринимателями и владельцами новых магазинов в Косом переулке? О, этот зал, забитый молодыми, энергичными людьми был просто кладезем перспективных знакомств! И сейчас можно было поступиться даже чистотой крови, перезнакомившись со всеми полукровками и маглорожденными, — не в том положении нынче был великий род Малфоев.       Но сегодня Драко подташнивало не то что от возможных разговоров, но даже от собственного внешнего вида. Он не мог понять, кто он теперь? Что ему делать? Не забивая голову лишними мыслями, вернуться к былому? Сделать вид, что он все тот же холеный аристократ, полный чувства собственного достоинства и значимости? Все тот же Малфой? Заносчивый, спесивый засранец, презирающий маглорожденных и всех, кто вздумает якшаться с ними? Нет. Для него это было сродни добровольному шагу в глубокое болото, полное чего-то противного, удушающего, склизкого…       Ему больше не хотелось иметь ничего общего с тем Драко. С тем, кто собирался убить Дамблдора, кто бесконечно оскорблял самую талантливую волшебницу своего времени и других способных ребят, судя их по происхождению и окружению. С тем, кто верил, что любую проблему можно решить влиянием и деньгами отца.       Нет. С этим Драко у них лишь общие имя, дом да семья. Сам он изменился слишком круто, слишком основательно, чтобы даже просто внешне соответствовать былому статусу.       К чёрту это всё.       Драко слышит смех и, переведя взгляд чуть влево, снова видит Гарри. Он стоит к нему лицом, приобняв Джинни и улыбаясь Рону. Уизли что-то рассказывает, размашисто жестикулируя и, кажется, пережевывая при этом еду, отчего Гермиона хмурится и настойчиво пихает ему салфетки. Взгляд её, впрочем, лишен нравоучительной строгости. Она очевидно любит этого рыжего шумного неряху. Астория говорила, что они собираются пожениться осенью.       Драко хмыкает, опуская взгляд и рассеянно рассматривая кольцо на своём пальце. Три года прошло с их свадьбы. Были ли они счастливы? Вряд ли. Были ли они несчастны из-за этого брака? Тоже нет. Они с Асторией приняли решение родителей как должное. Мир менялся, многие традиции уходили в прошлое, но брачные договоры семей всё ещё имели вес. Чистокровные неумолимо сдавали позиции, медленно, но верно теряли привилегированный статус под напором энергичных полукровок и маглорожденных. Потому следование обычаям были чрезвычайно важно для них сейчас — это всё, что у них осталось.       Драко неспеша пьёт огневиски, танцует с Асторией, болтает с Ноттом и Дафной и несколькими преподавателями… И время от времени бросает взгляд в сторону Поттера. Они ни разу не разговаривали с ним после Битвы. Не обменялись ни единым словом, даже в глаза друг другу не посмотрели. Это казалось одновременно закономерным и… таким непривычным?       Драко видел Гарри почти каждый день, не считая каникул, на протяжении шести лет подряд. Он соперничал с ним на словах, на уроках, на поле для квиддича. Сражался с ним, ненавидел его.       Драко постоянно думал о Гарри.       Это началось давно, ещё до их встречи в Косом переулке. Началось с рассказов отца об Избранном, о «Мальчике, который выжил». Воображение Драко рисовало личность выдающуюся, исключительную. И много лет ему понадобилось, чтобы понять, что Гарри действительно оказался таким. Не простоватым дурачком, пачкающим руки дружбой с маглами и бедняками, каким он увидел его впервые. Не хвастливым сорвиголовой, бездумно ввязывающимся в любую авантюру, обещавшую славу и поклонение глупых фанатов, каким он считал его последующие годы. Нет.       А невероятно добрым, честным человеком. Человеком, способным на любовь и жертвы. Драко ничего не знал о подобном.       Он слегка качает головой, выбираясь из омута невесёлых мыслей. Кажется, он слишком много выпил.       — Астория, — зовёт жену, улыбающуюся какой-то шутке сестры. — Я выйду ненадолго.       — Всё в порядке? — с искренним беспокойством спрашивает она.       Да, они не любят друг друга, но за время, проведённое вместе, успели стать близкими друзьями.       — Да, просто немного душно здесь, — слегка улыбаясь, отвечает он и, легонько сжав её руку, направляется к выходу из зала.       Дойдя до самых дверей, Драко бросает взгляд на Гарри и чуть не спотыкается, заметив, что тот смотрит на него. Взяв себя в руки и слегка кивнув, Драко выходит за двери.       Ему точно нужно проветриться.       Он решает прогуляться до совятни. Июньский вечер выдался довольно тёплым, поэтому там вряд ли будет слишком ветрено. Хотя… ветер бы не помешал, чтобы прочистить мозги.       Драко с самого детства был научен скрывать свои чувства и мысли. Скрывать от всех вокруг. Прятать как можно глубже. Это знание сослужило ему хорошую службу в обучении окклюменции. Его учила Беллатриса, владевшая данным искусством в совершенстве. Испытывая жуткий стресс и боясь, что она может копнуть глубже, увидеть то, что он прячет даже от самого себя, Драко показывал великолепные результаты с самого первого дня. Он отбивал атаки, ставил мощные блоки, возводил стены, настоящие крепости в своей голове, громоздя камень за камнем и тщательно охраняя постыдные тайны.       Страстные, пугающие его самого своей силой желания.       Хотя, Драко думает, что его матери однажды всё-таки удалось заглянуть туда. Когда тётушка была занята, Нарцисса давала сыну уроки, помогая закреплять новые навыки на практике. Драко не считал её сильным легилиментом, позволяя себе слегка расслабиться на тренировках… и поплатился за это. Пробив брешь неожиданно точным ударом, она смогла увидеть. Смогла встать на цыпочки и бросить взгляд через крохотное, мутное окошко в стене. И разглядеть силуэт черноволосого мальчика, стоящего в самом центре маленькой, тщательной охраняемой комнаты. Всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы что-то понять.       Драко, преодолев один пролёт, медленно поднимается по следующей лестнице и едва не катится кубарем вниз, когда она внезапно меняет свое направление, переезжая на площадку слева.       Гадство!       Драко хмурится, крепко вцепившись в перила, и, повернувшись, решает спуститься назад. Да, на последних курсах ему удалось неплохо изучить замок, отыскивая безопасные пути и скрытые переходы, но сейчас, шесть лет спустя и с плещущимся внутри огневиски, он совершенно не готов к долгим петляниям по мрачным коридорам Хогвартса. Чёрт с ним, он просто выйдет на улицу через парадный ход.       Но лестница с нижней площадки «машет ручкой», медленно отъезжая в сторону и разрывая прямой путь назад.       — Да вы издеваетесь…       Шумно выдохнув, Драко поднимается наверх. Куда-то же он да выйдет, верно? Поднявшись на площадку выше и не имея других путей, Драко открывает единственную дверь. За ней тянется широкий коридор, подсвеченный дюжиной факелов на стенах. Нерешительно шагнув внутрь, Малфой вытаскивает палочку. Конечно, благодаря Поттеру, здесь уже не встретишь ни василиска, ни тролля, ни Тёмного Лорда, но осторожность всё-таки не помешает.       Дойдя до конца коридора, Драко останавливается перед ещё одной дверью. Чёрт. Эти бесконечные переходы доведут его до какой-нибудь бани домовиков, не иначе. Однако, прежде чем развернуться, Драко интереса ради дёргает ручку и заглядывает внутрь.       Сначала ему кажется, что в просторной, погруженной в полумрак комнате ничего нет. Свет из трёх окон окрашивает всё помещение в голубоватые тона, а тени от нескольких колонн кажутся иссиня-чёрными. Драко хочет было шагнуть назад и прикрыть дверь, но взгляд его цепляет блик света в противоположном углу. Он заходит внутрь, медленно пересекая комнату, и видит огромное зеркало в деревянной раме.       Драко слегка хмурится, догадываясь, что простое зеркало вряд ли оставили бы пылиться в далекой, темной комнате. Оно было явно за что-то сюда сослано.       Подойдя чуть ближе, Драко видит собственное отражение. На щеках лёгкий румянец от выпитого, плохо зачесанные волосы упали на лоб. Драко тянет было руку вверх, чтобы откинуть прядки назад, но замирает, увидев силуэт рядом.       Он резко оборачивается, судорожно оглядывая комнату, но понимает, что здесь он один.       — Отец?..       Люциус стоит с ним совсем рядом, так близко, что можно в деталях рассмотреть знакомое лицо. Но вот взгляд его… Такого взгляда Драко у отца никогда не видел. Теплота, любовь, забота. На губах застыла лёгкая улыбка. И нет в ней обычной надменности, презрительности. Малфой смотрит на родное, но… абсолютно чужое из-за подобных эмоций лицо и чувствует, как что-то неприятно давит в груди. Отец ни разу не сказал ему, что любит его, гордится им. Всё, что Драко слышал, это бесконечные требования, упрёки и замечания. Если бы он хотя бы раз посмотрел на него вот так… Вся жизнь Драко могла бы сложиться иначе.       Неожиданно образ Люциуса растворяется, заставляя Малфоя резко дёрнуться вперёд, едва не ударившись лбом о поверхность зеркала.       — Отец!       Смутные фигуры заполняют пространство рядом с ним. Драко щурится, пытаясь разглядеть лица, и резко втягивает воздух, узнавая Крэбба, Гойла и Пэнси. Люди, которые считали себя его друзьями. Но… дорожил ли он ими? Считал ли равными себе? Драко смотрит на их добрые, такие же тёплые, как у отца, улыбки, и хочет убежать отсюда.       — Крэбб, — почти шепчет он, протягивая руку и натыкаясь на холодное гладкое стекло.       Ему было жаль, что так вышло. В последние годы Драко часто анализировал свою жизнь, всё, что с ним происходило. Ему жаль, что он так вёл себя с ними. Что он не видел ничего дальше собственного носа и принимал всё, как должное. Крэбб был прав, назвав его неудачником тогда, в Выручай-комнате. Драко был неудачником. А ещё трусом и эгоистичным придурком.       Драко отступает чуть назад и с тяжелым вздохом опускается на пол.       — Прости меня, Крэбб, — поймав взгляд в отражении, тихо говорит он. — Я оказался паршивым другом. Я втянул тебя в это.       Проходит несколько минут и фигуры друзей безмолвно рассеиваются, растворяются, словно в клубах сероватого тумана.       Но Драко не один.       Рядом с ним Гарри. Гарри Поттер собственной персоной. Он стоит за спиной Драко, глядя ему прямо в глаза.       — Хах… — выдыхает Драко, вымученно улыбаясь и пряча лицо в ладонях. — Это что, зеркало желаний? Несбывшихся надежд?       Он молчит какое-то время, а затем, отняв руки от лица, но не поднимая головы, говорит:       — Я часто думаю о том, что было бы, если бы в тот день, в магазине мантий, я повёл себя по-другому. Не сказал бы ничего про Хагрида… — Драко поднимает взгляд, снова глядя Гарри в глаза: — Если бы просто познакомился с тобой… Мы могли бы вместе пройти на платформу, сесть в одно купе и поговорить. Могли бы стать друзьями. Лучшими друзьями, — он нервно облизывает пересохшие губы. — А потом… потом всё могло бы…       — Ерунда, мы бы подрались прямо в купе ещё до появления тележки со сладостями, — внезапно отвечает Гарри, отчего Драко буквально подпрыгивает на месте.       Обернувшись, он видит настоящего Поттера, остановившегося в дверном проходе с виноватой улыбкой на губах.       — О, как это подло, подслушивать чужие излияния, — отвернувшись и нервно прочесав волосы пятерней, говорит Драко. — Совсем не по-гриффиндорски.       — Шляпа предлагала мне оправиться в Слизерин, — подходя ближе и осторожно присаживаясь рядом, отвечает Гарри. — Я еле отговорил её.       Несмотря на извиняющуюся улыбку, во взгляде раскаяния не видно совершенно. Драко хмыкает, снова отворачиваясь к зеркалу. Он смотрит на Гарри через стекло и внезапно видит, как их отражения берутся за руки, переплетая пальцы и придвигаясь чуть ближе друг к другу. Вот же ж…       — Это Еиналеж, — оглядывая раму, говорит Гарри. — «Я показываю не твоё лицо, но желание твоего сердца». Буквы нужно в обратную сторону читать.       Подняв глаза на вырезанную надпись, Драко убеждается, что буквы и правда отзеркалены.       — Я нашёл его на первом курсе, — чуть тише продолжает Гарри. — Случайно наткнулся. И увидел своих родителей.       Драко поворачивается к нему, удивляясь подобному откровению.       — Я приходил сюда три ночи подряд. Сидел по несколько часов к ряду, глядя на них. Что-то рассказывал, спрашивал… Они ничего не отвечали, просто улыбались в ответ, но мне было этого достаточно.       Драко смотрит на отражение, невольно сглатывая от увиденного. Тот Гарри из зазеркалья, придвинувшись ещё ближе, положил голову ему на плечо.       — Я готов был вечно смотреть на них, — мечтательно и как-то отстраненно, словно и не для Драко вовсе, рассказывает Гарри. — Я не замечал времени, забывал о том, где нахожусь. Это было настоящим безумием.       Ладони Драко потеют, когда он видит, как парни в отражении поворачиваются друг к другу, слегка склоняя головы.       — И потом меня нашёл Дамболдор…       Губы Гарри распахиваются, и зазеркальный Драко тут же прижимается к ним своими. Они прикрывают глаза, руки Гарри осторожно ложатся на плечи, чуть сжимая ткань мантии, а пальцы Драко зарываются в тёмные волосы, притягивая Поттера ближе.       — И он сказал мне, чтобы я больше никогда не смотрел в это зеркало, — голос Гарри доносится откуда-то издалека, почти не задевая сознание Драко.       Он слишком поглощен происходящим по ту сторону зеркала. Он не может оторваться от этого зрелища, чувствуя фантомное покалывание на губах, щекотку от шершавых пальцев на основании шеи и распространяющийся по телу жар.       — Человеку не следует жить в своих мечтах. И забывать про настоящую жизнь.       Драко дёргается, словно бы выныривая из лёгкой дрёмы.       — Что ты..?       — Это лишь мечты, Драко, — Гарри говорит спокойно, с доброй, но абсолютно равнодушной улыбкой. — Это зеркало не показывает будущее. Оно затягивает, приманивая самым сокровенным, что есть в твоей душе. И медленно сводит с ума этой иллюзией счастья.       Драко поворачивается к зеркалу и видит влюбленных Драко и Гарри, сжимающих друг друга в объятиях. Для них нет ничего за пределами зеркала. Для них нет реальной жизни с брачными договорами, беременными жёнами, общественной моралью и семейными обязательствами. Для них не существует печального прошлого, полного ошибок и неверных выборов.       Драко качает головой и, опустив взгляд, нарочито бодро спрашивает:       — Как ты меня нашёл?       — Скажем так, — поднимаясь на ноги и отряхивая брюки, отвечает Гарри, — у меня есть один артефакт, который показал мне, как давний любитель приключений шагает вглубь замка в полном одиночестве.       — Боялся, что я возьмусь за старое? — тоже вставая и криво ухмыляясь, уточняет Драко.       — Скорее, не хотел, чтобы ты влип в неприятности, — слегка качнув головой в сторону зеркала, поясняет Поттер. — Редко кто видит там просто своё отражение.       — Ах, Гарри Поттер, как и всегда, спасает заблудшие души, — улыбается Драко, заклинанием приводя одежду в порядок.       — Ах, Драко Малфой, как и всегда, не может удержаться от иронии, — не остается в долгу Поттер и не спешно шагает к выходу из комнаты: — Пойдем, а то все решат, что мы устроили дуэль в одном из классов.       — Да уж, это будет настоящий удар по нашей безупречной репутации.       Драко в последний раз смотрит в зеркало, видя, как те Малфой и Поттер, взявшись за руки, тоже уходят прочь.       Драко возвращается в зал, неспеша пьёт огневиски, танцует с Асторией, болтает с Ноттом и Дафной и несколькими преподавателями… И время от времени бросает взгляд в сторону Поттера. Гарри в его сторону снова не смотрит, будто и не было того разговора в темной комнате напротив зеркала желаний.       Малфой слабо улыбается собеседникам, уверяет Асторию, что с ним всё в порядке, а сам всё время думает о том, что сегодняшний вечер нанёс ему новую, глубокую рану. Зеркало показало, как много вещей не хватает в жизни Драко, как много желаний, таится в его душе: признание отца, настоящая дружба, любовь.       А Гарри… Драко смотрит на него, обнимающего жену и ласково опускающего ладонь на её округлившийся живот, и дёргает губы в абсолютно невесёлой усмешке.       Гарри показал ему, насколько несбыточны все эти желания.