love moments

— Хён, хён, хён, — Чонгук ураганом вбегает в комнату, тут же запыхавшимся взглядом рыская по небольшому помещению. Тэхён сидит на полу в компании кучи бумажек и одной большой толстой книги. Он выгибает одну бровь, совсем не реагируя на широкую улыбку своего второкурсника. Чонгук сбрасывает с плеча большой рюкзак. Скидывает белые кеды на пол и шлёпает прямиком к хёну. Тэхён не проявляет ни одной эмоции или жеста. Терпеливо ждёт, пока Чонгук неуклюже отодвинет все записи и сядет к нему между ног, крепко обняв за шею. — Знаешь, как я скучал? — отодвинувшись спрашивает он, с яркой улыбкой на лице. — Вот представляешь, что будет, когда мы уедем на каникулах по домам? Это же слишком много, хён, — возмущается парень, придвигаясь ближе. Тэхён пальцами проводит по мягкой щеке, заставляя Чонгука закатить глаза в удовольствии. Любое его прикосновение вызывает сотни мурашек по телу. — А ты скучал? Тэхён усмехается, цепляя пальцами мочку уха. — Скучал, — Чонгук снова расплывается в улыбке и льнёт к Киму. — А я знал. Чонгук хихикает, утыкается носом в подбородок и оставляет короткий поцелуй на губах. Тэхён ладонями поглаживает спину и сам теперь целует в губы, не углубляя. Чонгук дышит носом и охотно отвечает, путая пальцы в волнистых прядях. Чонгук, его слишком тактильный мальчик, который и дня не может прожить без объятий и поцелуев своего хёна; который не может засыпать по ночам, если хотя бы маленькая часть его тела не касается хёна. И по началу это сильно бесило не любившего лишние прикосновения Тэхёна. Но Чонгук буквально прилип к нему и не отлипал. Не знал, что такое личное пространство. И не было у них никаких отношений. Оказавшись соседями год назад, Чонгук не привёз из Пусана свою любимую игрушку, которую каждую ночь обнимал перед сном. И Чон даже не стеснялся делиться этим, а пофигисту Тэхёну было абсолютно всё равно на бессмысленные монологи парня. Ким не самый разговорчивый человек, но и не затыкал никогда. И со временем привык. Вслушивался больше в мелодичный голос, нежели в слова. Нравилось наблюдать за сменяющимися вмиг эмоциями на лице и за широкой улыбкой. И всеми этими пустяками влюбил в себя человека с ледяной душой. Расстопил все глыбы и заставил гореть всё внутри в пламени любви. Но это только с Чонгуком и для Чонгука Тэхён заботливый и ласковый. Только ему разрешено бросаться на Тэ с крепкими объятиями и часами сжимать в своих руках. Только ему разрешенно прикасаться к завитым локонам, а это уже особый уровень доверия, потому что даже маме не разрешено такое. Когда начались их отношения, конец зимы, Чонгук отказывался ехать домой в выходные, потому что «Хён, я соглашусь уехать только если ты поедешь со мной». Естественно Тэхён никуда не соглашался ехать, но иногда ему требовался хоть день в тишине и спокойствии, как было до появления Чонгука на пороге его комнаты. Его парень его полная противоположность. Но это никоим образом не мешает их отношениям, потому что злиться на Чонгука с его широкой, почти светящейся улыбкой считай невозможно. Чонгук очень много болтает, Тэхён очень много молчит, и казалось бы несовместимые полюса двух сторон, но тянутся друг к другу. — Ты голоден? — негромко спрашивает Тэхён, залезая под толстовку своего парня и поглаживая чуть вспотевшую спину; знает, что сейчас необходимо поласкать мальчика, чтобы душа его успокоилась. — Да, но мама положила мне контейнеры с едой, — Чонгук не спешит подниматься и идти к своему рюкзаку. Разваливается на руках старшего, а тот обхватывает его крепче, поудобнее устраивая на своей груди. — Устал? — Я не выспался... — Чонгук начинает рассказывать о проведённых выходных в Пусане, а Тэхён внимательно слушает, зарываясь носом в волосы парня и оставляя там поцелуй. — Хён. — М? — Я люблю тебя, — тихо выдаёт Чонгук, посмотрев прямо в глаза Тэ. А там звёзды мерцают, Чонгук видит. — Я тоже. Очень, — еле слышно. Чонгук расплывается в радостной улыбке. Приподнимается и вжимается губами в чужие. И его целуют в ответ. Со всей любовью, нежностью, которая хранится где-то там глубоко в душе, но полностью принадлежащая только одному человеку в этой Вселенной. — А я знал, — и обнимает. И объятия эти крепкие, прочные. Ни одна сила на этом свете не разорвёт. Разве что, кроме беспощадной смерти.