вместе.

— Баджи, ты ебанулся? Какие, к черту, наёмные убийцы? — Мацуно поднимает руки вверх, будто взывая к небу, лишь бы сказанные слова его парня оказались неудачной шуткой. И совершенно не важно, что Баджи сейчас выглядит так, как будто бы предлагает покушать лапшички где-нибудь на берегу моря, сидя на адски нагретом солнцем песке. За работающий мозг в их паре отвечал именно блондин, поэтому все предложения и идеи проходили через строгую обработку разума, взвешивание плюсов и минусов. Чифую, конечно, давно привык к до безумия абсурдным идеям Кейске, но от такого даже он замялся на секунду, не сумев рефлекторно сказать «нет», как это происходило обычно. — От такой хуйни глаза на лоб лезут, ты чем думаешь? — Чиф, мы даже школу не закончили и все, что мы умеем — драться, — в его карих — отливающих на солнечном свету роскошным золотом — глазах столько энтузиазма и радости, он выглядит как маленький ребенок, который впервые получил в подарок игрушку о которой давно-давно мечтал. Чифую, конечно, очень сомневается, что устраивать резню за деньги — его мечта, но в голове роем так и пролетают мысли о его серьезном намерении. Как ни посмотри, а голос его парня необычно спокойный и уравновешенный, без единого намека на шутку или несерьезность сей идеи. От этого Мацуно еще больше мнется и насильно заставляет мозг работать, а съебавшийся только что голос (от шока, естественно), достаёт из недр морских глубин. — Это абсурд, завязывай. Я лучше навоз голыми руками таскать буду, нежели убивать людей, — Чифую от греха подальше отводит свой взгляд от этих блестящих на свету глаз, всем своим нутром игнорируя этот умоляющий вид своего парня. Быть, может, вырубить его и делов-то? Да так, чтобы он напрочь забыл о своих намерениях стать убийцей. Блондин не получает никакого удовольствия от этого разговора, разве что от вида Баджи, который сейчас выглядит так очаровательно и мило, как будто выпрашивает у Чифую самую вкусную конфетку с терпким, и не особо сладким вкусом, о которой мечтал отнюдь не первый день. У Мацуно кислород перестает поступать в голову, стоит лишь кинуть мимолетный взгляд на Кейске. Свободная майка так и намеривает съебаться с, определенно, самого горячего тела во всем Токио, дабы продемонстрировать блондину оголенное, сексуальное тело парня. Но что он там не видел? Широкая грудь брюнета то и дело вздымается от размеренного, взволнованного дыхания ее обладателя; крепкие, натренированные мышцы, по которым Чифую больше всего любит водить кончиками пальцев, обводя каждую венку, каждый выступ, получая от этого неистовое наслаждение. Больше всего парню нравятся мышцы Кейске на его широкой, мускулистой спине, особенно, когда парень цепляется за нее дрожащими руками во время их нежных ласк и игрищ. — Могу не втягивать в это тебя, но свое решение я принял, — Баджи начинает выходить из себя, золотистые глаза, сейчас метающие яростные искры, наполняются абсолютным негодованием, руки рефлекторно сжимаются в крепкие кулаки, демонстрируя выступающие вены до упора, создается ощущение, что еще немного и они вылезут наружу из-под кожи. Весь этот разговор до жути его бесит и напрягает, ведь еще немного и парни банально останутся жить на улице рядом с помойкой в компании бомжиков и бездомных животных. И все, что у них останется — это дешманская лапша напополам. Сухая. Баджи знает, что если немного надавить и выебнуться, то Мацуно определенно пойдет за ним, куда бы тот не пошел. И он эгоистично пользуется этим, ради их отношений. — Мама будет плакать, — Чифую нервно усмехается, не ожидая от этой идеи ничего хорошего. — Забудь о ней, теперь есть только «мы», — в его глазах теплится тень надежды на их счастливое, обеспеченное будущее, где они будут только вдвоем, далеко-далеко от окружающего их мира. Вместе. Навсегда. — Обещай, что мы обязательно покончим с этим позже, — Чифую поднимает взгляд на брюнета, и, устремившись взглядом на него, смотрит с уповающей надеждой. Пожалуйста, пусть это не затянется. Пусть мы не будем убийцами до конца своих дней. — Обещаю, — и Баджи улыбается. Смахивает одинокую слезинку со своих глаз, что успела незаметно проскочить, и только сейчас думает о своем эгоистичном предложении. Кейске плакал не от счастья.

***

Стать лучшими в убийствах и мордобоях оказалось пиздец как сложно. Парни начинали свой путь с приватных «боёв», за которыми наблюдали разные наёмники, оценивая качество подхода и силу бойцов, отбирая людей под свое крыло. Попасть на эти приватные бои было не так уж легко, но это была лишь верхушка айсберга. Дальше — больше. Каждый их дальнейший шаг становился все сложнее и сложнее, сил не было ни на еду, ни на поцелуи и, уж тем более, секс. Они возвращались домой с кучей травм, голодные и обезвоженные, тело ломило от нагрузки и побоев, все, чего им хотелось на тот момент — убиться поскорее и попасть в рай дуэтом. Но максимум, что им светило — это ад. От происходящего наяву он, вероятно, мало чем отличался, но здесь они хотя бы вместе. Большего и не надо. В первом и единственном этапе отбора надо было остаться в живых. На ринг выпускали сотню человек и все, что им надо было делать — драться как обезумевшие животные, без сожаления и каких-либо эмоций. Умер — всем плевать, в таком месте собирается куча отбросов, чью жизнь не особо-то и жалко. Парни ни на секунду не отходили друг от друга, готовые в любой момент защитить своего партнера от удара, их дуэт превосходил все ожидания наёмников, на их пути редко встречались партнеры, которые так хорошо ладили друг с другом. Они чувствовали друг друга спиной, защищали и дрались как безумцы лишь ради себя, любви и своего будущего счастья. Десятки мужчин валялись в отключке, половина — на том свете, и лишь Баджи с Чифую стояли на своих двух, опираясь друг на друга. Окровавленные, все в синяках, с растяжением и перенапряжением, но живые. Они были исключением из правил, которых в криминальном мире было мало. — Выводите победителей. Следующий ринг через час, следующие бойцы готовятся. Баджи, казалось, никогда не забудет пустой взгляд и ужас, отобразившийся на лице своего парня, когда они вернулись домой. В ту ночь он так и не сомкнул глаз, бережно прижимая к себе миниатюрное, худощавое, но крепкое тело Чифую. Блондин дрожал и плакал во сне, а Кейске мог лишь оставаться рядом и не отпускать его ни на секунду, без устали продолжая извиняться перед любимым за выбор этого пути. Он уже жалел, что ляпнул такую ебанутую хуйню тогда.

***

— Приготовления готовы, немедленно приступайте к заданию, банкет состоится сегодня вечером в полночь. Все, что входит в ваши обязанности — это подложить взрывчатку во все доступные места, которые вы только сможете найти. Полную инструкцию о местонахождении взрывчатки и поддельные документы Вам доставит наш человек. — Принято.

***

— Баджи, какого чёрта ты выбрал подрыв, не посоветовавшись со мной?! — Чифую только что получил информацию от начальника о взрывчатке и его разрывало от негодования, желание въехать кулаком кому-нибудь в лицо разрывало его изнутри, а еще лучше услышать объяснения от своего парня, ведь с взрывчаткой они никогда не работали, только кулаками и с холодным оружием. Все, что им известно о взрывчатке — так это то, что она нихуево подрывает и у нее есть таймер. — Там куча охраны и много народу, как ты себе представляешь работу с пистолетом? Это наше последнее задание, закончим нашу работу на взрывчатке, — Кейске, кажется, привык к выпадам своего любимого и реагирует на них с удивительно спокойным выражением лица. Он знает, что Чифую успокоится и подарит ему примирительный поцелуй с нежными ласками. Он знает, что Мацуно его безумно любит и злится только из-за беспокойства. — Ты уверен, что мы справимся? — спокойствие на лице брюнета немного, но успокаивает блондина; он прерывисто дышит, дабы привести дыхание в норму, ведь до их квартиры он буквально бежал, как только узнал о подробностях задания, получив инструкцию с именами и пропускными карточками на мероприятие. — Мы не первый год варимся в этой грязи и взрывчатка для нас — хуйня. Справимся без колебаний, — пока Чифую приходил в себя, Кейске как самая хорошая хозяюшка занимался подготовкой ахуеть каких дорогих костюмов. Вся их квартира равна стоимости только одного пиджака. Ярко-зеленые глаза, что переливаются от солнечных лучей — поступающих из приоткрытой шелковой шторы, переходя от желтовато-зеленого к изумрудному цвету, сужаются, подрагивают длинными ресницами, бросая на все еще пунцовые щеки от быстрого бега, небольшие тени, отражая густоту ресниц. Он бы, так и сказал что-нибудь агрессивное или язвительное, но дар речи безвозвратно пропал, стоило только увидеть до умопомрачения счастливого и сверкающего Баджи. Парень напевает себе под нос тихую, незамысловатую мелодию, его пухлые губы дергаются от шепота, пальцы цепляются за дорогую ткань костюмов, а бедра нелепо, но очаровательно покачиваются в такт из стороны в сторону. Взгляд влюбленных, зеленых глаз не отрывается от взора на Кейске и Чифую с абсолютно счастливым видом напрочь забывает, что буквально пять минут назад был готов рвать и метать от негодования. От былого настроя не остается и следа, а на лице блондина неосознанно появляется теплая, мягкая, и до жути ласковая улыбка. — Чего это мы застыли на пороге в пуховике? — до боли любимый, грубый, басистый, но сейчас безумно ласковый голос Баджи вытаскивает Чифую из временного полета в розовых облачках, где облако — это сахарная вата, а рядом летают амуры, пронзая тело блондина множеством стрел с сердечками на кончике. Совсем не больно, становится наоборот до жути приятно и хорошо ощущать их на своем теле. Даже если фантомно. Взор самых красивых, переливающихся золотой краской глаз, неотрывно смотрели на Мацуно, в ожидании дальнейших действий. И блондин не может заставить своего парня долго ждать. Он спешно скидывает с себя тяжелый пуховик, отбрасывая его на пол, абсолютно не заботясь о порядке и бережном отношении к вещам, все, что сейчас имеет ценность — Баджи Кейске. Весь беспорядок в голове Чифую испарился за секунду, оставив место лишь для единственной фразы, что табуном проскальзывала в его мыслях, пестрым красным цветом, как оформляют заголовки очередных статей. «Люблю, люблю, люблю». Люблю так сильно, что готов умереть за него, пойти на любые риски, убить самую важную шишку, отправиться за ним на другой конец света, лишь бы Кейске всегда был рядом с ним. Не отходил ни на шаг и продолжал так же широко и счастливо улыбаться, открывая взор на острые, аккуратные клычки, всегда тщательно спрятанные от чужого взора, торчащие из-под приоткрытых губ. Чифую обожает проводить по ним своим языком во время жаркого поцелуя, обожает, когда они до боли впиваются в его тонкую шею, сжимая нежное, бледное и беззащитное горло, оставляя за собой алеющие пятна от животного укуса, заставляя биться в конвульсиях, поджимая пальчики на ногах от желания поскорее заполучить больше. Заставляя желать, чтобы губы брюнета были прикованы лишь к миниатюрному, на первый взгляд, телу Чифую, а взгляд любимых глаз всегда был направлен на сверкающие любовью глазки Мацуно. Чифую и сам не замечает, в какой момент его глаза все больше и больше становились влажными, так и выпрашивая у их обладателя дать им волю на парочку одиноких слезинок. Ну, или не совсем одиноких. А может и не парочку. Из-под подрагивающих ресниц Мацуно градом потекли слезы, что еще немного и его глаза можно будет с уверенностью называть водопадом. Самым чувственным водопадом, созданный из искренних, разрывающих сердце чувств. Любовь, боль, отчаяние, мечты, надежды, желание и возбуждение смешались в один коктейль и маленькое, хрупкое сердце — но под строгой защитой Баджи, дало слабину. — Чифую? Я тебя этим так сильно обидел? Прости, идиота, я не ду… — Баджи даже представить себе не мог, насколько сейчас неуместны его слова и извинения, все, чего хочется блондину сейчас — ощутить припухлость любимых губ на своих и целовать, целовать, целовать, пока губы не станут зудеть и изнывать от напора, пока в их легких не закончится воздух и дышать станет нечем, пока их слюна не перемешается между собой и не станет единой. Все, чего он желает — это Баджи, от того и смотрит на него умоляющим и изнывающим взглядом, немного расфокусировано из-за пелены, что появилась после безостановочного града слез. Желание разрывает его изнутри, оказывая давление на все нервные окончания, становится невыносимо желать брюнета рядом, тело полностью теряет равновесие, а ноги с каждой секундой становятся все более ватными и уже не справляются со своей привычной работой. Одна секунда — и Мацуно уже готов оказаться на полу, упираясь своими острыми коленками, скрытыми за толстой тканью черных джинс, в грубое напольное покрытие. Правда, падению так и не удалось свершиться, ведь у блондина есть личный прекрасный принц (только определенно на черном коне), в последнюю секунду успев поймать свою драгоценную принцессу, бережно и с необычайной легкостью подхватывая на руки дорогую сердцу ношу. Обеспокоенный взгляд Баджи пристально направлен на Чифую, а тот, в свою очередь, беглой строчкой читает в его глазах тысячу вопросов, слышит как ускоренно работают шестеренки в его голове, пытаясь понять чем он может помочь своему парню сейчас. Блондин не имел бы права называть себя его самым лучшим для него партнером, если бы не помог ему с выбором. Мелодичный голос Мацуно тихим полушепотом выговаривает такие заветные и желанные слова, а у Кейске в этот момент уехали шарики за ролики, эмоции сменялись со скоростью света, начиная от недоумения и заканчивая желанием. «Поцелуй меня» На улице — холодная зима, снег лежит тонким слоем на всех уличных поверхностях, но даже столь тонкий слой не мешает солнцу светить ослепительно ярко, пробиваясь через окна сквозь темные шторы, задевая своими лучами, казалось, кукольное лицо Чифую, от чего у Баджи собираются все бабочки в животе и взгляд становится ослепительно восхищенным, от одного лишь взгляда на блондина. Глаза ярко-зеленого цвета, были способны свести брюнета с ума только своим видом, особенно, когда Мацуно смотрит на него с вожделением и трепетом, неосознанно прикусывая нижнюю губу, что, по мнению парня, выглядит еще сексуальнее. Блондин безумно любит этот нежный взгляд парня, направленный только на него и больше ни на кого, когда они остаются вдвоем во всем мире, забывая об окружающей их обстановке. А Кейске до умопомрачения любит ощущать вес любимого тела на своих руках, зная, что Чифую не меньше тащится держаться за плечи парня, сжимая крепкие, мускулистые плечи своими миниатюрными ладонями, пока его тонкие ножки намертво обвивают тело брюнета, не желая отпускать своего парня ни на секунду. Рука Чифую непроизвольно тянется к до жути худой щеке Баджи, укладывая свою ладонь на чуть шершавую кожу парня. Изящные кисти блондина погубили немало людей, казалось, что кровь впиталась в них намертво и никогда больше не смоется, но ладони Мацуно все еще удивительно нежные и мягкие, его аккуратные поглаживания по теплой коже парня, заставляют сердце брюнета учащенно биться, отбивая ритм какой-нибудь песни про любовь. Пару ласковых поглаживаний — и Кейске больше не в силах терпеть желание прикоснуться к губам парня, не разрывая зрительный контакт, он смотрит в глаза блондина, заглядывая в самые далекие глубины его души и тянется за таким желанным поцелуем для парней. Пухлые губы Баджи с остервенением и вожделением впиваются в тонкие губы парня, с неприсущей ему нежностью сминает губы своего Чифую, распаляя огонь в их сердцах все больше. Чифую отстраняется первым, переводит дыхание и собирается с мыслями, в то время как у Баджи звездочки над головой летают, а вся кровь из мозга устремилась вниз, упираясь стояком четко в ягодицы Мацуно. — Успеем? — Баджи немедля сокращает расстояние между ними и кроватью, укладывая блондина на только недавно заправленную кровать. — Плевать, — шепчет Чифую и тянет к себе брюнета за домашнюю футболку, вновь впиваясь в его все еще влажные губы, проталкивая внутрь язык. Они целуются как голодные звери, кусаются, лижутся и ни на секунду не отстраняются друг от друга.

***

— Чифую, солнышко, ты покормил нашу мамочку? — Кейске держит в руках корзинку с сочными и спелыми фруктами, которые они с Мацуно так старательно и долго выращивали в своем небольшом огороде, частенько проверяя как там обстоят дела с их урожаем. И вот, наконец-то, их труды дали свои плоды, радуя глаз парней первыми вкусностями. — Да! Но что нам делать с котятами? — как только они закончили с последним заданием, то сразу же поспешили смыться от всего этого мира куда подальше, в абсолютную глушь, где они останутся только вдвоем с кошечкой, которую они подобрали еще малюткой по пути в их новый дом. — Останутся с нами, — брюнет ставит корзинку с плодами на небольшой аккуратный плетенный столик, расположенный на веранде и садится на крылечко рядом с Чифую, наблюдая за тем как его парень играет с тремя маленькими котятами, улыбаясь так ярко и солнечно, будучи до безумия счастливым, заражая своим настроением и Баджи, поэтому котят теперь мучают в четыре ласковых руки. И это все, что им нужно.