Shining Idols

      Яркий свет прожекторов озаряет сцену клубного зала, где двое некогда сверхпопулярных идола исполняют свой хит «Clap your hands if you love us». Дуэт «Shining Idols» состоящий из маленькой девочки Натсуки и ее более зрелой на вид коллеги Юри всегда привлекал к себе много внимания со стороны любителей «моэ-культуры». И, тем не менее, времена лидерства в строчках музыкальных чартов давно прошли. Пусть залы еще собирают достаточно людей для того, чтобы держаться на плаву, но предложения о совместных выступлениях с другими группами в рамках одной программы уже не кажутся нерентабельными. Конечно, вряд ли интерес публики в один момент опустится до критического уровня, но… Все-таки продюсирование этой группы перестало приносить ожидаемый доход.       Концерт заканчивается. Девочки привычно объявляют благодарность своим фанатам и удаляются со сцены.       Простите…

***

      — Эй, Натсуки, сегодня было больше людей чем обычно, как думаешь? — С едва уловимой печалью в голосе произнесла Юри.       Это нельзя было не заметить. Очевидно, что интерес к нашей группе падает и, конечно, мне тоже грустно от этого. Но я думаю, что ажиотаж не может поддерживаться вечно. Нельзя постоянно быть на пике славы, ведь потребности аудитории постоянно меняются. И каждый раз приходит кто-то понимающий их в данный момент лучше других.       — Да не парься ты так, Юри. Надо просто продолжать делать то, что нравится. Просыпаться каждый день звездой еще никому не удавалось.       Конечно, я говорю это ей, но… На самом деле с того момента как написанием песен начали заниматься не мы, а другие «разбирающиеся в потребностях аудитории» люди, все пошло под откос. Честно говоря, сложно исполнять строчки песен, будто сшитых из всего популярного творчества других групп. Уж, не говоря о том, что тексты новых песен не имеют с нашим творческим восприятием ничего общего. Конечно, внешне это звучит как самая обычная j-pop композиция. Но слова будто скреплены не так, как надо и не там, где надо. Вот и выходит конструкция, похожая на нечто целостное, но при ближайшем рассмотрении весьма дефектная.       — Наверно, ты права… Но мне все равно грустно осознавать, что интерес людей падает. Когда мы только начинали, я представляла раз за разом растущие залы, новые места, отели для отдыха между мероприятиями высшего класса, но сейчас… Сейчас я только боюсь, что нашу лавочку могут прикрыть в любой момент. Почему некогда приносящее удовольствие занятие начало так сильно давить на меня неоправданными ожиданиями?       Я чувствую то же самое и не знаю, что ответить. Потому просто молчу.       Тем временем мы шагнули за дверь черного хода, через которую привычно выходим из зала, после окончания концерта. Так мы можем избежать нежелательного внимания фанатов.       Зона с этой стороны здания перекрыта воротами на выезд с обеих сторон. Напротив же двери располагается стена другого здания, но без всяких выходов наружу.       Обычно сразу после концерта нас встречает продюсер с подбадривающей речью, но в этот раз он задерживается.       Яркий свет прожекторов уже не светит в глаза, однако зрение еще не привыкло к резкой смене освещенности пространства, потому кажется, что вокруг нас непроглядная тьма.       — Что-то сегодня мистер Макото задерживается?..       От неожиданности я даже вздрогнула. Какое-то время до этого вопроса мы стояли в тишине.       — Думаю, решает организационные вопросы с владельцем заведения. Может не успел сделать это во время выступления.       Так я успокаиваю Юри, но на самом деле не помню, когда в последний раз он обделял нас своим вниманием после концертов.       — Давай позвоним ему. Не хочу находиться в этом месте и даль…       Со стороны ворот раздался шум открывающихся дверей машины. Видимость все еще была слабая, но судя по звуку из нее вышли четыре человека. После сработал гудок машины так, будто кто-то замкнул контакты или положил на руль что-то тяжелое и она принялась издавать протяжный, раздражающий вой.       Конечно, мы обернулись на этот шум и…       Юри падает. Повернувшись в ее сторону и попытавшись осмыслить происходящее, я почувствовала, как кто-то прислонил платок с вонючей жидкостью мне прямо к носу…       Что-то махровое сжимает мои запястья между собой.       Я вырубаюсь.

***

      Сырой подвальный воздух триггерит какую-то часть моего мозга, заставляющую меня открыть глаза. Некоторое время я лишь в недоумении осматриваюсь по сторонам, особо не цепляясь взглядом ни за что конкретное. Разум, предоставляющий мне лишь размытую, будто нарисованную маслом картину подсказывает мне что это лишь сон и мне стоит поспать еще немного. Так что я просто закрываю глаза в надежде, что скоро это гадкое чувство нарушенного восприятия пройдет и я смогу заняться своими повседневными делами.       — Эй, Натсуки?       Громкий полушепот прерывает мои размышления.       Так, стоп. Только что я спала в своей кровати и сейчас я слышу голос Юри. Но как такое возможно? Не помню, чтобы мы договаривались о встрече сегодня. К тому же, кто-то должен был открыть дверь, чтобы она вошла. Впрочем, неважно, я просто хочу еще немного поспать…       — Натсуки!       В этот раз голос произносит достаточно громко чтобы мое сознание включилось в работу и принялось обрабатывать информацию в потоковом режиме.       Я открываю глаза и передо мной предстает уже четкая картина окружения.       Бетонные стены вокруг нас освещает яркий свет люминесцентных напольных ламп со светильником кольцевой формы. Кажется, такие используются для съемок…       Съемки?!       Повернувшись к источнику голоса от того что, я увидела мой разум окончательно проснулся.       Девушка, с которой мы выступаем в паре — Юри, была зафиксирована на странном X-образном ложе, находящимся в вертикальном положении с небольшим отклонением назад. Запястья и голени были закреплены плотными на вид ремнями. Она была облачена лишь в белые трусики формата стрингов и такого же цвета бюстгальтер, представлявший из себя лишь какие-то веревки с небольшим вкраплением материи на месте сосков. Она также с беспокойством осматривала меня с ног до головы.       Наконец, я осознала, что не могу двигать конечностями дальше пары сантиметров в любую из сторон. С трудом преодолевая страх я повернула голову вниз и поняла, что мы находимся в одинаково затруднительном положении.       — Так-так, наши девочки проснулись!       Дверь посреди бетонной стены отворилась и оттуда вышли четыре женщины. Все они были одеты так же лишь в нижнее белье, но уже из черного кожаного материала. На голове у каждой красовались аксессуарные рожки красного цвета.       Рассмотрев их внимательнее, я увидела в руках каждой из них камеры на штативах.       Страх комом встал в горле, и я не могу произнести ни слова. С Юри, кажется, происходит такая же ситуация.       Одна из них начала говорить:       — Что, даже не спросите, что происходит? Какие вы скучные… Ну, впрочем, вас понять можно. Объясню вкратце: Сейчас мы установим камеры для получения самых сочных ракурсов ваших тел, бьющихся в конвульсиях безудержного смеха…       Смеха? Что она имеет ввиду?       …После установим свет для наилучшей картинки и начнем вас щекотать. Помните, что это шоу, так что даже не пытайтесь сдерживать свою реакцию. Очень надеюсь, что вы достаточно чувствительны к прикосновениям и нам не придется изощряться чтобы выбить из вас самые лучшие кадры.       Господи, пускай это будет сон! Это все бредовый, до жути натуралистичный сон! Подвал, бетонные стены, запах сырости, лампы, камеры… Как мы могли оказаться в такой ситуации?!       Стоп. Я начинаю вспоминать…       Мы закончили выступление, вышли из зала через черный ход, ожидали продюсера, а потом…       Черт, я не помню! После этого мы оказались здесь!       — Отпустите нас! Вы знаете, кто мы?! Знаете, сколько шума наделает ваша выходка?! Вас обязательно посадят и посадят надолго! — Первой голос подает Юри.       — Ахахахахахахахаха! — На ее слова та лишь разразилась безудержным смехом. — Девочки мои, неужели родившись и проживая в этой стране всю свою жизнь вы не осознаете всю степень безразличия общества и даже закона к сексуальным преступлениям?..       Что за бред она несет?       — Неужели вы ни разу не видели эти фото с детьми возраста средней и даже начальной школы? Люди оставляют на них нижнее белье и фотографируют в неоднозначных позах для того, чтобы продавать за внушительный ценник, который еще и сильно привязан к возрасту девочки? Вы серьезно думаете, что кто-то в этой стране будет озабочен двумя не особо популярными идолами, которые предъявляют размытые обвинения в адрес неизвестных людей? Подумайте сами: Если в закон укладываются полуголые дети, то какое дело всем вокруг будет до дуэта певичек, которые даже не смогут найти материал в состав преступления? Сомневаюсь, что кто-то из тех, кто купит видео с вашим участием согласится в этом, признаться.       Юри не отвечает. Она и не сможет ответить. Ее речь звучит вычурно, но смысл в словах есть. Если они действительно в достаточной мере позаботились об отсутствии свидетелей, мы вряд ли что-то сможем доказать. Но все-таки я должна придумать что ответить:       — Вы серьезно думаете, что череду ваших преступлений не прервет одна единственная ошибка? Судя по организованности и статусу тех, на кого вы замахнулись — мы не первые с кем вы совершаете подобное. Не кажется ли вам что играть с известными людьми опасно?       Мой голос дрожит, но я, тем не менее, нашла в себе силы возразить.       — Именно это я и думаю. — Отрезала она. — Вы не первая и даже не самая популярная группа людей, которых мы «отработали». К тому же, задумайтесь, это же даже звучит глупо! Ну придете вы в участок и что вы им скажете? «Мы проснулись в неизвестном месте, в котором мы черт знает, как оказались, где нас щекотали четыре бабы в купальниках и снимали все это на видео, которое мы даже не смогли найти»?       Ее передразнивающий тон сильно раздражал, но встать и врезать ей по роже не представлялось возможным. Наконец, я поняла всю патовость ситуации и, чтобы хоть как-то успокоиться, переключила фокус внимания на Юри. Та, естественно, дрожала как осиновый лист на ветру.       Я прислушалась к собственному сердцебиению. Сердце будто колотит в два раза быстрее нормы. Пальцы рук сводит в треморе. Коленки не прекращают подтанцовывать в ритм пальцам.       — Ой, девочки, не хотела я вас так пугать, извините… Шутка! Это именно то что надо!       Смысла доказывать, что все в порядке нет, да и не получится. Как бы это безысходно не звучало, но пока остается только ждать и наблюдать за тем, что они для нас приготовили. — Спасибо что развлекли меня, пока девочки расставляли камеры. Ну а теперь приступим к самому процессу. Вижу вы дрожите так, будто вам самим не терпится!       Женщины распределились на две группы по двое в каждой. Одна девушка прошла за мою спину, где она была вне зоны моей видимости, отчего я нервно заерзала. Вторая встала прямо передо мной и с ехидной улыбкой положила мне руки на бока. Меня будто пронзило током, и я дернулась всем телом настолько, насколько могла. Но больше она ничего не делала. Вдруг я почувствовала, как две ладошки опустились еще на мои подмышки. Тут я не удержалась и даже взвизгнула, скорее от страха и паники, нежели от того что это было щекотно. Но девушка, стоящая напротив, судя по выражению ее лица поняла все по-своему, и уголки ее губ потянулись в сторону ушей.       В это же время я уловила громкое, сбивчивое дыхание Юри. Она то и дело всхлипывала, жадно глотая ртом воздух. Кажется, что паника вот-вот порвет ее на куски.       Тут раздался голос той же девушки, которая доносила до нас суть происходящего:       — Ну что, девочки… Камера, мотор… Начали!       Без лишних слов четыре «демонессы» принялись исполнять сценарий своего кино.       Пальцы двух женщин принялись порхать по всей верхней части туловища. Одна сосредоточилась на подмышках и боках, перебирая кожу и меняя локацию так быстро, чтобы я не смогла привыкнуть к ощущениям. Вторая вцепилась в мой живот и ее движения были более агрессивными. Ее пальцы по ощущениям напоминали маленькие вибромоторчики, которые то и дело втыкались в разные части моего живота.       Уже от этого меня разнесло. Я брыкаюсь из стороны в сторону, будто пытаясь найти точку, в которой мою чувствительную кожу не смогут достать. Но, конечно, все это тщетно. Смех быстро опустошает мои легкие и я лихорадочно пытаюсь поймать момент, когда я смогу вдохнуть полной грудью. Однако они не позволяют мне сделать этого, не останавливаясь ни на секунду.       — Пожалуйста… хаахахахаха… Перестаньте! Это вам… ахАХхахАХАХАХ… С рук не сойдет!       Юри не оставляет попыток убедить их прекратить и, судя по всему, до сих пор не принимает ситуацию, в которой мы оказались. К сожалению, я никак не смогу ее успокоить. В конце концов следует беречь силы, вместо того чтобы распыляться на разговоры с этими психопатками.       Тем временем размах перемещений двух пар рук становился все больше, напоминая о том, что это только начало.       Девушка сзади уже достигла уровня внешней стороны бедер, а другая в это время перешла к моим соскам.       Первое время я не могу сдерживать себя даже немного, потому мой голос срывается на визг. Но не только я. Громогласный вой Юри дополняет и даже затмевает мое исполнение.       На самом деле, обратив внимание на движения рук пары садисток возле Юри я даже восхитилась. Восхитилась тем, насколько отточенными и ритмичными были движения рук двух девушек, мучавших ее беззащитное тело.       Но происходящее со мной не позволило мне удержать эту мысль надолго и мозг вновь переключился на более приоритетные раздражители.       Вообще странно, что я могу думать в такие моменты о чем-то кроме происходящего со мной. Но если так, то пускай. Это хоть немного способно отвлечь меня от безумия ситуации.       — Стоп, снято!       Единственная девушка, чей голос из всей их компании нам был известен объявила это, и руки остальных резко замерли в воздухе.       Воспользовавшись этой паузой, я принялась жадно глотать воздух. Кто знает, как долго это продлится, и что еще нас ожидает.       Со стороны Юри послышались всхлипы вперемешку с грузными выдохами. Я повернулась в ее сторону и представший передо мной вид заставил тут же отвернуться. На ее заплаканное лицо с разводами потекшей туши тяжело было смотреть.       Почему-то я испытываю чувство вины. Кто знает, прими мы решение зайти обратно в концертный зал чуть раньше и тогда, может, не было бы этого всего? Надо было сразу насторожиться тем, что нас не встретили на улице как обычно. Но…       Теперь думать об этом бессмысленно.       В это время две девушки удалились за дверь, ведущую невесть куда и через пару минут вернулись с двумя вибраторами.       Ну конечно, стоило этого ожидать. Моя слабая надежда на то, что щекоткой все и ограничится была разбита за одно мгновение в пух и прах. Даже странно, как мне удается так быстро мириться с ситуацией? А может это мой мозг играет со мной в игру, и на самом деле разум не принимает всего этого? Да, скорее уж так.       Без того задыхающаяся подруга при виде двух агрегатов даже закашлялась, и с огромным трудом смогла восстановить дыхание только секунд через пятнадцать.       — Умоляю… Хватит. Пожалуйста… Прошу…       Давясь собственным голосом, она еле слышно шептала одни и те же слова, взывая к милосердию. Но стоявшая перед ней женщина лишь обнажила насмешливо-садистскую улыбку.       Увидев это в ней будто что-то сломалось и она, вдруг, сорвалась на истошный крик:       — ХВАТИТ! ПОЧЕМУ ВЫ ЭТО ДЕЛАЕТЕ?! ЗАЧЕМ ВАМ ЭТО НУЖНО?! Я УБЬЮ ВАС! УБЬЮ!!!       Но стоявшая перед ней девушка только довольно фыркнула. Затем повторила это еще… И еще раз… Будто стараясь не рассмеяться.       — ТЕБЕ, МРАЗЬ, СМЕШНО?! Я ЗАРЕЖУ ТЕБЯ И ТВОЮ СЕМЬЮ, КОГДА МНЕ ДОВЕДЕТСЯ ВЫБРАТЬСЯ ОТСЮДА!       Перестав сдерживать себя, она залилась громким, истеричным смехом. Она действительно находила ситуацию крайне забавной.       Поняв, что ответа не последует, Юри обреченно обмякла, уронив голову на грудь.       — Ну что, девочки? Готовы ко второму раунду? — Беспристрастно сообщила их лидер.       Я не хочу отвечать, а у Юри, кажется, закончились силы сопротивляться. Этот последний акт протеста напоминает лебединую песнь. Последнее, что она могла сделать перед тем, как ее лишат чего-то важного.       Две девушки с вибраторами подошли к нам, подключив их к розеткам, удобно встроенным в наше ложе, после чего отложили их в сторону.       Закончив с этим, они зашли за наши спины, и я услышала щелки каких-то механизмов. Резко мое положение сменилось с горизонтального на вертикальное, отчего мой мозжечок пришел в бешенство. Показалось, что я только что съехала с крутого спуска на американских горках. Видимо, все чувства обострились и теперь даже такая мелочь кажется мозговыносящим аттракционом. Приняв окончательную точку в пространстве, я услышала, как девушка позади потянула за еще один рычаг и меня опустило на десяток сантиметров вниз.       Оправившись от наступившего волной головокружения, я обнаружила в руках девушек невесть откуда взятое массажное масло. Кто знает, какие еще секреты хранят эти штуки, на которых мы лежим?       Потом они проследовали к другим частям наших тел. Одна устроилась на уровне коленок, жадно нацелившись взглядом на мою промежность, а другая проследовала к моим стопам. Черт возьми…       — Нет, только не ноги. Умоляю, что угодно, но не стопы. — Тут даже я не могу промолчать.       — Ха-ха, посмотрите, у нашей маленькой «мисс невозмутимость» прорезался голос. Не волнуйся, мы отработаем все по высшему классу!       Конечно! Какое к черту милосердие?! На что я только надеялась…       — Хорошо! Камера, мотор… Начали!       Еще раз она произнесет эту фразу и у меня выработается условный рефлекс.       Юри замотала головой, а голос ее начал выдавать нервные смешки. Тело подергивалось из стороны в сторону, хотя девочки еще даже не начали.       Они же тем временем открыли пузырьки и начали тонкой струйкой разливать масло на внутреннюю часть бедер и стопы ног.       Теплая, вязкая жидкость окутывала кожу сантиметр за сантиметром. Я закрыла глаза в надежде что это хоть чуть-чуть поможет мне успокоиться. Обостренное восприятие тем временем сводило с ума своим сочетанием запаха пота вперемешку с лавандовым ароматом самого масла, ощущением стекающей по коже жидкости и пробивающиеся сквозь нарастающий гул в ушах нервные смешки Юри. Но громче всего было собственное дыхание.       Я почувствовала на себе две пары рук, массажными движениями растирающие масло по поверхности бедер и пространству стоп.       Внутри меня разливалось странное чувство. Мне было мучительно щекотно, так что я иногда повизгивала. Но в то же время тело, будто в благодарность за подобную поблажку то и дело вздымалось над поверхностью ложа. Выдохи время от времени становились томными и страстными, а промежность предательски намокла.       Пальцы девушки то подбирались ближе к гениталиям, иногда задевая самую чувствительную их зону, то отходили обратно к коленкам. Вторая пара рук отрабатывала поверхность стоп, уделяя сильное внимание пространству под подушечками, затем опускалась к месту прямо над пяточкой.       Внезапно, действия с их стороны прекратились и моих ушей коснулось тонкое жужжание двух вибраторов.       В этот момент открывать глаза совершенно не хотелось. Я ожидала услышать акт борьбы со стороны Юри, но та к этому моменту лишь нервно хихикала. Ее разуму, кажется, уже было плевать, есть стимуляция или нет.       Вместо ожидаемых действий с моей промежностью, правой косточки бедра коснулось нечто металлическое, издавшее характерный щелчок. Резинка трусиков вылетела с одной стороны. Потом то же случилось с другой.       Теперь мое сакральное место светит прямо в объектив видеокамеры. Что может быть хуже?       И вот, наконец, я почувствовала, как пластмассовый вибрирующий шарик коснулся моей промежности. Правда к этому моменту все это кажется каким-то нереальным.       Время в этот момент будто остановилось. А Я будто больше и не Я вовсе. Сторонний наблюдатель за одной из видеокамер этого безумного шоу. Несите попкорн!       Я уже не знаю, как попала сюда, и кто эти люди.       Что вообще происходит?       Ах да. Меня насилует группа людей в сыром подвале, попутно снимая все это на пленку. Как Я могла забыть? Да и вообще Я ли это? Все вокруг такое кукольное…       Я и сама кукла.       Болванчика передо мной разрывает от жара возбуждения, непринятия ситуации и полного непонимания того, как его тело должно на это реагировать. Испытывающее удовольствие оно не способно договориться с разумом, который кричит, что в этом нет его воли. Возникает конфликт и, как следствие, они действуют порознь.       И вот кукла лежит передо мной, корчась от стимуляции, а сознание, то бишь Я, находится где-то рядом. Рядом, но в то же время достаточно далеко чтобы рассуждать об этом с такой стороны.       Но, кое в чем я ошиблась. Время не остановилось.       Оно движется с той же скоростью что и обычно, но сейчас это не имеет никакого значения.       Мне уже плевать. Просто плевать.

***

      — Мистер Макото?       Комната, насквозь пропитанная сигаретным дымом, вкупе с дорогим алкоголем, вовсю атакующим мою нервную систему заставил меня ненадолго отключиться от этого мира.       — Вы согласны с моим предложением? Поверьте, этот путь гораздо быстрее и выгоднее, нежели ждать окончания контракта вашего лейбла и этой группой. Не стоит надеяться на былой успех, или на то, что девочки просто в один момент решат, что пора прекратить. К слову, по нашей внутренней статистике, среди подобных исполнителей повторно «выстреливают» единицы. Вы готовы мириться с этим и жить в слепой вере в это? Или считаете, что можете как-то на это повлиять?       Брутальный скинхед в кожаной куртке пытается втюхать мне «способ решения всех проблем». Впрочем, я ведь сам согласился выслушать.       — Я…       — …Не тешьте себя надеждой. Представьте, уже скоро вы могли бы заняться поиском новых талантов, получать щедрые роялти за их выступления. А что сейчас? Вы же просто наблюдаете за тем, как догорают две, очевидно, бездарные личности. И они тянут за собой и вас, мистер Макото. Вы НИКОГДА не сможете получать за эту группу столько же, как во времена ее первого и, по совместительству, самого успешного альбома. Посмотрите уже правде в глаза!       Интересно, есть ли у этого человека совесть? Хотел бы я посмотреть ему в глаза, да вот только они закрыты стеклами темных очков.       Как вообще до такого дошло? Кажется, еще каких-то полгода назад мои девочки светились отовсюду. Светились так ярко, будто ничто не могло их затмить. Каждый человек, хоть раз слышавший их песни пророчил им успех.       Но все изменилось с приходом творческого контроля. Видимо лейбл считает, что лучше понимает, за что любят девочек-идолов. Уверен, вся эта «статистика» чаще всего обусловлена подобными мерами контроля.       — Мистер Макото… — Он делает глубокую сигаретную затяжку. — …С вашей стороны требуется буквально ни-че-го. Ничего, кроме вашего молчания. Ну и, конечно, проследите за тем, чтобы охранников на этом мероприятии не было. Или, по крайней мере, чтобы в нужный момент у них не возникло желания проконтролировать происходящее за дверьми черного хода. Всю ответственность за возможные последствия мы берем на себя. Но не пугайтесь, за все время работы у нас НИ РАЗУ не возникало проблем с законом.       Хах, вероятно это потому, что последнее чем займется человек после изнасилования — сразу пойдет докладывать об этом в полицию. Логично предположить, что организм всеми силами будет сдерживать тебя от травмирующих воспоминаний.       А даже если случится дойти до участка, сознание наверняка по максимуму постарается смазать картинку и ничего толкового извлечь из воспоминаний не получится.       Да и состав преступления при чистом проведении всех процедур будет просто-напросто отсутствовать.       Таким образом, будет просто не с чем идти в полицию. К такому обращению вряд ли даже дело заведут. Просто не за что зацепиться.       Другой вопрос — как мне с этим потом жить. Со стороны закона вину в конце концов можно будет свалить на некомпетентных охранников. Не помню, когда в последний раз они сопровождали артистов до посадки в транспорт. А учитывая то, что после окончания мероприятия еще какое-то время играет музыка для удаляющейся толпы, любые звуки за металлической дверью попросту никто не услышит.       — Скажите, а у вас есть семья?       Ох, семья… Действительно есть. И каждый ее член имеет свои ожидания на распил отцовских финансов. А финансы эти сильно привязаны к успеху сопровождаемой группы. И как они не могут понять, что почивать на лаврах в финансово успешные времена для такого вида работы глупо?       Это творчество, черт возьми. Никто не может предсказать, как круто могут поменяться потребности аудитории и когда это случится. И по итогу наша потребительская способность напоминает качели.       Выстрелило? «Бегом тратить все! Завтра будет еще!»       Аудитории больше не интересна сопровождаемая группа? «Ну и паршивая у тебя работка, папаша. Может сменишь на что-то более стабильное?»       Да черта с два я вернусь в серый офис, предоставляя свою гордость в распоряжение местному боссу. В работе мне важна свобода, иначе каждый день напоминает нескончаемую рутину. И как они не понимают…       — О, я вижу эта тема близка вам. Так вот, представьте, вместо того чтобы каждый день встречаться с неоправданными надеждами, вы могли бы просто в один момент снова оказаться «на коне». Новые люди, успешные концерты и, конечно… Новые деньги.       Он видит меня насквозь. Неудивительно, ведь чтобы склонить человека на содействие в уголовно наказуемом преступлении нужно немало харизмы и эмпатии.       И все-таки… Он прав. Нужно двигаться дальше. Я так устал от ежедневного промывания мозгов, что готов пойти на это. В конце концов, все что от меня требуется — закрыть глаза на происходящее?       К тому же, если бы они захотели, они могли бы провернуть такое и без моего согласия.       И узнал я бы об этом совсем не скоро.       Да.       Наверняка завидев пустую улицу я бы подумал: «Ну, девочки видимо не дождались и решили уйти не оповестив. Может, хотят отдохнуть после выступления без лишнего внимания. Их можно понять».       Да, именно так бы я и подумал. В этом нет моей вины.       — Так что, Мистер Макото, вы согласны?       — Да, я согласен.       Простите…