черный огонь

      Больница давно перестала быть особым местом.       Манон ходила сюда каждый день после уроков. Ее уже знали местные врачи и медсестры, с некоторыми из которых она обычно перекидывалась парочкой повседневных слов и вопросов, прежде чем прийти в нужную палату. Не самый хороший повод, чтобы гордиться, но, как говорила бабушка, все связи и контакты полезны.       Миновав очередной пост медицинских сестер и сказав им дежурное «доброго дня», девушка попала в достаточно просторную палату, предназначенную для одного человека. Внутри было светло и немного свежо, отчего пришлось посильнее закутаться в школьный пиджак.       Манон оставила рюкзак на привычном стуле и пошла к койке.       — Сегодня ты рановато, — престарелая женщина устало улыбнулась, завидев пришедшую к ней гостью.       Юная особа пододвинула стул от окна к больничной кушетке и уселась на него, предварительно поставив спинкой вперед. Уложив руки сверху, она опустила подбородок на сложенные ладони и чуть сгорбилась.       — Сбежала с физры, — Манон поддержала свою бабушку такой же улыбкой, стараясь не грузить тем, что действительно устала, чтобы оставаться еще и на физкультуру последним уроком.       Приходя в больницу, она старалась рассказывать только хорошие новости, чтобы не расстраивать, а если образовывались проблемы, то говорила, что уже решила их, даже если еще не приступала. Она просто следовала рекомендациям врачей — меньше стресса и больше положительных эмоций.       Как говорится, надо радоваться, не надо напрягаться.       — Хотелось бы мне хотя бы ходить, что уж там бегать!       — Переставай. Шансы всегда есть. Среди Мориям нет слабаков.       Манон не знала, какие слова поддержки стоит говорить, ведь все, что знала, давно уже исчерпала. С каждым днем придумывать, как поддержать постепенно умирающую бабушку, становилось труднее. Обе знали, что оттягивать неизбежное бесполезно, но старались делать вид, что не слышали об этом. Иногда даже шутили, но неприятный осадок все равно скребся внутри, скрываясь за смехом.       — Тренировалась сегодня?       — После больницы пойду на площадку.       Девушка потянулась за апельсином, который начала чистить, стараясь не забрызгать все ярким соком. С самого утра она ничего не ела и даже не успела перехватить что-то по дороге сюда, а желудок требовал закинуть в него хотя бы что-нибудь, кроме воды. Конечно, закусить едким цитрусовым было не самым хорошим вариантом, но это куда лучше, чем ничего. Особенно, когда впереди предстоит тренировка по стрельбе из лука.       — Отлично, — женщина одобрительно кивнула и сложила худые жилистые руки на животе, укладывая ладонь с катетером, что уже буквально прирос к венам, поверх другой. Она пробежала уставшим взглядом по приевшемуся интерьеру палаты, собирая мысли в кучу. — Послушай, скажу тебе кое-что.       Манон исподлобья взглянула на бабушку, продолжая чистить цитрусовый.       — Когда меня не станет, — заговорила она, на что моментально получила хмурый взгляд от внучки. — Не смотри так, мы обе знаем, что это когда-нибудь случится. Поэтому не препирайся со мной взглядом, а просто слушай, договорились? Кушай апельсин и внимай.       Дождавшись кивка, она продолжила:       — Когда этот день случится, ты получишь кое-что в свои руки. Используй сразу и, не задавая лишних вопросов, сделай, что скажут.       — Конкретика будет? — пережевывая кислую дольку, лениво поинтересовалась Манон. — Что я получу?       — Я не знаю, в какой форме это будет, — призналась бабушка. — Но факт остается фактом: то, что окажется в твоих руках, поможет в дальнейшем пути. Даже если все будет выглядеть странно, не думай, а делай. Скорее всего, ты почувствуешь, что это слишком подозрительно, но знай сразу — это то, что нужно. Мы договорились?       — Ты меня немного пугаешь, ба.       Бабушка всегда говорила загадками. Практически ничего конкретного. Как будто цитировала философские книги или сборники загадок — иногда даже самые простые слова с базовым значением могли иметь совершенно другой смысл. Она всегда ссылалась на то, что Манон сама должна понять ее слова и немного пораскинуть мозгами, чтобы их деятельность не застаивалась. И когда девушка думала, что научилась понимать свою ба, та подсыпала ей еще больше непонятных слов.       — К тому же, если бы знала точно, все равно бы тебе не сказала, — старшая Морияма ухмыльнулась. Манон не смогла сдержать улыбки. — Пообещай, что сделаешь, как я сказала. Даже если будет страшно, ты все равно сделаешь.       — Соглашаюсь на неизвестность, — медленно проговорила Манон, прибавляя словам таинственной окраски, и обвела прищуренным взглядом палату. — Я сделаю, что смогу.       — Не «что смогу», а что я тебе сказала, Манон.       — Ладно-ладно, сенсей!       Бабушка одобрительно кивнула, и, немного поерзав на подушке, уставилась в окно.       За ним солнце уже начинало идти на спад и мягкими лучами выглядывало из-за стеклянной высотки напротив. Солнечные блики попадали на белые стены яркими оранжевыми пятнами, даже немного на ее одеяло попадало, и задевали волосы Манон, имеющие холодный темно-синий оттенок из-за краски. Женщина вспоминала, как в детстве ее внучка светилась медным из-за отлива натурального цвета волос, но потом, стоило подрасти, узнала о краске и стала прятать его, как что-то постыдное.       — На днях клан пришлет деньги, оплати учебу, — вспомнила Морияма-старшая, приподняв указательный палец.       Манон кивнула на ее просьбу, записывая этот пункт в мысленные заметки, и потянулась за вторым апельсином, начиная его чистить.       — И возьми у меня в спальне записную книжку с их номерами. Они тебе пригодятся, а ты, балда, никак их не запишешь.       — Не записываю, потому что не хочу иметь никаких с ними дел. И оплачивать мою учебу я тоже не просила, — пропела Манон, складывая оранжевые апельсиновые шкурки от второго плода в кучку к остальным на тумбочке. Бабушка закатила глаза и недовольно вздохнула. — Честно, ба! Я и без них прекрасно справляюсь. Тем более, думаю, они помогают, потому что ты возишься со мной и часто вставляешь им за оплошности.       Морияма Мива была негласной главой клана. Даже несмотря на то, что фактически этот пост занимал совсем другой человек, женщина без проблем могла навести свой порядок, и пускай ей кто слово скажет поперек — сразу получат без промедлений. Даже здесь, в больничной палате, она умудрялась отчитывать свою семью по телефону или через приезжающих посыльных, если ей докладывали о провалах или каких-то опрометчивых действиях. Манон всегда восхищалась ею и хотела стать хоть немного похожей.       — В любом случае, ты не знаешь, что будет завтра. Пригодятся или нет — не важно. Главное, чтобы у тебя был запасной аэродром, каким они вполне могут стать. А если воспротивятся, я даже с того света умудрюсь их достать!       — Как-то много сегодня шуточек про смерть, не находишь?       — Не могу удержаться, прости. Кстати, как там с тренировками? Ты делаешь, что я просила?       — Да, я же сказала, что после тебя пойду на площадку…       — Я не об этом.       Помимо всего прочего, бабушка была наставником для Манон. С того времени, как девушка осталась без родителей, Мива всегда была рядом, заменив их обоих, и с детства растила стойкого бойца. Отдала на стрельбу из лука, когда в ней проснулись способности, вероятно передавшиеся от матери, а вот другими тренировками занялась сама.       Когда количество проклятой энергии в ее внучке начало расти, Мива приступила к тому, чтобы помочь ее обуздать. И получалось достаточно тяжело: девочка не до конца понимала, зачем ей это все, и крайне не хотела заниматься с бабушкой, которая, когда дело касалось магии, становилась самым жестким и придирчивым сенсеем на свете. Много слез было пролито за время, пока Манон не поняла, для чего все это.       — Да, я занимаюсь. Иногда.       Мива едва заметно кивнула, прикрыв глаза, удовлетворенная ответом. Для нее услышать это «да» было приятнее чего-либо. Она была рада, что даже после того, как ее сенсей угодила в больницу с серьезными проблемами здоровья, Манон не перестала заниматься, а даже начала проявлять какой-то интерес к этому.       Пришлось много пройти, чтобы этого добиться.       — Не переставай заниматься. А то сдашь позиции.       — С тобой сдашь!       Манон еще недолго пробыла у бабушки, дожидаясь времени тренировки, после чего ушла, напоследок поцеловав ее во впалую щеку и сказав «люблю». Когда она выходила из палаты, то ощутила странное предчувствие. Она недолго простояла в коридоре в том же положении, в каком вышла, и постаралась прийти в себя, моргнув несколько раз подряд и слегка зажмурив глаза, но стабилизироваться вышло не сразу.       Каждый раз Манон боялась, что сегодня была у нее в последний раз, но старалась отгонять от себя подобные мысли, обещая Миве зайти завтра после школы. С каждым разом обещать было все тяжелее, ведь положение было шатким. Никогда не знаешь, что ждет завтра.       До учебного центра, где проводились тренировки по стрельбе из лука, Морияма добралась пешком. Времени было еще навалом, поэтому она никуда не спешила, выйдя так, чтобы можно было как раз никуда не торопиться. На улице стояла ранняя осень, еще теплая и солнечная, которую не хотелось просидеть дома. Именно поэтому путь был выбран пеший.       Дойдя до здания, Манон свернула за квартал от нужной двери. Зайдя в небольшой переулок, она осмотрелась на наличие третьих лиц, и полезла под бежевый школьный пиджак. На внутренней его подкладке висела брошь. Небольшая брошь в виде лука, исполненная золотом и усыпанная мелкими красными рубинами по рукояти, завораживающе блестящими, стоит только каплю солнечного света на камни поймать.       Еще разок осмотревшись, Манон прикрыла глаза и сделала медленный выдох. От солнечного сплетения по всему телу разлилось тепло, дошедшее до ладони, на которой лежала брошь. Ее камни засверкали сильнее, а через секунду в руках Мориямы оказался настоящий боевой лук.       Улыбнувшись удачному фокусу, она достала сложенный в несколько раз тканевый чехол для лука из школьного рюкзака и убрала оружие туда, чтобы не возникало лишних вопросов.       Закончив со всеми манипуляциями, Манон двинула на тренировку.

***

      Домой Морияма добралась уже ближе к позднему вечеру на последнем автобусе.       Силы заканчивались, безумно хотелось есть и наконец прилечь. Зайдя в ближайший продуктовый, Манон взяла себе немного еды и побрела в квартиру, предвкушая не самый вкусный ужин разогретыми контейнерами готовых блюд. Но это все же лучше, чем ничего.       Дома было пусто и тихо. Так было уже давно — с того времени, как Мива перебралась в больницу около полугода назад. Манон еще не привыкла к этому до конца, иногда было как-то слишком тоскливо и одиноко. Но она верила, что скоро пересилит себя и окончательно примет все изменения, ворвавшиеся в жизнь, ведь давно уже пора — полгода прошло.       Не переодеваясь из школьной формы, Манон сразу отправилась на кухню разогревать свой ужин. Включила телевизор, чтобы было не так одиноко, и принялась ждать заветного звоночка микроволновки. На первом попавшемся канале крутили новостной выпуск, который смотреть не было никакого желания, поэтому пришлось поискать пульт.       «Пятница, а смотреть вообще нечего!» — думала Морияма, упираясь локтем в столешницу барной стойки и переключая каналы один за другим. То очередной новостной выпуск с теми же событиями, но другими словами, то слезливая мелодрама, то мультик и какой-то странный сериал, который не заканчивается уже, казалось, много лет.       Раздался звоночек микроволновки, а по кухне расползся запах разогретых кацу с рисом. Оставив то, что попалось, — музыкальный канал, — Манон пошла за долгожданным ужином. Пластиковый контейнер ошпарил горячим паром, едва не заставив выронить еду из рук. Достав палочки из ящика, Морияма уселась на высокий стул и принялась есть. На вкус оказалось так себе и практически безвкусно, но делать было нечего, как и есть, поэтому Манон молча поедала рис, оставив все возмущения при себе.       В дверь позвонили. Глаза автоматически закатились, когда поднесенный ко рту кусочек кацу даже не успел коснуться языка. Морияма отложила палочки и, убавив громкость телевизора, побрела открывать.       — Добрый вечер, — на пороге показался почтовый курьер. Худощавый донельзя мужчина средних лет с большой сумкой и в соответствующей форме с кепкой. — Прошу прощения за позднее вторжение, но у меня срочное письмо.       — Добрый, — все, что смогла проговорить Морияма, наблюдая, как доставщик копошится в сумке и достает оттуда стопку писем. Потом пересматривает их, отделяя пальцем бумажные конверты разных видов и форм, и достает нужный. — А на чье имя?       — Морияма Манон. Это Вы?       — Да. Спасибо.       В кармане школьных брюк зазвонил телефон. Рука полезла за ним, игнорируя протянутое мужчиной письмо.       — Прошу меня простить, — быстро проговорила Манон, доставая телефон и отвечая, даже не глядя на абонента. Второй рукой она приняла письмо, а почтальон протянул ей бумагу, где нужно расписаться за получение. — Алло, я Вас слушаю.       Доставщик быстро ретировался, получив заветную подпись адресата и кивком попрощавшись. Морияма захлопнула дверь ногой и, прижав телефон к уху плечом, повернула замок.       — Добрый вечер, Манон, — в трубке зазвучал голос лечащего врача Мивы. Он был достаточно уставшим — видимо, у всех пятница выдалась достаточно сложной. — Я не с самыми хорошими новостями по поводу Вашей бабушки.       — Что случилось?       Морияма проследовала обратно на кухню, отложив странное письмо к контейнеру с недоеденным рисом. Голос врача из телефона и поздний звонок сразу навели на негативные мысли, которые только усиливались под его тоном. Она всегда боялась такого вечернего звонка, потому что это могло обозначать только одну вещь. Об остальном бабушка доложила бы сама.       — Она скончалась. Зафиксированное время смерти: 21:20. Мне очень жаль.       Сердце ухнуло, а Морияма зажмурила глаза так сильно, что в темноте появились фейерверки. Манон осела на стул, чтобы ненароком не грохнуться на пол. Она считала, что готова к этой новости, но на деле переоценила свои возможности. Так вот, почему бабушка завела тот разговор в палате, к чему были слова о клане и номерах телефонов, почему попросила не переставать тренироваться.       — Я позвонил доверенному лицу Вашей семьи, но счел нужным сказать еще и Вам.       — Да, спасибо, — во рту скопилась вязкая слюна, блестящими нитями соединившая пересохшие губы. — Вы правильно сделали. Что требуется от меня?       — Для начала — держаться. Об остальном я сообщил семье, но это уже формальности.       — Хорошо, благодарю Вас!       Звонок завершился, а телефон с грохотом присоединился к вещам на столешнице. Манон глубоко вдыхала и шумно выпускала воздух открытым ртом, стараясь держать себя под контролем. Давалось это тяжело. Но слез не было — ни одна не скопилась даже в уголках глаз. Может, это и означало ее готовность к таким новостям.       Потребовалось еще с десяток минут, чтобы прийти в себя и вернуться в реальность. Телевизор приглушенно проигрывал какой-то яркий клип, еда на столе остыла, а письмо так и лежало нетронутым, перевернутое задней стороной конверта цвета слоновой кости вверх.       Мысли вернулись к письму — напоминанием стали слова уже покойной бабушки о том, что Манон получит что-то в свои руки, когда это произойдет. За несколько минут до звонка с новостями она получила конверт. Она вспоминала также о том, что странное покажется верным, и несмело протянула руку к посланию.       Перевернув его лицевой стороной вверх, Морияма увидела только свои имя и фамилию над адресом, выписанные аккуратными черными символами от руки. Бумага не просвечивала — сказать, что внутри наверняка, было нельзя. Придется вскрывать.       Поддев коротким ногтем краешек залепленного конверта, она порвала его вдоль и достала бумажку, сложенную вдвое.

«Вы приняты в токийский Магический колледж»

      Ниже был написан номер телефона и… Больше ничего. Манон придирчиво осмотрела бумагу на наличие скрытых посланий, но ничего не нашла. Видимо, это правда все.       Морияма долго пялилась на символы на бумаге, прикусывая нижнюю губу до крови. Почему-то она сразу поняла, что это то, о чем говорила бабушка, ведь словосочетание «магический колледж» выдало с потрохами. Делать было нечего: она же пообещала.       Рука потянулась к телефону, а глаза все еще рассматривали кроткий текст письма. Морияма набрала цифры и несколько секунд просидела молча, пялясь на них, потому что не знала, а стоит ли оно того и что это вообще все такое. Но потом все-таки нажала кнопку вызова и приложила телефон к уху. Гудки шли долго и не прекращались даже через 30 секунд.       Никто так и не ответил, а вызов автоматически сбросился с пометкой «нет ответа».       Манон перепроверила правильность набранного номера и убедилась, что ни в чем не ошиблась. Ей не ответили. Может, позднее время? Хотя это не помешало отправить срочное письмо к этому времени. Происходит какая-то несуразица.       Отложив телефон вместе с затеей с магическим колледжем до утра, Морияма вернулась к остывшему ужину. Тот стал не только безвкусным, но еще и противно холодным.       Манон понимала, что оказалась в полной неизвестности. Был вариант поехать в клановый дом и остаться там на полных правах Морияма, но это было самым последним делом, которое она могла бы сделать. Самый крайний вариант, когда жизнь прижмет так, что дышать не представится возможным.       Единственным, хоть и странным выходом был колледж, который ей так и не ответил. Манон вновь вернулась к мысли о том, что слишком поздно позвонила, и пообещала себе перезвонить завтра, если вообще заснет.

***

      Манон удалось проспать всего пару часов, прежде чем ее разбудили настойчивые звонки в дверь и барабанная дробь по ней же.       Открывать не хотелось — она никого не ждала и видеть никого особо тоже не хотела, поэтому даже не двинулась с места, надеясь, что гости просто уйдут. Но стуки продолжались еще достаточно долго, практически без перерыва. Как будто кто-то знал наверняка, что Морияма внутри, и хотел достучаться до нее всеми возможными способами.       Манон сползла с кровати. Проходя мимо зеркала, она заметила свой не самый свежий вид: волосы, наспех собранные в пучок перед сном, растрепались, а резинка едва их держала, запутавшись в кончиках. Школьная рубашка и брюки, которые она даже не переодела, ужасно помялись. Под глазами пролегли легкие синяки из-за маленького количества часов сна, полученного за ночь. Не самый лучший вид для приема гостей, поэтому ей хотелось верить, что за дверью ее ждет что-то действительно стоящее.       Она открыла. На пороге показались двое высоких парней, по которым Морияма скользнула изучающим и еще слегка сонным взглядом.       Один из них бросился ей в глаза особенно сильно: у него были неестественно белые торчащие в разные стороны волосы и черные круглые очки, сдвинутые к кончику носа. Второй же выглядел не так примечательно, а из отличительных черт у него были только собранные в пучок на затылке черные волосы и черные серьги-диски в ушах.       На обоих парнях была форма темно-синего цвета, состоящая из жакета и брюк в тон. Манон сделала предположение о том, что они ученики какой-то частной школы, как и она сама, но форма у них достаточно странная и на школьную мало похожа.       — Утречка! Готова? — заговорил блондин, натянув расслабленную улыбку, и привалился плечом к дверному косяку квартиры Мориямы.       — Ко всему, но к чему конкретно клоните? — подняв бровь и не скрывая своего удивления, переспросила Манон. Она бегала взглядом с одного гостя на другого.       — Ты принята в столичный магический колледж. Мы твои сопровождающие, — подал голос второй парень с собранными в пучок волосами. Его голос оказался буквально бархатным и немного ниже, чем у товарища.       — Работа няньки нас не очень устраивает, но кто бы спрашивал! — задорно продолжал парень в очках, абсолютно не скрывая своего пренебрежения к полученному заданию. Манон пока не понимала, о чем он. — Хотя, говорят, ты дама с огоньком.       Морияма вообще не улавливала суть разговора, как и того, кто эти двое. Она откровенно хмурила брови и щурилась, перематывая полученную информацию в своей голове и пытаясь срастить концы. Но пока было трудновато.       — Для начала короткий блиц-опрос, если можно? — Манон покрутила ладонями перед собой.       — Можно, — хором ответили парни.       — Вы кто?       Они переглянулись, заулыбавшись. Морияму это слегка напрягло, но потом брюнет заговорил, указывая раскрытой ладонью сначала на себя, а потом на своего друга:       — Гето Сугуру и Годжо Сатору. Второкурсники магического колледжа. Так ты собрана?       — Пока вопросы задаю я, — прервала Манон, выставив ладонь. — Что это за колледж? Я получила странное письмо, в котором был только номер телефона. В интернете ничего об этом нет — я почти всю ночь искала информацию.       — А какое слово из «магический колледж» вызывает затруднения? — хмыкнул Годжо, складывая руки на груди. — Ты же, вроде, знакома с магией.       — Да, но я не слышала об этом заведении.       — Тогда поехали с нами. Тебе понравится.       Ситуация выглядела запутанно, но один вопрос в ее голове все-таки закрылся: звонок по указанному номеру прошлым вечером дошел до места назначения, раз на ее пороге появились парни, представившиеся студентами этого самого колледжа, в который, судя по письму, Морияму и приняли.       Манон чувствовала себя двояко. С одной стороны, припоминала слова бабушки, которая попросила сделать как просят, и она пообещала сделать. Но с другой стороны, выглядело это все жутко странно. Даже учитывая, что Морияма с детства жила в магическом клане и была знакома с этой темой достаточно близко.       — Милая квартирка, одна живешь? — оценил Сатору, заглянув за спину Манон, пока та откровенно тупила у них с другом на глазах. Морияма машинально придвинула дверь к себе, закрывая любопытному парню обзор на свое жилище. — Так мы едем?       — Да, — решительно проговорила она. — Только мне нужно собрать кое-какие вещи. Сколько у меня времени?       — Сколько нужно, в пределах разумного, — кивнул Гето.       — Хорошо. Ждите здесь.       Не дав студентам-второкурсникам ответить, Манон захлопнула дверь перед их носами и на всякий случай защелкнула замок. Прижавшись спиной к деревянному полотну, Морияма зажмурилась, пытаясь окончательно прийти в чувства, и сделала шумный выдох.       Перед ней теперь неизвестность под названием «магический колледж», о котором она не знает ровным счетом ничего. Но это пока единственный известный путь, по которому она может пойти. Мива же гарантировала, что это то, что ей нужно. Как будто знала наверняка и уже давно позаботилась об ее будущем.       Манон тешила себя мыслями о том, что насильно ее в колледже держать не должны, и если там что-то пойдет не так, она сможет сбежать оттуда при первой возможности, даже воспользовавшись номером телефона кого-нибудь из клана Морияма, с кем отношения не настолько сильно испорчены.       Чтобы собрать нужные вещи, много времени не потребовалось. Она просто накидала первую попавшуюся одежду из большого шкафа в своей спальне в рюкзак, уделяя приоритет другим вещицам.       Брошь была всегда при ней.       Второй важной вещью стала записная книжка, с трудом найденная в комнате Мивы. Манон быстро перелистнула все страницы, убеждаясь, что это нужная с номерами членов семьи, и пихнула в сумку.       Третьей вещью стала старая бензиновая зажигалка, которую она в детстве нашла в клановом поместье и прикарманила себе. Так как никто спрашивать особо не стал, как и искать пропавшее огниво, она официально прибрала его к своим рукам.       Переодевшись из мятой школьной формы, Морияма мысленно попрощалась со своей квартирой пока на неопределенный срок. Уезжать было грустно и немного страшно, потому что впереди неизвестность, но Манон надеялась, что это того стоит.       Сатору и Сугуру ждали ее внизу около черной машины с полностью затонированными черными стеклами. Парни о чем-то живо разговаривали с мужчиной в официальном костюме и очках. В основном разговаривал Годжо, смеясь с собственных отпущенных шуток, а вот мужчина чувствовал себя слегка неловко, ища, куда бы приткнуть свой взгляд. И глаза его зацепились за удачно вышедшую Морияму.       — Быстро ты! — оценил Годжо, хмыкнув.       Мужчина-водитель принял из рук Манон рюкзак и упрятал его в багажнике, а потом быстро скрылся в салоне, заведя машину.       — Надеялась, что приключение с колледжем не затянется, поэтому не брала с собой особо много вещей, — натянуто улыбнулась Морияма, открывая пассажирскую дверь сзади.       — Не думаю, что ты права, — Годжо подошел к передней пассажирской двери и открыл ее, дернув за ручку. — Ты еще не захочешь, чтобы это приключение заканчивалось!       — Будем надеяться.       Когда все загрузились, Манон напоследок оглядела свой дом слегка грустными глазами, пообещав себе, что еще вернется.