Молчаливое дитя

- Анна, — протяжно звал ее соседский мальчик, — Анна! - Ну что? - недовольно буркнула девочка, выглядывая из-за массивной двери амбара. - Анна, идем с нами, Агнес и Леон уже ждут у старой дороги! - Жак, ты же знаешь что я не могу, — разочарованно произнесла девочка, надув губки, — Отец убьёт меня если еще раз поймает. - Не поймает, — оживленно затараторил мальчик, — Мы пойдем в лес, там нас точно никто не поймает! - Ах,- испуганно вздохнула девочка, — Но нам ведь туда нельзя ходить! - А ты что боишься? Скрипнувшая где-то внутри двора дверь, прервала их разговор, Анна огляделась и быстро схватила мальчика за руку, бесцеремонно затащив его внутрь и запихав в стог сена. - Анна! - голос отца был встревоженным, — Анна! - Я тут отец,- девочка выскочила ему на встречу с небольшим ведерком в руках, за ранее приготовленным и оставленным у входа, — Я хотела... Она так и не успела договорить, широкоплечий высокий мужчина сгреб ее своими огромными ручищами и крепко обнял. Девочка сдавленно пискнула, и заболтала в воздухе ногами, каждый раз когда ее так обнимал отец, ей казалось что ее обнимает медведь. Отец Анны, Генри Ларнах, высокий широкоплечий ирландец с густой копной каштановых волос, невероятно яркими зелеными глазами и колючей бородой, которая в силу его деятельности постоянно топорщилась. Обычно улыбчивый и приветливый хозяин, заботливый отец и нежный муж. Анна была его любимицей. Будучи шестым ребёнком из девяти, она была больше всего похожа на своего отца не только характером, но и внешностью, о чем говорили такие же яркие зеленые глаза. В силу этого самого характера, девочка была ужасной непоседой, то и дело сбегающая с соседскими мальчишками на поля, где отец часто ловил ее. Однако долго злиться он на нее не мог, поэтому проказнице сходило с рук практически все, что бы она не учудила. Но за последние годы, отец часто хмурился, все меньше шутил, а прежние шалости Анны, вызывали в нем все больше раздражения. Так случилось и несколько недель назад, когда Анна вновь сбежала с соседским мальчишкой Жаком Портфе. Генри поймал её, отругал и запер на целых два дня в комнате, позволяя выходить только по нужде и иногда что бы помочь матери на кухне. Анна знала почему он так себя ведет и старалась не обижаться, однако в четырех стенах ей было невыносимо скучно: - Уж лучше умереть от клыков, чем от скуки, — думала она про себя. И на третий день все таки уговорила мать дать ей работу по дому, только вот видеться ей с друзьями все равно запрещалось, как и выходить со двора. Однако решение все таки нашлось, найдя убежище в большом амбаре, где хранилось заготовленное сено и зерно. Туда частенько наведывались Жак вместе с Агнес, и вели себя тихо что бы ни родители, ни братья и сестры Анны ничего не заподозрили. А на случай внезапного появления, было приготовлено ведерко с зерном и образцово-показательный поход в курятник. Слухи ходили разные, и многие продолжали бояться таинственного зверя. Хоть нападения прекратились, что давало надежду на лучшее, Генри так не считал. При любой удобной возможности общался с охотниками, в надежде на новую информацию. Сам Генри хоть и умел стрелять, никогда не охотился, предпочитая пользоваться ружьем по необходимости. Так случилось и в этот день. Прошел слушок, что в деревню пришли охотники, и Генри закончив утренние дела, спешил в дом старосты послушать что же они скажут нового. Он обнял жену, держащую на руках самого младшего из Ларнахов, заверил что скоро вернётся, и проходя к выходу решил зайти в комнату Анны, которой конечно же не оказалось на месте. Генри было вспыхнул, но во время себя сдержал, захватив с вешалки теплый кафтан, он быстро вышел во двор. - Анна! Когда девочка выскочила из сарая, его гнев сменился милостью, и раздражение улетучилось, словно его и не было никогда. Вместо этого он просто сгреб девочку в охапку и крепко обнял. - Просто будь послушной девочкой, — он поставил ее на ноги, поцеловал в макушку и направился к воротам. На прощание он обернулся, и махнул растерянной дочери рукой. Это был последний раз когда он ее видел...