Красная шапочка, волк и ягненок.

      Единственное, чего Паша боялся в большом городе — шумные компании. Они круглыми сутками слонялись по городу, пугая прохожих. Особенное недоверие вызывали хищники. Они были быстрыми, ловкими и любили темные переулки и частенько пугали травоядных. О них как-то рассказал Саша, отвечая на вопрос, почему он не хочет вечером сходить до магазина.       Личадееву пришлось подзадержаться в городе на пару месяцев. Так и не найдя бесплатной — и более-менее приличной — возможности вернуться, он обменял все свои монеты — а курс был крайне невыгодный — на разноцветные бумажки и отдал четверть барашку за комнату.       Ночами плохо спится, и Паша частенько ходит в соседний парк, собирает всякие травки и цветочки для настоек и душистых мазей, которые он понемногу делает на кухне, несмотря на недовольство арендодателя. Барашек ему пару раз высказывал, мол, нечего на его кухне самогон гнать. Но Паша отмахнулся и сказал, что это для дела, и если Саша будет мешать, то с больной спиной ему никто не поможет. После этого они друг друга не трогали. –А что такая красавица делает ночью одна? — кто-то вкрадчиво произнес за спиной, отчего Паша, сидящий на корточках, шлепнулся на задницу и выронил пучок красивых фиалок. –Твою мать! — выругалась фея и вскочила на ноги, отряхивая пальто, на которое случайно приземлился, — ты кто? Злой Паша обернулся и увидел за своей спиной волчонка лет четырнадцати, который явно не ожидал такой реакции на подкат. Волчонок толком никогда на улице ни к кому не подкатывал, насмотревшись, как это делают старшие. Им обычно везло и красивые ножки — или копытца — раздвигались сами, но у него получилось только разозлить. –Чего ночью один… спрашиваю, — волчок тут же замялся, но пытался сохранить мужество и серьёзное лицо. —Малыш, иди куда шёл, — Паша привык, что ночью он всегда один и никто не мешает ему косить цветы. —Ты с клумбы цветы рвёшь… — тихо сказал волчок, потеряв какую-либо надежду заполучить желаемое и решил действовать по схеме «ты дашь — я не сдам». —Да ну! — усмехнулся Личадеев, сложив собранные цветочки в тканевую сумку, — а я вот чего-то даже и не заприметил этого. –Поймают — ругаться будут, — смущённо опустил хвост и прижал уши. Можно было бы продолжить подкатывать, но у волчонка из-за сбившегося плана тут же вылетели из головы все подкаты и остались только самые тупые по типу «а твои родители случайно не кондитеры», но и тут волчонок чуть не проебался и не ляпнул «а твои родители случайно не кони». Но закусил язык и решил молчать. Паша только угукнул и развернулся к выходу, мол, не очень-то ты и интересный собеседник. Волчонок надулся и уверенно потопал следом за Пашей. –Ну можешь хоть ради приличия сделать вид, что боишься меня? — обиженно буркнул, оказавшись у Паши перед носом. –Ух блять, — Паша аж за сердце схватился, — ты хули пугаешь-то, а? — обошёл волчонка и пошагал дальше. —Страшно, да? — волчок едва не бежал за Личадеевым, надеясь, что произвёл на него хоть какое-то впечатление. —Слушай, отстань от меня, а? – раздражённо сказал, совершенно не беспокоясь, что обидит волчонка, — дай спокойно до дома дойти. Волчок тут же отстал, обиженно смотря вслед уходящей феечке. Волчонку было ужасно обидно, что он решил впервые подкатить и тут же наткнулся на жестокую реальность и суровую несправедливость. Ему казалось, что люди гораздо добрее, чем есть на самом деле. Видимо, рано ему ещё соблазнять кого-то, лучше дома сидеть, да математику учить.       И хоть волчонок был в меру наглым, эта самоуверенная феечка знатно ударила по его самолюбию… И как-то даже понравилась волчонку.       Одним прекрасный солнечным будь оно не ладно утром Паша заметил, что вещи стоят как-то не так. Ну вот не сюда он ставил грязную кружку из-под чая и не тут валялся фантик от не очень-то и вкусной конфеты. Личадеев даже решил, что умом уже тронулся и не помнит, что куда ставил, но подозрительное ощущение чужого присутствия не покидало. Странно это всё, очень странно.       Паше снился его дом, родная избушка в тайге. Во сне он лежал на койке спиной к натопленной печке и довольно грелся. Эх, как же он соскучился по своему дому, по родной постели, по теплой печке, ради которой приходится у Лешего дрова пиздить. Красота. Сон казался настолько реальным, что Паша будто чувствовал это приятное тепло от печки и щекочущее уши шерстяное одеяло. –Красивая феечка, — сказал во сне предельно знакомый голос. Паша инстинктивно прижался к источнику тепла, грея спину, но через пару минут распахнул глаза и, развернувшись, со всей силы пнул кого-то пятками в грудь, скинув его с кровати. До него дошло, что шерстяного одеяла у него отродясь не было, а тепло ему и не казалось. В темноте Паша разглядел того самого волчонка: он полуголый сидел на полу и, шипя, потирал рёбра. —Какого хуя ты делаешь в моей кровати? — Паша старался не кричать, но даже не пытался подбирать выражения, — ты как сюда попал?! —Через окно, — обиженно сказал волчок, всё также непонимающе сидя на полу, — ты чего дерёшься-то? Тебе же понравилось. —А ты хули ко мне в постель залез? — парень очень злился на волчонка. Ещё не хватало, чтобы он в его кровати ночевал. —Будто первый раз, — буркнул волчонок и попытался встать на ноги. —Да ты совсем ахуел? Ещё и не в первый раз! — Паша аж руками всплеснул. Для полноты картины ещё не хватало отправленной пикчи в телеграме «извини, если трахнул», — и долго ты об меня трёшься? —Ну, как ты меня в парке нахуй послал, — застенчиво сказал парнишка, надевая футболку, — так и хожу… Сначала просто смотрел. А ты, оказывается, мёрзнешь ночью… —Пошёл вон! — сказал Паша, как отрезал, — я сказал, проваливай. —Но… —Никаких «но». Ты без спроса залез в мою постель и хочешь, чтобы я тебе на шею прыгнул? Нет! Волчонок молча оделся и шагнул к окну. Оглядев комнату и сонно-злого Пашу ещё раз, он шагнул на подоконник и прыгнул в окно. Внизу зашуршало дерево, потом кусты. Нормально, значит, приземлился.       Сказать, что Паша в шоке — ничего не сказать. Он даже не думал, что какой-то самоуверенный и наглый волчонок додумается забраться к нему в комнату через окно — третий этаж, на минуточку — да ещё и догадается в постель залезть. Нет, Паша слышал о невероятной прыгучести и непробиваемой тупости хищников, но чтоб настолько! Теперь Паша понял, что ему не снился темный силуэт на подоконнике и пара наблюдающих за ним светящихся янтарно-жёлтых глаз.       Теперь Паша стал наглухо закрывать окно во избежание нежеланных гостей. Помогло. Правда, душно было ужасно — весна уже, всё же — но Паша терпел и спал без одеяла и полностью голый. Благо, барашек ночью не заходил и спал почти до обеда, а от нежеланных гостей помогал и стеклопакет.       Павлик перестал гулять в парке по ночам — мало ли, кого там можно встретить, — а цветы стал покупать. Сухоцветы тоже неплохо подходили для настоек и отваров. Потихоньку Паша начал продавать всё, что делает из цветов и вазелина и начал зарабатывать. Интровертный барашек, правда, не сильно был этому рад, но вот тому, что ему теперь платят в полтора раза больше за комнату — радовался как ягнёнок.       Среди ночи под окнами послышался невнятный крик, в котором можно было различить ровно ничего. Паша натянул одеяло до ушей и почти перестал слышать крики, как в окошко начали летать мелкие камни один за одним. Это уже ни в какие ворота не лезло. Пашка встал с кровати и подошёл к окну. Как ни старался, он не мог высмотреть в тусклом свете неприятно мигающего фонаря источника криков, которые уже прекратились. Разозленный тем, что его разбудили, Личадеев лег обратно. Но, как только голова упала на подушку, под окном снова разорались. Паша уже готов был свалить шутнику на голову хоть горшок с цветами, лишь бы заткнулся.       Минут пятнадцать Паша бегал от окна к кровати. Сна уже не было ни в одном глазу, и потому парень решил пойти прогуляться и подышать воздухом. В парке что-ли посидеть… Как только Паша вышел на улицу, он увидел знакомую фигуру стоящую под его окнами и качающуюся из стороны в сторону. Волчонок уже сорвал голос и потерял какую-либо надежду увидеть «любимого». Он держал в руках недопитую бутылку чего-то алкогольного и не имеющего никаких опознавательных знаков. –Ты что, придурок, орёшь? — Паша подошел к подростку и взял его за ворот легкой куртки-пуховика. —О, феечка, — волчонок тупо улыбнулся и потянул руку, чтобы коснуться Пашиной щеки, но тут же изменился в лице и едва успел отвернуться, чтобы не заблевать бедному Пашке единственное пальто. —Еб твою мать! — крикнула фея, успев едва отпрыгнуть в сторону и отцепиться от волчонка, — ты где так надрался, а? —Прости, — шепнул, опустив уши и виновато смотря на старшего, — я не хотел… Паша молча взял волчонка за воротник и потащил к ближайшей лавочке, решив, что прочитает ему лекцию о вреде алкоголя попозже. –Феечка… Ты такой красивый, — тихо сказал волчонок, сев на лавочку. Он едва сдерживал рвотные позывы, стараясь быть «мужиком». —Слушай, юный казанова, ты где так нажрался? — Пашка сел на корточки на безопасное расстояние, чтобы его не случайно не окатили остатками скромной закуски и, скорее всего, не очень качественного алкоголя. —Я? Я скучал, — волчонок пытался сфокусироваться на сидящей напротив феечке, но в глазах потихоньку темнело и голова кружилась. —По кому скучал? По мне? — усмехнулся, встав на ноги, — эй! Ты чего? Не отключайся, слышишь?!