Рута и Подснежник

Человек может сносить радость, горе, боль лишь до известной степени, а когда эта степень превышена, он гибнет И. В. Гёте. Страдания юного Вертера

«День может принести проблемы, но они не заставят утратить оптимизм. Будьте осторожны, сегодня вы можете потерять что-то важное для себя. Но не бойтесь действовать смело и показать на что способны» — сулил гороскоп, случайно услышанный Цзян Ченом по телевизору (утренние программы никогда не славились своей увлекательностью, но Цзян Яньли неизменно включала их каждое утро) во время завтрака, скорпионам. Цзян Чэн был скорпионом и, если бы он верил в гороскопы, то начал бы волноваться и проверять местоположение ну, например, телефона (что может быть важнее?) и кошелька ежеминутно. Но Цзян Чэн к своим двадцати трём годам уже успел узнать об эффекте Барнума, поэтому отнесся к этому предостережению безразлично. Тем не менее, не потеря, а забытый пропуск на работу заставил его вернуться домой часов на девять раньше положенного. Сестра уже ушла, а телефон Вэй Ина не отвечал и, следовательно, он не мог вынести брату забытую вещь и тем самым сократить возможный уровень наказания, который получит Цзян Чэн за опоздание. Из-за этого Цзян Чэн в мыслях поносил несносного братца всеми известными ему выражениями. Ведь в ином случае его опоздание на работу было бы не столь критичным. «И чем только занимается этот придурок?» Прокрутив ключ в замке, Цзян Чэн вошел в дверь квартиры. Цзян Фэнмянь и Мадам Юй несколько лет назад переехали жить в семейную усадьбу в соседнем городе и приезжали в квартиру несколько раз в месяц. В последнее время такие визиты начинались и заканчивались бранью в сторону Вэй Ина. Он никогда не был любимцем у Мадам Юй, а когда был вышвырнут из университета на последнем курсе, тем самым пустив в трубу внушительное количество денег, потраченных Цзянами на его образование, сила атак возросла кратно. Последний раз родители приезжали пару дней назад и Цзян Чэн не мог не заметить, что Вэй Ин был сильно подавлен после этого визита. — Вэй Ин, придурок, ты где там? — Крикнул Цзян Чэн, войдя в квартиру. Он был уверен, что Вэй Ин опять валяется в постели. Тот так и не смог найти постоянную работу в течение тех нескольких месяцев, прошедших с его отчисления, поэтому большую часть времени сидел дома и иногда днями не вылезал из кровати. Ответа ни от кого не последовало. «Странно» Цзян Чен заметил, что в ванной горел свет. «Может быть он сидит в наушниках и меня не слышит.» Не суть. Цзян Чэн прошел на кухню. Возможно, пропуск мог остаться на столе. Искомой вещи там не было лежал, но была записка. «Сестра оставила? Не похоже на нее. Вэй Ин?» Маленький, сложенный вдвое тетрадный листок одиноко лежал на краю стола. Рядом с ним лежала ручка. Цзян Чэн развернул листок. На нём было немного текста, но уже от первых строк вся краска сошла с лица Цзян Чэна, и слова ударили тяжелым молотом по голове.

«Дорогие Цзян Чэн и Цзян Яньли, Простите меня. Я осознано решил уйти из жизни и прошу никого в этом не…»

Цзян Чэн не дочитал. Он метнулся в сторону комнаты Вэй Ина. Никого. Непрозрачное стекло двери ванной комнаты всё еще сияло холодным белым светом. Цзян Чэн бросился к свету и дернул ручку двери. Не открывается. Хотя положение замка показывает, что дверь не запирали. Заклинило? Или всё-таки закрыта? — Вэй Ин! Вэй Ин! Не отзывается. По ту сторону двери было смертельно тихо. Цзян Чэн забарабанил кулаками по стеклу. — Открой сейчас же! Он снова истерически начал дергать ручку. А если Вэй Ин уже не может ответить? Цзян Чэн не хотел предполагать худшее. Может быть Вэй Ин просто ушел. Может это его очередная глупая шутка. Может он еще успеет, Цзян Яньли вряд ли ушла давно, непоправимое могло не случиться. Не стал бы Вэй Ин делать это пока сестра дома, так ведь? Наконец чертова дверь поддалась. Из всех возможных картин перед Цзян Чэном предстала худшая. Вэй Ин лежал в полу наполненной ванной. Вода была отвратительного красноватого цвета. Его руки тоже были красные. Одежда промокла и окрасилась. Но лицо было неестественно бледное. Почти того же цвета, что и ванная. Только вода была красная. Цзян Чэн не мог пошевелиться. «Что делать? Что делать?!» Цзян Чэн схватил Вэй Ин за подмышки и выволок на пол. Вэй Ин был невероятно холодный. Как труп. Приступы тошноты начали накатывать. Как проверяется пульс? Как? Где пульс? Как его находить? «Запястья?» Нужно было взять запястья, но на них были ужасные продольные разрезы. Цзян Чэн вспомнил как Вэй Ин шутил пару недель назад, что многие подростки неправильно режут вены. Надо не поперек, а вдоль. Черт. Он тогда все уже решил? Но сердце Вэй Ин все еще билось. Тихо, медленно, но билось. Цзян Чэн проверил это, приложив ухо к груди брата. Он всё ещё дышал. Грудная клетка поднималась и опускалась. Слабо. Что делать? Массаж сердца? Искусственное дыхание? Заученные методы первой помощи совершенно вылетели из головы. Остановить кровь! Перетянуть жгутом и наложить повязку. Наконец голова Цзян Чэна начала хоть немного работать. Он попытался заткнуть раны первым подвернувшимся под руку полотенцем. Другим перетянул выше локтей. Вэй Ин ещё дышал Помощь, помощь. Нужно позвать на помощь. Цзян Чэна уже сам был мокрый насквозь, и его белая рубашка окрасилась розовыми и ярко-красными пятнами. «Хоть бы телефон работал, пожалуйста!» Зажегся. Слава всем богам. Цзян Чэн начал набирать номер экстренной службы.