Спой мне.

      С недавних пор, по ночам на винокурне стали слышать мелодию,сыгранную на гитаре. Все удивлялись, не зная, кто именно играет на ней, ведь серьезный мастер Рагнвиндр вряд ли будет заниматься таким. Отработав смену в таверне, полуночный герой, не дожидаясь, пока туда заявится заноза в заднице в виде капитана кавалерии, спешит домой. Обменявшись парой слов с Джин, Дилюк покидает город свободы и держит путь на винокурню «Рассвет». Усталость тяжелым грузом налегла на молодого мастера, пытаясь свалить с ног, но он упорно держится, ведь у него впереди еще одна бессонная ночь. Кэйа, дописав последние отчеты, ушел с работы, получил выговор за то что снова засиделся, и направился в таверну, в который раз услышать раздраженный бубнеж Дилюка и выпить, находясь в его компании. Войдя в таверну, Кэйа удивился, что за барной стойкой стоял Чарльз, а не вечно хмурый Дилюк. —Здравствуй, Чарльз. Мне как обычно, — с улыбкой на лице говорит Альберих, усаживаясь за барную стойку. День выдался довольно тяжелым, пришлось ввязываться в драку, в ходе которой из без того широкий вырез на груди Кэйи стал еще больше — рубашку разорвали до конца. Он хмурит брови и обводит взглядом всю таверну, не забывая захватить второй этаж. — Позволь поинтересоваться, мастер Дилюк уже ушел? — отпивая вино и смакуя его привкус на губах, спрашивает украдкой Кэйа. Он никогда не прекращал думать о Дилюке. С момента их ссоры прошло четыре года, и не было дня, чтобы в голове капитана не промелькнула мысль о нем. Когда Рагнвиндр вернулся в Мондштадт, на душе у Кэйи стало намного спокойнее — не придется узнавать через тайные связи, где, как и в каком состоянии находился единственный близкий ему человек. Он не искал с ним встречи, он не бежал к нему, миллионы раз прося прощения. Он смирился с участью предателя, коим считал его Дилюк, и запечатал в себе все чувства на ледяной замок, ключа от которого даже не существовало. — Да, господин Дилюк уже ушел на винокурню. И он попросил передать, если вы объявитесь сегодня в таверне, чтобы несомненно зашли к нему. Сердце Кэйи упало в пятки, тяжело ударяясь и сжимаясь. Он даже вино не отпил, так и застыл с поднесённым ко рту бокалом. Дилюк ищет встречи с ним. Тут только два варианта — он либо хочет его убить, либо хочет его убить. Другого не дано. Иначе зачем ему, глубоко оскорбившему Дилюка, появляться у него на глазах? — Спасибо. — Не допивая, Кэйа звонко ставит бокал и покидает таверну. Если Дилюк хочет его видеть — увидит. Под ночным сиянием звезд, он не спеша идет к месту, некогда бывшему его домом, уже издалека слышит прекрасную мелодию. Брови изламываются в немом вопросе, но Альберих лишь ускоряет шаг, из любопытства желая узнать, что же происходит. Луна красиво освещала особняк, кристальные бабочки, мерцая, парили над виноградниками и крышей дома, оставляя после себя элементальные частицы и блеск. Ноги у Кэйи предательски задрожали, а ладошки вспотели. Звук становился все громче, по мере приближения Кэйи к дому. Он робко ступил на каменную дорожку и каблуки тихо зацокали. Мелодия впитывалась в каждую клеточку, дурманя голову своей красотой. Наконец, завернув за угол особняка, Кэйа тихо ахнул. На крыльце дома сидел Дилюк. В его руках была гитара, а пальцы ловко перебирали струны. Под лунным сиянием казалось, что Рагнвиндр не настоящий, а сказочный принц, который вот-вот исчезнет. На нем не было той вычурной аристокритической одежды, пафосного платка на шее, он сидел в свободной черной рубашке и штанах, совсем босой. Сейчас Дилюк выглядел по-домашнему уютно и свободно. Пальцы на мгновение оторвались от игры и магнат повернулся в сторону Кэйи, который стоял с приоткрытым ртом и пытался разобраться, снится ему или нет. Для уверенности, он протер глаза и даже ущипнул себя за руку — это все же не сон. — Я думал, ты не придешь, — мягко и спокойно звучит голос мастера, который откладывает инструмент, улыбаясь — присядь. Кэйа на ватных ногам медленно идет к Дилюку и не верит своим глазам. Он ему улыбнулся сейчас? Дилюк, на лице которого никогда не видно было эмоций, лишь хмурое недовольство, улыбнулся? Да нет, видимо Кэйа перебрал и это ему чудится. Он недоверчиво подходит ближе и скрещивает руки на груди, смиряя мастера серьёзным взглядом. — Зачем ты позвал меня? — спрашивает твердо Кэйа, хотя колени все так же предательски дрожат. — Спой мне. Альберих сменил суровый взгляд на обалдевший и непонимающий. — То есть, ты позвал меня, чтобы я тебе спел? Ты на солнце перегрелся? — Кэйа для уверенности прикладывает руку ко лбу мастера, — да нет, температуры нет. А может ты ударился? О, семеро, ты с ума сошел.. — Кэйа неиронично охает, прикрывая рот ладошкой. — Ты всегда был таким дурачком, Кэй, — парень смеется, снова устраивая гитару на коленях, начиная не спеша играть перебором, — спой мне, пожалуйста. Кэйе ничего не остается, кроме как подхватить мелодию и спеть что-то на неизвестном для Дилюка языке. Он не удивляется, продолжая играть и восхищаться тем, какой красивый у Альбериха голос, как он, прикрыв глаза, старается. Музыка сходит на нет, и Дилюк встает на ноги, подходит к столику, на котором стояла запечатанная бутылка вина и разливает его по двум бокалам. Один он протягивает Кэйе, приглашая жестом подойти, а второй оставляет себе. — Люк, ты мне свидание решил устроить? — капитан принимает бокал и отпивает вино, удивляясь тому, что Рагнвиндр налил и себе. Он ведь терпеть не может алкоголь. — Ты чем-то не доволен? — Дилюк склоняет голову немного вбок, после чего разворачивается, подставляя бледное лицо не менее бледной луне, — я просто захотел увидеть тебя и послушать твой голос. Я солгу, если скажу, что я не скучал. Я появлялся в городе только ради того, чтобы мельком посмотреть на тебя, как ты, серьезный и строгий отчитываешь отряд бездельников. И в какой-то момент я понял, что хочу вернуться в детство. Снова сбегать с тобой по ночам, прятаться под виноградниками и читать заумные книжки из библиотеки моего отца. Я понял, что для моего спокойствия мне не хватает одного. — И чего же? — скептически спрашивает Альберих, опираясь спиной на ограду и вертя в руках бокал с вином. — Тебя. Кэйа недовольно фыркает и залпом выпивает содержимое, намереваясь закончить спектакль и уйти, но Дилюк хватает его за руку и крепко прижимает к себе. Рука ловко расстегивает повязку на глазу и та летит вниз. — Почему ты мне не веришь? — словно выискивая ответ, Рагнвиндр заглядывает капитану в глаза. — Может потому что я предал тебя? Нависла гробовая тишина, лишь сверчки стрекотали где-то в кустах. Конечно, недосказанность в ту роковую ночь сыграла злую шутку с двумя, еще юными, рыцарями, но прошло довольно много времени. Вместо ответа, Дилюк отпускает Кэйю, горько улыбаясь. Он заметно поник, и прикрыл глаза, но прежде чем Кэйа окончательно решил уйти, Дилюк снова сгребает его в охапку и нагло впивается своими пухлыми губами в губы капитана, смакуя оставшийся винный привкус. Кэйа не стал сопротивляться. — То есть, между нами мир и я могу снять с себя клеймо предателя? — спрашивает Кэйа, рвано выдыхая после жадного поцелуя. — Конечно нет, я сейчас материализую волчью погибель и убью тебя. — Дилюк хохочет и, отпустив Кэйю из цепкой хватки поплелся обратно к гитаре. Кэйа лишь усмехнулся ему вслед, после возвращаясь на прежнее место на крыльце. — Кто из нас еще дурачок, — тихо говорит Альберих, кладя голову Дилюку на плечо. Тень улыбки скользнула на губах Рагнвиндра, а пальцы вновь пустились в пляс вместе со струнами гитары. Вот так каждую ночь Дилюк играл, а Кэйа пел для него. Рагнвиндр был счастлив, что не могло не сделать счастливым и капитана кавалерии без лошадей.