Goodnight.

Ночь холодна. Ночь сковывает своим холодом. Шум, как у тихого прибоя, раздаётся в ушах, подобно волнам. Перед глазами мутно. Силуэты едва ли принимают свою привычную форму, но пока остаются в плену теней, и только их Санни может узнать. Стоит прочувствовать спавший груз многолетней лжи с плеч, ты вдыхаешь вновь полной грудью, и все застоявшиеся, застывшие во времени эмоции выливаются наружу. Становится легче. Это истинное очищение. Кажется, будто всё завершилось, будто теперь ты будешь в порядке, однако... Этот путь будет долгим, не правда ли? Порой разум продолжает показывать перед глазами реальность, но искаженную, пугающую, проникающую своим ужасом в стены. Все чувства притуплены. Весь мир, далеко не ярко окрашенный в фиолетовый оттенок, – любимый цвет сестры, – кружится прямо в голове, не давая покоя. После действительно долгого сна длиной в четыре года, мальчику совсем не хотелось бы проводить ещё больше времени в царстве Морфея, даже если в фантазии уже не виднелось привычных пространств. Но сталкиваться с этим приходилось. Грань между миром снов и реальностью бывает чересчур хрупка. Санни с трудом вбирает носом. Громко, выдавая в тишине всхлип, потирает глаза. Страх до сих пор охватывает его с головы до ног, не давая и возможности вдохнуть спасительный глоток воздуха. –...Всё будет хорошо, Санни. Единственным утешением в данный момент был другой мальчик, на коленях которого удалось пристроиться Санни. Это вышло случайно, но никто из них не возражал. Санни, что тогда ощущал лишь тревогу, давящую на грудь, и пелену слёз на уцелевшем в прошлом глазе, ничего более не волновало. Нужно было лишь найти место, чтобы спасти самого себя от своих же мыслей, неумолимо поглощающих изнутри. – Это...просто кошмар, знаешь, – голос Базиля медленный, даже в некоторой степени сонный, но именно поэтому другому мальчику кажется, будто он действует успокаивающе. В любом случае, на высказывание лучшего друга Санни лишь качает головой, закрывая лицо руками. – А-а? Нет...? Это не может быть чем-то большим, правда? –...Я не знаю. Мне было страшно. – Что ты видел, Санни? – Я был здесь. Мне было холодно. Я проснулся и словно почувствовал, что всё вокруг меня – ложь. Будто...ничего не было. Было только то, что произошло с Мари...– Санни стиснул зубы, нервно сжимая воротник старой футболки. – Только оно было реальным. И никого не стало... – Ты...остался один? – Да. –...Тогда это точно неправда. Я же... здесь, Санни. – Н-нет, мне...мне кажется порой, что ты – тоже часть этих видений. Словно ты тоже...ненастоящий, и я только представляю себе это, – сказать подобное было тяжело. От чего-то оставалась горечь на языке. Но Санни пообещал себе отныне не лгать, поэтому он и решил рассказать истину, какой бы неясной сейчас она не казалась. – Я бы...не хотел, наверное, чтобы всё это...было сном. Базиль умолк, затаив дыхание. Его васильковые глаза отражали блеск луны за окном, смотрели в душу, но во взгляде была лишь искренняя доброта и тепло. – Вот как...– задумчиво опустил взгляд он и, воспользовавшись моментом, аккуратно коснулся ладонью мягких волос Санни. Его пальцы отдавались дрожью, но действовали более уверенно, зарывшись в тёмные пряди. Такой жест...вполне успокаивал. – Я...Я не знаю, как доказать тебе это, но...Я правда здесь. Больше не нужно было слов. Комната погрузилась в тишину. Безмолвие было приятным и комфортным. Присутствие человека рядом грело сердце Санни, как нежная мелодия пианино, как самые тёплые объятия. Хотелось лишь окунуться в это спокойствие, чтобы забыться в нём же. – О-ой, я...Извини, – быстро пробормотал Базиль, убирая руку, словно ошпаренную тотчас кипятком. Кажется, это действие всё же было спонтанным. –...Давай...посидим так ещё немного, – предлагает Санни, медленно возвращая чужую ладонь, такую же ласковую и утешительную, на прежнее законное место. Базилю остаётся лишь кивнуть, робко смутившись. Ночь тёплая. Грань так хрупка. Но голос в голове постепенно стихнет. Даже в мире своих грёз, далеко, за сотнями полей, где растут хрупкие подсолнухи, взойдёт солнце, бережно разносящее лучи тёплого света. И цветы, поддающиеся порывам ветра, словно улыбаясь, возвратят им блеск в ответ. – Спокойной ночи, Санни...

«Спокойной ночи,

мальчик моей мечты».