Кружево

      Каждый год в свой день рождения Эрвин возвращался домой поздно: с самого утра у дверей его кабинета выстраивалась очередь из желающих выказать уважение большому начальству. Кто-то делал это искренне, кто-то — потому что так принято, а кто-то — в надежде, что господин Смит вспомнит в нужный момент про оказанное внимание и дорогие подарки. Сам Эрвин уставал от этого уже к середине дня, но нарушать традицию не решался: люди в форме и чинах — народ консервативный. Поэтому он принимал правила игры: накрытый стол для дорогих гостей, одна-другая пропущенная рюмка крепкого алкоголя с каким-нибудь не менее большим начальником, дежурные улыбки, благодарности за то «что не забыли и всё же пришли». И только проводив последнего гостя, он выдыхал с облегчением, сидел в кресле несколько минут, давая себе хоть немного отдыха в тишине, после чего закрывал кабинет, садился в машину, где доставал телефон, набирая «Скоро буду», и ехал туда, где ему всегда и по-настоящему были рады.              Когда они с Леви только стали парой (Эрвин тогда был ещё начальством поменьше), тот решил устроить для Эрвина сюрприз: заказал из ресторана еду, торт, потратился на дорогой подарок — всё, только бы соответствовать, только бы порадовать. Эрвин тогда тепло благодарил Леви, устало улыбаясь, но потом, через время, мягко сказал, что лучшим для него подарком будет тихое чаепитие в его — Леви — компании.              Леви помнил это, но сегодня… У Эрвина ведь юбилей. Стоя в душе, он думал, как лучше поступить. В конечном итоге решил, что сюрприз лучше отложить до завтра, дав Эрвину выспаться и отдохнуть.              Эрвин закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, прикрыв глаза.              — Рад тебя видеть, — сильные руки обняли его за талию, сразу же вызвав улыбку на лице.              Эрвин обнял Леви в ответ, поцеловав в губы.              — Не представляешь, как я соскучился, — прошептал Эрвин, зарываясь носом в жёсткие волосы, пахнущие мятой и цитрусами.              Леви улыбнулся и усадил Эрвина на тумбочку.              — Сильно устал? — присев, Леви расшнуровал туфли Эрвина и снял их, отставив в сторону.              Эрвин кивнул.              — Пойдём в спальню, — Леви взял его за руку. — Помогу тебе раздеться и будешь спать.              Посмотрев на Леви, Эрвин вновь улыбнулся.              — Спасибо.              Он поднялся и послушно пошёл за Леви. Едва его голова коснулась подушки, Эрвин тут же крепко уснул. Заботливо укрыв его и забросив рубашку в корзину с грязным бельём, Леви повесил форму Эрвина в шкаф и лёг рядом с ним.              Прежде чем уснуть, Леви долго лежал, думая о завтрашнем дне и подарке, приготовленном для Эрвина.       

      ༺༻༺༻༺༻

             После ужина Леви быстро принял душ, набрал ванну и отправил Эрвина расслабляться в горячей воде. От предложения полежать вместе Леви отказался.              — И что ты приготовил на этот раз? — поинтересовался Эрвин, снимая футболку.              В ответ Леви лишь загадочно улыбнулся.              — Только попробуй вылезти отсюда раньше, чем через час, — сказал он, оставляя Эрвина в одиночестве.              Закрыв дверь в ванную комнату, Леви отошёл на пару шагов, и как только послышался всплеск, направился в спальню.              Скинув с себя халат и бросив его на кресло, Леви подошёл к шкафу, открыл дверцу и прислушался: из ванной доносились голоса — Эрвин смотрел что-то. Достав из глубины шкафа два шуршащих бумажных пакета, Леви подошёл к столу и сел в кресло, почувствовав прохладное прикосновение кожи к своему телу. Он достал из небольшого пакета светло-розовую коробку, украшенную чёрными лентами, положил на колени, медленно провёл руками, отодвигая ленты, и открыл. Крышка отправилась обратно в пакет. Леви развернул чёрную бумагу и, подцепив указательным пальцем за бретельку, достал из коробки чёрное бра. Сшитое из кружева, невесомое, словно паутинка, оно, вися на пальце, слабо покачивалось из стороны в сторону. Положив бра на стол, Леви достал пояс — такой же тонкий и лёгкий. Когда в руках Леви оказалась третья часть комплекта, он вздохнул: сквозь переплетение цветов на тончайшем кружеве просвечивались его ладони. Несложно было представить, насколько обнажённым и уязвимым он будет себя чувствовать, надев это.              Бросив взгляд на часы, Леви поставил коробку на стол, встал на ноги и осторожно, боясь порвать, взялся за тонкую тесьму, слегка растягивая эластичную ткань в стороны, и по очереди продел ноги в отверстия трусиков. Потянув наверх, он почувствовал, как плавно скользит ткань по гладко выбритым ногам. Поправив кружево, Леви посмотрел на себя в зеркало, но тут же отвёл взгляд: видеть на себе нечто подобное было странно.              Крючки на бра поддались Леви не сразу. Справившись с ними, он прокрутил ткань, чтобы застёжка оказалась на спине, и накинул бретельки на руки, подтянув их к плечам. Сделав несколько глубоких вдохов и глядя на кружево, плотно облегающее рельефную грудь, Леви убедился, что дышать он может спокойно, и взял в руки пояс. Всё так же осторожно, чтобы не повредить ткань и не запутаться в переплетениях ажурной тесьмы, он обернул пояс вокруг талии и застегнул крючки.              Оставив на время всё как есть, Леви сел в кресло, взял с полки зеркало и достал из второго пакета две небольших коробочки. Открыв одну из них, он вытащил флакончик подводки. Медленно, едва касаясь кончиком кисточки, Леви нарисовал на веках короткие аккуратные стрелки. Его губы дрогнули в лёгкой улыбке — не зря практиковался. Открыл вторую — на ладонь легла, блеснув глянцем, чёрная упаковка. Мягким касанием кроваво-красной помады Леви чётко очертил контур губ. Слегка откинувшись назад и внимательно глядя на своё отражение, он заметил, насколько белой кажется теперь его кожа.              Обеспокоенный взгляд на часы — времени всё меньше.              Едва различимый шелест бумаги — Леви достал из коробки чёрные чулки. Аккуратно, опасаясь повредить, он по очереди собрал чулки в гармошку, а затем осторожно надел. Тонкая ткань приятно скользила по гладкой коже, облегая стройные, подкачанные ноги. Поправив пояс, расправив подвязки и убрав их под тесьму трусиков, Леви закрепил застёжки на ажурном кружеве чулок.              Остался последний штрих: чёрные лакированные туфли на тонкой шпильке.              Убрав всё ненужное в пакет, Леви встал на ноги. Подхватив пакеты, он спрятал их обратно в шкаф и хотел уже закрыть дверцу, но взгляд остановился на белоснежной рубашке Эрвина.       

      ༺༻༺༻༺༻

             — Прости, что так долго, — Эрвин прикрыл за собой дверь и остановился, утопая в мягком полумраке и тёплом свете стоявших на столе свечей.              Леви сидел на кровати спиной к двери. Нарушать тишину не хотелось. Эрвин подошёл ближе и замер, не веря своим глазам.              — Леви… — прошептал он, делая ещё шаг в его сторону и опускаясь на колени.              Эрвин восхищённо смотрел на Леви, чувствуя, как его начинает охватывать возбуждение.              Он робко, нерешительно, словно боясь, что всё тут же исчезнет, коснулся тыльной стороной ладони ноги Леви, медленно поглаживая сверху вниз. Леви прикрыл глаза, глубоко дыша, а затем встал, предоставляя Эрвину возможность рассмотреть себя. Эрвин медленно поднялся на ноги вслед за ним. Леви стоял, опустив взгляд вниз. Эрвин, проведя руками по его талии, обнял, притягивая к себе. Широкие ладони легли на спину Леви, а рубашка с тихим шорохом соскользнула, упав на пол и обнажив плечи. В этот момент Эрвин почувствовал, насколько Леви напряжён: всё его тело было словно натянутая струна.              — Спасибо, — едва слышно прошептал он, нежно поглаживая Леви по спине.              Эрвина захлёстывали эмоции, потому что Леви был до невозможности прекрасен: им хотелось любоваться, им хотелось восхищаться, его хотелось боготворить, восторгаясь, как тонкая ткань подчёркивает силу его тела, как чёрное кружево оттеняет белизну кожи.              Эрвин наклонился, целуя Леви в висок, потом за ухом, и вдохнул тонкий аромат парфюма.              — Ты невероятный… прекрасный… — шептал он срывавшимся голосом.              Внизу живота приятно тянуло от возбуждения, но только когда Леви расслабился, Эрвин позволил себе провести рукой по его плечу, снимая бретельку, и покрыл поцелуями его шею, нежно прикусывая тонкую кожу.              Продолжая целовать Леви, Эрвин медленно обошёл его и прижался грудью к его спине. Положив левую руку на подтянутый живот, правой Эрвин медленно поднимался от бёдер вверх. Когда кончики пальцев коснулись горла, Леви откинул голову назад, накрывая руку Эрвина своей. Эрвин понял всё без слов: едва притрагиваясь, очертил линию челюсти тыльной стороной ладони, погладил по щеке, после чего обхватил горло Леви, постепенно усиливая давление. Леви застонал. Стиснув руку Эрвина, он то цеплялся за его пальцы, царапая ногтями и стараясь ослабить хватку, то сжимал, хриплым шёпотом требуя: «Сильней».              Левая рука Эрвина скользнула вниз, поглаживая возбуждённый член через тонкую ткань. Леви выгнулся, задевая кружевами член Эрвина, и потёрся, заставляя стонать уже его.              Заведя руки назад, Леви запустил пальцы в волосы Эрвина и потянул, вынуждая того наклониться, что Эрвин послушно и сделал. Он коснулся губами шеи Леви и медленно, оставляя на спине следы влажных поцелуев, начал спускаться вниз, пока вновь не встал на колени.              Одно движение — и крючки на бра расстёгнуты. Леви позволил ему упасть к ногам.              Склонившись к его бёдрам, Эрвин прикусил нежную кожу, оставляя на ней розоватые следы. Леви поглаживал его по голове, порой сжимая густые волосы в кулак, когда укусы становились слишком чувствительными. В ответ Эрвин рвано дышал, зацеловывая алеющий след, чтобы тут же оставить новый.              От возбуждения у Эрвина кружилась голова, он готов был повалить Леви на ковёр и разорвать кружево, мешающее ему войти в разгорячённое тело, но желание ещё хоть немного насладиться, глядя на такого Леви, брало верх, поэтому он не торопился — к чему спешка, когда впереди целая ночь.              Пояс так же быстро упал вниз, полностью обнажая спину Леви, по которой Эрвин провёл несколько раз, царапая ногтями и заставляя Леви выгибаться всё сильней.              Чулки, которые больше не держали застёжки, начали сползать вниз.              — Сядешь? — хрипло спросил Эрвин, подняв глаза.              Тяжело дыша, он восторженно смотрел на Леви, которому очень льстило подобное, не говоря уже о напряжённом члене Эрвина — реакция, красноречивее любых восхищённых взглядов.              Леви медленно сел на край кровати. Вытянув ногу, кончиком лакированной туфли он провёл по внутренней стороне бедра Эрвина, а потом слегка надавил на член.              В этот момент Эрвин забыл, как дышать. Он хотел было податься навстречу, но Леви, погладив возбуждённый орган ещё раз, двинулся выше. Не сдержавшись, Эрвин бережно обхватил руками его лодыжку и, склонив голову, поцеловал.              Леви отклонился назад, оперевшись ладонями на кровать и продолжая наблюдать за Эрвином. Он видел, насколько сильно тот сдерживает себя сейчас, находясь на грани, но при этом проявляет невероятную нежность.              Коснувшись губами второй ноги, Эрвин снял с Леви туфли, отставив в сторону. Леви вновь провёл ногой по его члену, на этот раз — кончиками пальцев. Шёлк плавно скользил по бархатистой коже, заставляя Эрвина тяжело дышать. На этом Леви не остановился: слегка развернув ноги, он зажал возбуждённую плоть между стоп и принялся дразняще медленно двигаться вверх и вниз. Но стоило Эрвину податься вперёд, как он тут же поставил ноги на его бёдра. Эрвин посмотрел на него потемневшими глазами. Леви в ответ улыбнулся. Он и сам желал разрядки, а затевая это всё, надеялся, что Эрвин быстро сорвёт с него ненавистные кружева. Однако теперь он не хотел спешить: ласковые прикосновения Эрвина, избавляющего его один за одним от частей комплекта, постепенно обнажающего его тело, вызывали желание оттянуть тот момент, когда они, не в силах сдерживаться, набросятся друг на друга.              Эрвин же решил поторопиться: дрожащими пальцами начал стягивать чулки, но Леви тут же надавил ему на бёдра, и он остановился.              — Слишком жестоко с твоей стороны, — прошептал Эрвин, касаясь обнажённого бедра губами.              — Возможно, — Леви наклонился и, приподняв голову Эрвина, глубоко поцеловал его, оставляя на губах кроваво-красные следы.              Такими же следами вскоре покрылись обе ноги Леви: снимая с него чулки и уже никуда не торопясь, Эрвин касался губами гладкой кожи.              Откинув чулки в сторону, Эрвин придвинулся ближе, становясь между ног Леви. Положив руки на его бёдра, Эрвин поднял на него взгляд, и на его немой вопрос Леви кивнул и слегка приподнялся над кроватью, позволяя Эрвину избавить его от последнего элемента одежды. После чего Леви тут же забрался на кровать полностью, увлекая Эрвина за собой. Обхватив его ногами, когда тот навис над ним, Леви впивался поцелуем в горячие губы и нетерпеливо тёрся членом о живот Эрвина.              Удерживая вес тела на левой руке, правой Эрвин крепко сжимал Леви за ногу, притягивая его всё сильней к себе. Разорвав поцелуй и тяжело дыша, он посмотрел на Леви, огладил рукой изгибы его тела, коснулся кончиками пальцев ключиц, обхватил ладонью горло и, сдавливая, провёл большим пальцем по нижней губе, размазав помаду ещё сильнее.              Усмехнувшись, Леви провёл языком по пальцу Эрвина и обхватил губами. Не сводя с Эрвина взгляда, он достал смазку из-под подушки, выдавил себе на ладонь, и разведя ноги, начал пальцами разрабатывать узкий вход.              Едва Леви убрал руку, как Эрвин тут же вошёл в него на всю длину. Леви застонал, сжался, впиваясь ногтями в плечи Эрвина, который остановился, давая ему привыкнуть.              — Нет… продолжай… — простонал он, расслабляя напряжённые мышцы.              Эрвин медленно подался вперёд, вновь входя в него. Узкое кольцо мышц плотно обхватывало возбуждённый орган.              Леви стонал от каждого движения, кусал губы; его руки то крепко сжимали плечи Эрвина, то беспомощно опадали вниз, комкая шёлк простыней.              И Эрвин сорвался, полностью отпуская себя. Схватив Леви за запястья, он вжал их в кровать и принялся вбиваться в податливое тело, выходя почти полностью и тут же резко вталкиваясь до самого основания.              Леви под ним выгибался, срывался едва ли не на крик, подавался навстречу, стараясь насадиться сильнее.              Отпустив одну руку, Эрвин обхватил член Леви, крепко сжимая и рвано двигая кистью совсем не в такт, но Леви хватило и этого — всего через несколько движений он кончил с громким стоном, сжимая мышцы настолько сильно, что следом за ним оргазм настиг и Эрвина.              Тяжело дыша, Эрвин опустился на кровать, притягивая Леви к себе для поцелуя.       

      ༺༻༺༻༺༻

             После душа они окончательно выбились из сил. Леви лежал на животе, обхватив подушку руками, а Эрвин медленно водил кончиками пальцев по его спине.              — Один из самых запоминающихся подарков, — тихо сказал Эрвин.              — Тц… Ещё бы, — Леви усмехнулся.              Эрвин повернулся на бок, придвигаясь ближе.              — И самых неожиданных, — он поцеловал Леви в макушку.              В голове Эрвина вертелся десяток вопросов: он знал, как Леви всегда относился к подобному, помнил, как тот отвергал любые его намёки… Но решил с расспросами не лезть.              Леви молчал. Этот вечер вымотал его сильнее, чем он мог предположить. Думать ни о чём не хотелось.              — Возможно, как-нибудь повторим, — сонно прошептал он, прижимаясь к Эрвину.              Нежно обняв и притянув Леви к себе, Эрвин улыбнулся.