Дон мог наблюдать за ним часами

Дон мог наблюдать за ним часами. За его плавными, грациозными движениями, за нежной улыбкой, которую старший брат дарил только ему одному. Он порхал по залу словно птица. Кто сказал, что черепахе не достичь небесных высот? Леонардо лишь своим существованием доказывал, что внешняя оболочка далеко не главное. Мать природа не имела над ним власти. Он был идеалом во всём. Для Донателло он стал Богом, и как истинный последователь, Дон хотел познать его во всех смыслах. Из раздумий его выводит звонкий смех. Брат нависает над ним, пряча свою улыбку за веерами. Но его глаза могут сказать гораздо больше. Азарт, желание, похоть… Ловким движением рук Лео накидывает на плечи гения атласную голубую ленту, притягивая брата к себе почти вплотную. От него исходит легкий запах жасмина, для Донни этот аромат теперь ассоциируется только с ним. Младший прикрывает глаза, стараясь вдохнуть этот запах полной грудью, невольно расплываясь в улыбке. Он уже и забыл, когда ему было так спокойно. Кажется, что он вообще забыл все, что только можно забыть. Он не помнил себя, свою жизнь. Он больше не помнил ничего. В его мыслях жили Лео и его отчаянная любовь к нему. Отчаянная? Почему же? Ведь брат стоит прямо перед ним, не отталкивает, не осуждает. А лишь ждёт, когда гений сам найдёт в себе силы для следующего шага. И он находит. Когда Ди всё же открывает глаза, то не находит перед собой препятствие в виде веера. Лицо Лео так близко, что щеки непроизвольно начинают пылать румянцем. Они ведь хладнокровные, разве они могут вообще… К чёрту! Разве это вообще сейчас важно? Старший слегка наклоняет голову в бок и игриво щурит глаза, кажется, что он слышит каждую его мысль. Кареглазый слегка трясёт головой, прогоняя наваждение и нежно прикасается губами к губам брата. Нет, просто Леонардо. Сначала робко, но потом всё более уверенно, младший втягивает его в долгий, пусть и по-детски невинный поцелуй. Его не отталкивают, что несет просто настоящий вихрь из эмоций от нескончаемой радости, до самой примитивной благодарности. Оказывается, это безумно приятно, когда тебе отвечают взаимностью. Когда твоя мечта, которую ты так долго держал в себе, наконец-то воплощается в жизнь. Бабочки приятно щекочут живот, и Донни бы отдал всё что угодно, чтобы этот момент длился вечно. Их руки сплетаются, а расстояние между телами сходит на нет. Горячее дыхание опаляет кожу. Мальчики медленно отстраняются, оставляя после себя тонкую ниточку слюны. – Ты счастлив? – взгляд брата слегка затуманенный, но всё равно наполненный любовью. – Я вот давно не ощущал себя таким счастливым как сегодня. – Я-Я безумно счастлив, – только и умудряется из себя выдавить мутант. Его голос слегка хриплый от возбуждения. Дон тихонько сглатывает и смущенно отводит взгляд. – Я так люблю тебя, Лео. Я ведь не кажусь тебе мерзким? Старший кладёт руку на лицо Донни, заставляя посмотреть на него. Синие глаза гипнотизируют, заставляя остатки потаенных страхов испариться. Большой палец нежно поглаживает щеку, отчего её обладатель невольно жмурится. Приятно. Как же это приятно. Теперь уже старший целует его до сбившегося дыхания. Донн жадно отвечает, боясь, что и этот поцелуй вскоре придется разорвать. Когда дышать становится уже невозможно, Лео всё же отстраняется, хоть и делает это настолько медленно, не желая отпускать пухлые губы брата до последнего. Лео резко становится серьезным, неотрывно смотря на него. – О чём ты говоришь, Донателло? Как я могу считать тебя мерзким? – Леонардо крепко прижимает среднего брата к себе, позволяя ему уткнуться в свою шею. – Я люблю тебя, и всегда буду любить. Наконец-то гений может дать волю слезам. В крепких объятиях брата он наконец-то чувствует, как полностью очищается. Лео что-то шепчет не прекращая. Слова поддержки, утешения, любви. Он уже давно не разбирает, но ему всё равно безумно приятно. – С-Спасибо… Донателло подскакивает, глотая соленые слезы. В комнате так темно, что мутант не сразу понимает, где он находится. Когда же его глаза привыкают к темноте, умник едва сдерживается, чтобы не впасть в истерику. Эта реальность достает его везде, не позволяя насладиться даже иллюзией счастья. Он не сразу замечает силуэт рядом с окном. Старший брат сидел в инвалидном кресле лицом к окну. Кареглазый точно помнил, как укладывал его. Неужели… Парень срывается с кровати, подбегая к Леонардо, но замирает в парах сантиметрах от него, не решаясь подойти ближе. Он боится заглядывать ему в лицо. Он боится снова увидеть эти стеклянные глаза, обращенные в пустоту. – Лео, – он шепчет его имя, но никакой реакции не следует. Ди судорожно выдыхает воздух и поворачивает коляску к себе. Его братец крепко спал, тихо посапывая. На сердце стало легче, хотя бы его худшие страхи не подтвердились. Донни хихикнул, садясь на пол рядом с ним и осторожно опуская голову на колени Лео. Сейчас он выглядел таким умиротворенным и милым. – Даже сейчас ты спасаешь меня от отчаяния, – нервный смешок всё же вырывается. Дон прикусывает губу и вновь вдыхает нежный запах жасмина. – Спасибо, Лео. Парень припадает губами к его рукам, покрывая их быстрыми поцелуями. Он не ожидал, что старший отреагирует, вдруг начав поглаживать его по голове. Скорее это происходило рефлекторно, но Донателло хотелось думать, что так их брат постепенно возвращается в реальность. Возвращается к нему. – Спокойной ночи, Лео, – зевнул Дон, снова погружаясь в свой счастливый мирок. – Спи крепко, Донни, – прошептало где-то над головой. Он открывает глаза и видит, как Леонардо кружится на сцене. Дон мог наблюдать за ним часами. За его плавными, грациозными движениями, за нежной улыбкой, которую старший брат дарил только ему одному…