Драгоценности

День был невозможно долгим, полным занудной бумажной работы и скучных собраний по самым глупым поводам. Все-таки Кингсман стал слишком зависимой от бюрократии организацией, и чем дольше правила заполнения тех или иных документов будут меняться, тем выше вероятность того, что на вступительных испытаниях будущие агенты будут на скорость составлять доверенности, а решающим заданием будет выучить тысячу правил по написанию одной бумажки за час и через минуту составить ту же бумажку по уже новой тысяче правил. Потирая уставшие глаза, Харт вздохнул. Несмотря на то, что он уже пару часов находился дома, остались некоторые дела, которые лучше всего было бы завершить до утра, поэтому он вновь уставился в экран ноутбука, иногда сверяясь с бумагами, лежащими под рукой. Заманчивая мысль о виски, как и мысль про то, что он просидел задницу и нужно пройтись хотя бы до кухни, утонула в озере периферии, внезапно наполнившимся глухими звуками с первого этажа. Напряжение немного ослабло, и через некоторое время Харт позволил себе на пару мгновений с облегчением прикрыть глаза, слыша едва ли заметный звук открывающейся в кабинет двери. Эггси наконец вернулся с миссии. — Добрый вечер, агент Галахад. — Здравствуйте, агент… — Харт открыл глаза и замолк, выгнув бровь. Признаться, Гарри видел разного Эггси в дверном проёме своего кабинета, но в одних чулках все же... впервые. Судя по ухмылке, растянувшей сочного цвета губы, Галахад отреагировал на увиденное именно так, как ожидалось. Тёмный, игриво блестящий взгляд подведённых глаз облизал его лицо и тоскливо осмотрел рабочий стол, наполненный работой. — Надеюсь, ты оставил одежду внизу, а не пришёл так с улицы. Эггси вновь тяжело взглянул на Харта и хмыкнул, все же решив пройти в кабинет. — Я не настолько пьян. — Приём прошел удачно? — Я выполнил задание и остался жив. Считаю, что чертовски удачно, — довольный собой, согласился парень, обходя стол. В следующее мгновение его обтянутая шёлком вызывающих трусов задница почти уселась на бумаги, которыми занимался Харт, а перед лицом того появился граненый стакан с виски. — Подумал, что тебе не помешает. Чёрт знает, сколько ты тут уже торчишь. Едва ли сдерживаясь от высказывания, не присущего джентльмену, Гарри кивнул и осторожно забрал стакан из руки парня, не отказав себе в лишнем прикосновении. — Благодарю. После пары крупных глотков алкоголя взгляд Харта лёг на крупное, обтянутое чёрным капроном бедро, а после сфокусировался на небольшом, весьма мягком животике, до невозможного хорошо гармонирующим с выразительными линиями пресса. — Я очень понравился мадам Девуа и её свите. Они попросили меня пару раз задрать юбку, представляешь? – упираясь руками в стол по обе стороны от собственных бёдер и болтая ногами, с восторгом произнёс Анвин, явно очень довольный собой. — Это забавляет тебя? — все-таки мысль о том, что задницу, принадлежащую Гарри Харту, рассматривал кто-то ещё, не прельщала. — Конечно! Я офигенно надрал им зад, пока они с мерзкими слащавыми ухмылочками восхищались моим! Теперь у Кингсман есть доступ к теневой базе данных компании Девуа, так что теперь мы, возможно, продвинемся в поиске их хранилищ спизж... украденных драгоценностей. Я до сих офигеваю с того, что самый низкий ценник из их коллекции — миллион долларов. Кому вообще пришло в голову воровать такие дорогие цацки, чтобы тупо складывать их в коллекцию, которой даже не похвастаться никому? — Точно так же ты не понимаешь, как можно иметь стоянку дорогостоящих спортивных авто, на которых многие из тех, кто может их себе позволить, ездят с водителем. Устроившись в своем кресле удобнее, Гарри пожал плечами, все-таки положил ладонь на бедро парня и начал ненавязчиво гладить его сквозь ткань. Эггси на это лишь перестал болтать ногами. — Это противоестественно, понимаешь? Машины, чтобы гонять, украшения — чтобы носить их, все просто. На лицо Харта легла тень лёгкой задумчивости. Перебирая самыми кончиками пальцев по мягкости бедра Гэри, он будто бы думал, с чего начать дальнейшее рассуждение, которое не заставило себя ждать. — Есть три вида воров украшений, — произнес Галахад, медленно проведя ладонью до колена, — первый самый распространённый: это человек, бедный и духовно, и материально, такие обычно грабят ювелирные магазины. — Знал одного такого. Тот ещё кретин, но он воровал не только ювелирку. Когда как, что придётся. — Да, твой старый знакомый и подобные ему не особо разборчивы. У второго же материально дела обстоят лучше, чем у первого, но духовно он так же беден. Замахивается на что-то аутентичное и значительное, потому что магазины уже не его уровень, крадёт, конечно же, весьма дорогие вещи. Чаще всего из-за них пропадают изделия, что на слуху. — Типа как Оушен? Ну, из фильма. — Хм, да. Есть некая схожесть, чего не скажешь, сопоставляя с третьим видом, самым редким. У него много денег, возможно, недурное образование, но то, что выделяет его из толпы предыдущих — собственническая любовь к украшениям. Он не ищет изделие, которое попадёт в его тайную коллекцию следующим, сияние украшения само найдёт его. Это похоже на гипноз, дикое наваждение. Одновременно ощущаются и просветление, и низменная страсть, горячая ревность. Он вор по обстоятельствам, его безумная любовь заставляет его заступить за черту морали. Он понимает, на что идёт, что отнимает у мира, но он не может позволить смотреть на его драгоценность кому-то другому наравне с ним, потому что это — его. Он никому никогда не продаст свое сокровище. А если через пять, через десять лет после кражи это сокровище у него отнимут, — Гарри вздохнул так, будто он сам в ту минуту должен был лишиться чего-то столь же ценного, — что ж, он будет к этому готов. Он знал, что за это таинство ему придётся очень дорого заплатить, и платой будет тяжесть расставания. Я ни в коем случае не оправдываю воров, ко всем ворам любых видов я отношусь одинаково... Но третьих я могу понять. Смотря на тебя, касаясь тебя, разговаривая с тобой, обладая тобой, я чувствую себя подобным… ценителем. Казалось, Эггси сделали предложение, иначе не объяснить, почему его лицо приобрело такое благоговейное, нежное выражение. Нежно взяв руку Гарри, что лежала у него на колене, он поднес её к губам. — Гарри... Я люблю тебя, — выдохнул Анвин и оставил поцелуй на костяшках мужчины. — Я люблю тебя тоже, дорогой, — с чувством изрёк Харт и, вновь задумавшись, с улыбкой продолжил: — Знаешь, ты не ожерелье, но я бы разложил тебя на бархатных подушках. Эггси, до этого смотрящий с проникновенной нежностью, залился смехом. — Ты что, клеишь меня? — Решил попрактиковаться в использовании твоих методов. У меня получается? — Боже, Гарри, я захочу тебя, зачитай ты мне томным голосом меню МакДональдса. А когда ты говоришь что-то вроде «я бы разложил тебя», мне уже плевать становится, на чем именно ты хочешь меня трахать, только трахни уже. Внимательно смотря на Анвина, Харт покачал головой. — Мне стоит ещё поработать в этом направлении. — Немного. Но уже довольно неплохо получается! Задумавшись на мгновение, Гарри кивнул своим мыслям и встал с кресла, тут же оказываясь невозможно близко к Эггси. Парень призывно раздвинул ноги сильнее, приглашая Харта ближе, и тот, как и полагается джентльмену, любезно принял приглашение, идеально вписываясь в пространство меж коленей Анвина. Руки Гарри изящные, тёплые, заскользили по бедрам вверх, пальцами нежно цепляя бретели пояска, пока сам Харт медленно, но верно погружался в состояние томительного ожидания, желая взять Эггси на столе все сильнее с каждым мгновением. Гэри натурально сводил его с ума только одним своим видом, но стоило ему открыть рот, как терпеть расстояние между ними не было мочи. Все-таки в этом они похожи: их обоих друг в друге возбуждает то, насколько им комфортно в диалоге друг с другом, насколько они разные и одновременно с этим невозможно близкие, будто бы все так было задумано уже давно, будто бы они обладали друг другом ещё до того, как случился тот звонок из участка. — Чёрт, я так сильно хочу тебя… — Эггси. Мне нужно закончить отчёт и… — Разложишь меня? — Непременно.