Сон

Только что был в палатке под звездным небом с неумолкаемой  консервой, а сейчас уже черт знает где. Итер  оглянулся. Это был небольшой парящий островок, подернутый ночным туманом и одиноким раскидистым деревом, под которым была лишь лавочка. Высокая трава с протоптанной дорожкой пестрела темно жёлтыми полевыми цветочками. И все. Негусто. Первым делом лучше все-таки встать с земли и пересесть на лавочку — хоть немного обрести чувство защиты от прохладного тумана. И не успел он даже закончить мысль, как чьи то руки его подхватили и прижали к себе, даря столь желанное тепло.  Итер поднял взгляд, чтобы узнать кто это, хотя это было и не нужно. Этот запах, звук да и сама аура — аура полного спокойствия и усталости. Сяо. Якса сел. И если бы он сел просто так, то Итер бы не заострил на этом внимание, но когда тебя еще и садят к себе на колени, ты просто не можешь не придать этому значение. Кажется у него немного покраснели уши. Адепт сегодня вообще был странным: вместо своей обычной одежды на нем были легкие штаны и рубашка, а сверху ханьфу, не было маски, с которой он не расстаётся, и выражение лица, расслабленное и немного мечтательное. Янтарные глаза, из-под полуопущенных век, смотрели с нежностью и легкая улыбка играла на устах. Да и не каждый день его просто видишь, ни то что на коленях сидишь. Он закусил губу. Сон.   Очередной сон о лучшей жизни, правда обстановка непривычная. Пора завязывать мечтать перед сном. Хотя теперь это единственная отрада для его души.   Итер, горько вздохнув, уткнулся адепту в плечо, вдыхая желанный запах. Пахнет ветром, тофу и Его запахом.   Когда Итер впервые увидел адепта, подумал что он слишком самовлюбленный. Говорит через зубы, кидает презрительные взгляды. Да и вид, загадочно-напыщенный. Как оказалось позже, он был совсем не такой. Он любил любую бродячую собаку больше себя. Он устал от людей, от кармы, от своего бремени. Но он не вызывал жалости, совсем нет!  Итер чувствовал лишь восхищение, дрожь в коленях и желание разделить с ним его ношу. Облегчить его страдания и пройти с ним до конца. Он вздрогнул, от того что его неловко обнимают. Задумался в такой момент, нечасто приснится он и Сяо в главной роли, это нельзя пропускать.   Итер немного отстранился, в объятиях было тепло, но он хотел видеть адепта, вглядываясь в каждую деталь. Вот только решительность и самообладание покинули его ровно в тот момент, когда он взглянул в эти янтарные глаза. Он почувствовал как щеки начали гореть, а взгляд метаться, не останавливаясь в определенной точке.   Сяо же на это только усмехнулся и нежно провел тыльной стороной руки по розовой щеке.  Итер замер, боясь спугнуть столь вдруг нежного  яксу. Адепт нежно водил пальцами по линии бровей, разгладил морщинку, невесомо коснулся ресниц, заправил выбившуюся прядку волос за ухо. Будто у него тоже была цель запомнить его. В голове пронеслась мысль: «зачем, он ведь все равно с пробуждением будет жить лишь в моих мечтах».   Настала очередь Итера. Провел по точке, спустился к вечно нахмуренным бровям, провел под глазом, немного растерев красную подводку, большим пальцем провел по нижней губе. Задержал взгляд на губах. Нежные, тонкие, манящие.  Итер приблизился и… все. Дальше он не мог.  На его затылок опустилась рука и надавила, вынуждая приблизиться.    — Можно? — немного с хрипотцой от долгого молчания, спросил  Сяо и не дождавшись ответа нежно припал к губам.  Это были простые, невинные поцелуи. После губ адепт начал целовать глаза, нос, щеки парня, переместив руки на бедра. А Итер тихо млел. И только когда поцелуй пришелся за ухо, запретная зона, Итер отстранился. На мгновение в глазах адепта промелькнул страх, но тут же взамен пришло понимание. Сяо хмыкнул, а Итер посмотрел вдаль. Небо окрасилось розовым. Скоро рассвет. Кто бы знал как в душе все застыло, а сердце застучало в три раза быстрее. Вот-вот все закончится. Итер с отчаяньем посмотрел в глаза напротив. В них плескалось такое же горе, что в глазах защипало, не хватало еще расплакаться тут. Адепт прижимает к себе парня, так сильно и нежно, что слезы все-таки срывается с глаз и быстро катятся по щекам. Итер хватается за его одежды, вжимаясь как можно сильнее, прячась в объятиях. Итера настойчиво отстраняют. Губами собирая слезы и вытирая мокрые дорожки. Мокрые глаза, цвета ирисок, смотрят с надеждой. Вдруг в них загорается искра и Путешественник быстро расстегивает сережку — капельку с прозрачным хрусталем и перышком, и аккуратно вдевает в ухо  Сяо.   —… не уходи, пожалуйста… — губы еле открыты, но адепт все прекрасно слышит. Это был крик души, в этом мире кроме Сяо к нему никто так не относился, пусть и во сне. Сяо отодвигает изумрудную прядь и вынимает небольшую сережку с висячей  капелькой-изумрудом. Так же аккуратно вставляют в ухо Итера. — Не уйду… люблю… — последнее, что расслышал Итер прежде чем проснуться.

***

Этим утром путешественник,  который спал, и адепт, который тоже спал, проснулись в слезах, подумали: «Какой прекрасный сон», вспоминая все до единого, рассеянно схватились за мочки уха и нашли там чужую серьгу.