Атмосферное давление и перемены настроения

Сентябрь — художник с переизбыточным чувством долга. Таковым оно является из-за простого, но неумолимого, желания подарить людям нечто поистине незабываемое. И, для исполнения этой заветной цели, он приготовил для нас множество особенностей, присущих лишь ему. Одной из них можно считать приглушенность сентябрьских красок, что дарить нам такое приятное ощущение спокойствия, особенно после всей той яркости лета. Но, как известно, чувство прекрасного исконно граничит с неумолимой тягой к безумствам. А вот к чему она приведёт, зависит уже от самого художника. Прекрасным тому примером служит погода в этот довольно-таки непостоянный период времени. Спонтанные смены климатических условий, от непреклонной жары лета, нежелающего уходить, до проливного дождя и порывистого ветра, приносящих первый холод осени, являются этакой изюминкой этого месяца. Но, как ведомо, погода имеет непосредственное влияние на человеческое состояние, что лишь добавляет непостоянства в эту картину. Все эти злосчастно известные магнитные бури, перепады давления и температуры. Они играют разную, но, без сомнения, довольно важную роль в наших жизнях. Для кого-то это лишь слова, пустой звук, и они ни разу не сталкивались с внезапными головными болями, ноющей тяжестью в теле или быстрыми сменами настроения, что являются частыми симптомами игр атмосферного давления. А вот для некоторых это была совсем не простая болтовня. И что уж тут, с данными особенностями сентября Куроо был знаком не понаслышке. Правда, сам он считал, что частью этих игр не является, чему, конечно, необычайно радовался. Ему и так проблем хватало. Их вообще всем всегда хватает. А проблемы, как хорошо известно, прекрасные инициаторы стресса. При таких ингредиентах, только чувствительности к погоде не хватает для завершения того самого коктейля, что имеет крайне высокую вероятность самовоспламенения. Но, в данной ситуации, жертвой погодных игр стал никто иной, как Кенма. И, честно говоря, такой расклад не то, что не нравился, он до безумия раздражал и одновременно пугал Куроо. Порой тот думал, что лучше бы он сам несколько дней походил как на иголка и заработал пару шишек на затылке от сестры за излишнюю дерзость. Это всяко было бы лучше, чем постоянно переживать о человеке, который занимал, возможно, даже слишком большую роль в его жизни. *** Утренняя рутина у Куроо всегда проходила по одному, необычайно стабильному, маршруту. Вставал он почти всегда рано. Кенма обычно в это время только ложился. Куроо мог понять это по тому, как закрывались занавески в окне здания напротив. А если точнее, то в комнате того самого друга, который никак не может признать, что это не он родился не в том земном полушарии, а умирающий режим нужно срочно реанимировать. Возможно даже воскрешать. После обещания себе хорошенько отчитать своего соседа, страдающего то ли бессонницей, то ли херней, когда тот проснётся, Куроо отправлялся на ежедневную пробежку. Как он любил говорит: «для того, чтобы вдохнуть свежий и прохладный утренний воздух и избавиться от оставшейся после ночи сонливости». Кенма же был более краток в описании данного действия друга и просто говорил «пойти обдолбаться кислородом на сонную голову». После холодного душа, Куроо обычно отправлялся на кухню, в поисках чего-то, что могло бы утолить его разыгравшийся аппетит. Остатки с ужина, как всегда, просто спасали. Где-то уже к этому моменту, он начинал писать Кенме сообщения, зная, что тот наверняка ещё спит, игнорируя бедный будильник также искусно, как и тот факт, что гравитация совершенно не виновата в своей безумной притягательности. Это не она не позволяет ему встать с кровати, а он сам того не желает. И где-то спустя ещё с десяток сообщений, Куроо таки получал, всегда примерно один, по содержанию, ответ: достал. грёбаный жаворонок Ну и радовавшись тому, что этот огрызающийся котёнок таки наконец встал, да ещё и такой резвый с утра пораньше, Куроо, со своей фирменной ехидной ухмылкой, шел в комнату. Там он быстро складывал вещи в рюкзак, а затем направлялся прямиком в башню, по соседству, к недовольной спящей красавице, с твёрдым намерением не позволить ей вновь уснуть. Именно так проходило большинство прекрасных утр Куроо. Не считая тех, конечно, что были испорчены той самой, печально известной, сентябрьской особенностью. Непостоянной, мать её, погодой. И вот одним таким чудным утром, случилось то, чего не должно было, ну или же как раз наоборот, следовало бы. Но это не так уж и важно, всё же результат один — случилось. Куроо проспал. — Черт, голова болит… Вот гадство, уже так поздно?! Доза «грёбаного кислорода» мне, похоже, уже не светит. Блин, что-то явно не так сегодня. А ну, где мой телефон? Надо глянуть атмосферное давление… Сколько?!! Да вы издеваетесь, наверное… Стоп, Кенма. Как там Кенма?! Куроо молниеносно открыл их, с вышеупомянутым несчастным, переписку и начал строчить одно сообщение за другим. Куро Эй Кенма Вставай !!!!! Мы проспали Я проспал Ты в порядке?? Похоже скоро должен пойти дождь Сильный Давление капец как упало Ты там живой хоть??

Кенма

куро

Куро О Живой Вставай Мы в школу опаздываем!!!!

Кенма

ты дебил

сегодня суббота

дай поспать

курья башка

Куро Ээээээээээ Реально?? Реально Прости!!!!!!!!!! Но всё равно Как ты себя чувствуешь?!       

Кенма

до тебя было лучше

сгинь

живчик долбанный

Куро Понял Скоро буду Не умирай там!! Наспех собравшись, Куроо направился в дом Кенмы, желая то ли помочь бедному, умирающему, по лично его мнению, другу, то ли из-за нежелания проводить субботнее утро одному. Хозяин дома явно был совсем не рад самоприглашенному гостю, который всем свои видом показывал, что не даст ему возможности продолжить то прекрасное времяпрепровождение в стране грёз. Войдя в комнату, Куроо, как и предполагалось, начал заваливать Кенму вопросами, на которые даже не ожидал получить никакого ответа, кроме как ругательств в свою сторону. Это была обычная практика для этих двоих. — Да понял я, понял. Ты «в порядке». Не холодно? Принести ещё одно одеяло? Ты же ещё не завтракал. Я тоже. Пойду нам что-нибудь приготовлю. Есть пожелания? — Яичницу. И чтоб… — И чтоб макать. Да-да, в курсе. Будет сделано. Можешь возвращаться к своим ненаглядным снам. Ой, а они, случаем, не обо мне были? Тогда точно возвращайся! — Куро. Проваливай. — Ага-ага, как скажешь. Хм, надеюсь, что в твоих снах я ничуть не хуже, чем наяву. Подушка и ругательства полетели прямиком в закрывающуюся дверь. Опять же, вполне обычная рутина этих двух, слишком хорошо знающих друг друга, людей. *** Пока на раскалённой сковороде шипел их будущий завтрак, Куроо достал из шкафа в гостиной огромный плед, который прекрасно исполнял свою роль «вещи, что согревает не только тело, но и душу», и постелил его на диван. Чайник закипел быстро. «Гость», который знал эту кухню возможно даже лучше, чем её хозяин, быстро достал пару чашек, что стояли на верхней полке шкафчика, и принялся искать чай. Жасминовый. Именно его Кенма больше всего любил пить по утрам. К этому моменту яичница уже была готова. Куроо снял сковородку с огня, отставив ее в сторону, и выключил плиту. Запах кипевшего масла разошёлся по всей кухне. Быстро нарезав салат, из всех возможных овощей и зелени, что только нашлись в холодильнике, который очень сложно было назвать «забитым доверху», повар перевоплотился в официанта и начал накрывать на стол. И тут заскрипели ступеньки. Кенма, полностью укутанный в одеяло, с растрёпанными волосами и полузакрытыми глазами, спустился на первый этаж. — Как раз вовремя! Все готово, садись. Сейчас только чай на стол поставлю. Ели они в тишине, не спеша. За окном потихоньку начинался дождь. Было слышно, как капли бьют по стеклу. Утро выдалось довольно пасмурным, но Куроо не стал включать лампу над обеденным столом. Свет доходил до них лишь из кухни. Кенма всегда говорит, что так уютнее. И Куроо был с этим согласен. После того, как поели, ребята, вместе с чашками, переместились на диван в гостиной, что был так предусмотрительно подготовлен одним очень предусмотрительным человеком. Закутавшись поплотнее, вдыхая аромат чая и чувствуя, как его тепло расходится по рукам, двое наконец признали, что это утро выдалось не таким уж и плохим. — Ай! Горячо… — А нефиг спешить, Куро. — Но я хочу пить. Надоело ждать пока он остынет. — Ну да, и чего я вообще ожидаю от человека, который и двух минут не может провести на одном месте. Как тогда, когда я попросил тебя посмотреть, чтобы молоко не выкипело. — Да блин, Кенма! Всего раз налажал, а ты мне это всю жизнь вспоминать будешь?! Меня тогда Бокуто, скотина, отвлёк. Приспичило же ему именно в тот момент позвонить и начать разглагольствовать о том, какие же у Акааши шикарные брови! — Пф… брови? Это что-то новенькое. Кенма засмеялся. Ему было не сложно представить, как эта дурная сова в красках и пущей ей выразительностью, описывает всё великолепие тех прекрасных бровей и, конечно же, лицо бедного их обладателя, которому тоже, наверняка, пришлось выслушивать всю эту тираду. Тут и Куроо не выдержал, хотя считал, что успел до дыр высмеять эту историю. Чай уже не был таким горячим. — Кенма... — Мм? — Знаешь, хоть мне и жаль, что ты чувствителен к погоде, но все же хочу признать, что я безумно счастлив, находясь сейчас здесь. С тобой. А без этой твоей особенности, я бы мог и не написать тебе сегодня. — Угу… — Так что я всё же немного рад сентябрю. Ну и перепадам всяким тоже. Не люблю, но рад. — Угу… — Да и дождь давно идёт. Давление уже не так сильно чувствуется… — Куро. — Да? — Ты же знаешь, что чувствительный к погоде на самом деле ты, а не я? — Знаю. — Хорошо. А теперь помолчи и не мешай мне досматривать сон. Там ты был намного лучше, чем в жизни. — Ээээ?? Не правда это! Что может быть лучше меня сейчас?! — Молчать. Подушке слово не давали. — Злюка… В гостиной, где всё также не горел свет, вновь воцарила ненавязчивая тишина. Лишь легкое посапывание двоих изредка нарушало её владения.