История болезни/Медкарта/病案本

Цзян Ланпэй удерживали на земле, её дыхание сбилось, а глаза налились кровью. Безумная улыбка появилась в уголках её губ. — Ха-ха-ха-ха… Полиция… Какой от них толк? Полиция — мусор! За всё это время ни один полицейский не нашёл меня в этом богом забытом месте. Они бесполезны! Её полностью охватило безумие, когда она вцепилась в ключевое слово, погружаясь в него с головой. — И что? Собираешься убить меня, да? Ты полицейский? Убьешь меня и скроешь свою халатность, не так ли? По мере того, как она говорила, на её лице расцветала безучастная улыбка. Хотя ей не давали сдвинуться с места, у неё в глазах всё ещё была видна насмешка. — Я просто знаю — все мужики такие! Мусор! Вы только и умеете, что отыгрываться на женщинах, вы абсолютно бесполезны! На протяжении двадцати лет ко мне относились, как к скоту… Хотите, чтобы я и дальше так жила? Я брала снимки, которые сделал тот ублюдок и смотрела на них изо дня в день! Когда он фотографировал меня, мне было двадцать девять! Двадцать девять! И сейчас мне уже пятьдесят… хах. Может, пятьдесят два? Пятьдесят один? Или меньше? — она была сбита с толку, её губы покраснели, словно от вина. — Забудьте, это уже не важно… Главное, что я смогла выбраться. — Знаете, как я это сделала? — Я много лет жила здесь и была шлюхой для Лян Цзичэна, пытаясь прислуживать ему. Несмотря на то, что он свысока смотрел на меня, ему всё ещё хотелось трахнуться. Он расхаживал передо мной, хвастался, думал, что сможет повысить свою жалкую самооценку за мой счёт… Ха-ха-ха-ха… Я подыгрывала ему, пока он не стал слишком беспечным и менее внимательным ко мне. Однажды он разделся и снял штаны, буквально оставив без присмотра ключи от палаты и секретной комнаты. Казалось, она делится тайной, из-за чего на её лице играла восхищенная улыбка. — Но я не взяла их. — В ту ночь я протянула ему ключи и спросила, что это. Он в ту же секунду изменился в лице, но, заметив, какой глупой, по его мнению, я была, расслабился. Наверняка ему казалось, что я слишком больна и не понимаю, что держу в руках, ха! — Её взгляд в одно мгновение стал острым и исказился вместе с голосом. — Кто бы вообще смог целых двадцать лет жить подобным образом и не сойти с ума?! — Он использовал ключи, чтобы подразнить меня, словно думал, что я тупая псина, у которой в руках свобода, но она этого не понимает! Он даже и представить не мог, что я видела, как сверкнули тогда его глаза, а во мне зародилось ещё большее отвращение и желание сбежать. Кто сказал, что психически неуравновешенные не могут притворяться? Я была настолько хороша, что одурачила его. Позже, когда Лян Цзичэн совсем уже не заботился о том, замечаю ли я что-то вокруг себя, он стал беспечнее. С тех пор, как он начал оставлять ключи, у меня была возможность выскользнуть из палаты… Я коснулась каждого кирпичика этой лечебницы! Но не убежала! Мне хотелось отправить всех вас в ад! — Мой план был идеален. Мне только вчера посчастливилось его закончить… Просто нужно было просчитать, что он снова оставит лазейку, поэтому с этим не было проблем. Я воспользовалась ключами и ночью вышла из палаты, тихо стащив скальпель. Она всё ещё держала его в руке, кровь на лезвии уже успела засохнуть и принять отвратительный ржавый и коричневатый оттенок. На её лице чуть ли не появился звериный оскал. Цзян Ланпэй смотрела на весь мир с ненавистью. Спустя двадцать лет, она стала кровожадным животным с острыми зубами. — Я прятала нож под кроватью, и когда Лян Цзичэн пришёл ко мне и дотронулся до меня своим грязным ртом, я притянула его к себе и потянулась рукой под матрас. А потом… В её глазах отразился весь кошмар того убийства. — Ха-ха-хах-ха…. Кровь такая тёплая… — Скажите мне, как у такого бездушного человека могла оказаться настолько тёплая кровь? Так не должно быть… — Затем я притащила его в кабинет… Сперва мне хотелось расчленить его, но снаружи послышались звуки. После чего я увидела в коридоре странную девушку, кажется, она кого-то искала. Конечно, я не могла позволить ей нарушить мои планы! Мне ведь пришлось так долго ждать! — Поэтому я спрятала тело в шкафу, надела бейдж Лян Цзичэна и вышла, чтобы поговорить с твоей сестрой… Выражение её лица было таким, будто она просто рассказывала будничную историю, но в то же время создавалось впечатление, словно женщина разговаривает сама с собой. — Девушка была очень красива, выглядела, как «лакомый кусочек», который убился в моей тайной комнате. Мне даже показалось, что это её реинкарнация… Но если это неправда, она всё ещё была хорошенькая. Честно говоря, я не помнила, как выглядела та девушка, но, вероятно, они были одного возраста. Так что я солгала ей и сказала, чтобы она последовала за мной в кабинет, тогда мне и удалось подсыпать ей в напиток седативное… Конечно, я знала, что делаю! Меня же кормили этим каждый день. Всякий раз, когда у меня не было настроения повиноваться, скотина Лян вливал в меня эту дрянь насильно. — Когда девушка потеряла сознание, я спрятала её у себя в палате. После того, как я бы отомстила, её бы пришли искать… точно… точно бы перевернули здесь всё вверх дном… Но ко мне же никто не пришёл… не пришёл… Взгляд Се Цинчэна сделался острее. — Так ты надеялась, что после всего случившегося, кто-то придёт за моей сестрой и обнаружит секретную комнату? «...» Женщина жестко улыбнулась и не ответила. — Это уже не имеет значения. — После того, как я заперла твою сестру, мне нужно было опять вынуть Лян Цзичэна из шкафа. Я планировала завершить начатое там, где мы впервые встретились! Только я и он, всё, как в первый раз… и больше никого! Мне приходилось так много кричать и молиться богам, но никто не желал меня слушать, поэтому я решила справиться со всем сама и разрезать его на мелкие кусочки. Она сделала паузу, её пронизывающий до костей взгляд остановился на Се Цинчэне. — Но пришёл ты и прервал меня, не дав возможности совершить задуманное и отомстить ему! — Ты помешал мне… Ты же коп, да? Ты полицейский. Все полицейские поддерживают зло, поэтому просто убей меня. Убей меня, но рано или поздно я приду за тобой! Ненависть, решимость, злоба и сумасшедшая улыбка промелькнули перед глазами мужчины. Все это отчётливо виднелось на её лице. Се Цинчэн глядел на все это, однако тон его голоса был слишком спокойным: «Я не полицейский, у меня нет нужды убивать тебя». Она затряслась, так как и вовсе не ожидала подобного ответа. Скалясь, женщина уставилась на него. — Тогда, чего же ты хочешь? — Он хочет помочь тебе с полицией, — после того, как Хэ Юй передал Се Сюэ на попечение медсёстрам, он подошёл поближе к Се Цинчэну. В темноте было трудно разглядеть выражение его лица. — Он хочет, чтобы ты рассказала обо всём властям. — Я не буду! — Цзян Ланпэй начала истерически кричать. — Я не буду! Никто мне не поверит! Я не пойду! Лжецы… Вы все лжецы! Однако Хэ Юй медленно к ней приблизился. — Зачем ты вмешиваешься?! — сурово произнёс мужчина и повернул голову в сторону парня. — Се Цинчэн, ты не понимаешь её. Ты так долго с ней разговаривал, но кроме ругательств с её стороны, она хоть раз прислушалась к тебе? Парень поравнялся с ними, оттянул мужчину назад и помог Цзян Ланпэй встать на ноги. С невероятной силой она сразу же направила скальпель на Хэ Юя. Но после его слов, её рука застыла. Он сказал: «Цзян Ланпэй, я тоже болен». Их лица находились на расстоянии меньше вытянутой руки, его миндальные глаза отражали взгляд сумасшедшей. Если бы она не остановилась и полоснула лезвием, он, вероятно, был бы уже ранен. Но Хэ Юй, видимо, был где-то не здесь. Его тело держалось в напряжении, но лицо совсем не выдавало никаких эмоций, будто он разговаривал с совершенно обычным человеком. — Ты знаешь, я тоже сумасшедший. В тишине она передала ему скальпель. Когда оружие исчезло из её рук, Цзян Ланпэй внезапно оказалась без защиты и опасность немного уменьшилась. Она посмотрела на бледное лицо Хэ Юя. — Ты… Но у него не было никаких намерений ранить её. Протянув руку и погрузив пальцы в её торчащие во все стороны волосы, он коснулся виска и заправил пряди ей за ухо. Глядя в глаза, парень промолвил: «У меня редкое заболевание. Просто посмотри на меня — я псих, но разве это заметно?» Хотя женщина до сих пор была осторожна в своих действиях, она действительно принялась глядеть на него с долей опасения и даже начала обнюхивать его. Хэ Юй свободно позволил ей использовать самые примитивные животные инстинкты, чтобы подтвердить его слова. Возможно, у каждого есть свои способы, чтобы оставаться в безопасности; быть может, у психически больных людей лучше развито шестое чувство. В конце концов, Цзян Ланпэй тихо подтвердила: «Так и есть». — Верно. — Тебя кто-то обидел? — Я таким родился. Хэ Юй равнодушно сказал: «Мне даже некому отомстить». Цзян Ланпэй: «...». — Однако, хоть я и болен, они поверят каждому моему слову. — Почему? Парень улыбнулся. Тучи немного разошлись в стороны, под лунным светом его глаза отсвечивали золотом и холодным серебром, а его острые клыки зловеще сверкнули. Он придвинулся поближе, будто собирался поделиться особым секретом со своим приятелем, и прошептал ей на ухо мягким низким голосом: «Потому что, в отличие от тебя, я умею притворяться». — Ты притворяешься дураком, а я — обычным человеком. На его лице играла лёгкая улыбка, но глаза были полны леденящего душу мороза. — Я притворяюсь уже девятнадцать лет, но только некоторые люди смогли обнаружить, что со мной что-то не так. Полезное умение, да? На мгновение лицо Цзян Ланпэй смутилось, но она быстро избавилась от наваждения. — Нет… Я убила человека, моё уродство уже раскрыто. — Ты можешь не верить им, но поверь мне. Сначала позволь поведать тебе небольшую тайну. Глаза женщины расширились, когда она слушала, что говорит Хэ Юй. Он поднял указательный палец и прижал к своим губам. — Скоро сюда приедет полиция. «!!!» Её зрачки сузились. — О чём ты? Они вызвали копов? Они всё-таки вызвали полицию! Предатели… — Это сделал я, — Хэ Юй всё ещё оставался спокоен. — Почему ты… Мы ведь похожи… Почему ты на их стороне, ты должен… должен… Женщина начала произносить что-то бессвязное. — Я на твоей стороне. Но разве ты не хочешь разрушить репутацию Лян Цзичэна? После двадцати лет мучений ты просто позволишь ему умереть? Его будут считать жертвой, наверное, даже увековечат, как великого деятеля, преподнесут ему кучу цветов на могилу, в то время, как родственники будут оплакивать его? А тебя просто посчитают убийцей, особенно, с таким психическим состоянием… Газеты выберут самое отвратительное твоё фото и разместят на главном развороте, все увидят в тебе зверя, который кусает при малейшем движении. Никто и не узнает о твоих мучениях, а когда ты умрёшь, все будут поклоняться ему, а тебя забудут. Это того стоит? «...» — Если расскажешь обо всём полиции, тогда у тебя ещё будет шанс на жизнь. Репутация Лян Цзичэна разрушится, и он умрёт дважды — как личность и как физическая оболочка. — Хэ Юй склонил голову, произнося свою речь очень тихо. — Это было бы хорошим планом, почему же ты не хочешь так поступить? На несколько секунд её тронула речь парня. Однако издалека послышался вой сирен. Полицейские приближались к лечебнице со всех сторон. — Выходите из машин! — Быстро выходите! Взгляд Цзян Ланпэй изменился. Она ещё раз взглянула на охранников, норовивших остановить её. Хэ Юй мягко придержал женщину и промолвил: «Пойдем посмотрим вниз. Просто взгляни… Перед тем, как… Должен же здесь быть хоть какой-то лучик света». Женщина, дрожа, словно околдованная, прошла к ограждению на крыше и резко схватилась за ледяную металлическую трубу, наклонила голову и устремила взгляд вниз. Такого она ещё никогда не видела за все свои двадцать лет «заключения». Полицейская машина, мигающая красным / синим светом, отражалась в её размытом видении. Кажется, что все обиды, стыд и страдания, которые она пережила, могли быть освещены, и тёмную комнату, которая была тусклой в течение двадцати лет, также зальёт яркий свет. Смотря на всё это, её эмоции внезапно вспыхнули, а на глаза накатились слёзы. Она медленно повернула голову назад. На ночном ветру, в своем красном длинном платье — это была женщина, которая хотела удовлетворить жажду мести, которая под предлогом заботы о лжэпациенте, купила наряд, чтобы надеть в ответственный момент. — Так ярко… — тихо пробормотала она, — как рассвет. — Спасибо, но… Последние несколько слов, слетевших с её губ, перекрывали голоса полицейских внизу из мегафона: «Все, кто оказался в ловушке, пожалуйста, успокойтесь! Не идите к лифту! Попробуйте найти источник воды и приложите мокрую тряпку к лицу! Прикройте рот и нос! Пожарные уже прибыли! Вас скоро спасут!». Глаза Цзян Ланпэй потускнели: «Слишком поздно». «Двадцати лет достаточно, чтобы заставить меня всех ненавидеть». «Когда вы ворвались в кабинет, мой план подошел к последней стадии». «Мальчик, я больше не смогу отступить». В подтверждение её слов раздался взрыв: Бум! Персонал, запертый на крыше, в панике бросился к краю, чтобы увидеть, что рядом со зданием, где ранее находилась прачечная, плотно запертые двери и окна разлетелись в пух и прах, и теперь на их месте бушевал настоящий свирепый огонь. Освещенная огнём, Цзян Ланпэй медленно произнесла: «В лечебнице Чэнкан есть кое-что интересное. Лян Цзичэн построил здесь много тайных комнат, которые заполнены бензином и взрывчатками… Однажды он сказал, что стоит ему нажать на скрытую кнопку в своём кабинете, как всё вспыхнет в течении десяти минут…» — Система дымовой сигнализации и система наблюдения в этом призрачном месте давно вышли из строя. Я узнала всё подробности, лёжа с ним в постели. Я знаю Чэнкан намного лучше, чем кто-либо другой. — Я не собиралась пользоваться этой возможностью, но вы пришли именно в тот момент, когда я сидела рядом с трупом… Мне не хочется оказаться в руках полиции, поэтому пришлось нажать на кнопку, когда вы пошли вызволять девушку. Се Цинчэн: «Ты…!» — Да, я привела вас всех сюда, чтобы выиграть время. Когда огонь распространится, никто не сможет уйти, все умрут вместе, после смерти не будет такой сильной боли… Теперь я должна быть здесь, — грустная улыбка коснулась её лица. — Уже поздно. — Слишком поздно… — Я опоздала, и вы, ребята, тоже опоздали… — Это не так! В порыве ветра раздался незнакомый хриплый голос, Цзян Ланпэй внезапно повернула голову и обнаружила, что по той части стены, которую ещё не успел тронуть огонь, кто-то взбирался наверх с помощью троса. В защитной одежде пожарный был похож на медведя. Он, наверное, не успел услышать, о чем они говорили. Когда мужчина поднялся, до него дошли лишь остатки их разговора. Разве не пора ли засомневаться в его профессионализме? Пожарный ступил на крышу и закричал: «Ещё не поздно! Быстрее! Идите сюда! Поторопитесь! Огонь горит на северной стороне! Скорее! Женщины и дети идут первыми!» — Я! Я первая! Молоденькая медсестра была напугана. Увидев спасателей, спускающихся на землю, она заплакала и побежала к ним. Некоторые из них поднялись по веревочной лестнице и начали уводить людей, попавших в ловушку. Они действовали быстро, чтобы успеть к тому времени, пока огонь не вышел из-под контроля. Се Сюэ и другие сотрудники женского пола были первыми, кого начали спасать. Пожарный крикнул Цзян Ланпэй: «Женщина! Скорее сюда! Что вы делаете?! Мы вас спасём! Не бойтесь! Мы отвезём вас домой!» Цзян Ланпэй внезапно задрожала, как будто её поразил электрический ток. Она стояла под высокой водонапорной башней, и сильный ветер развевал её алое платье. Где же её дом? Кто она? Если её спасут, куда ей идти? Она долгое время сходила с ума и уже давно забыла, как выглядит внешний мир, её жизнь — это секретная комната, тысячи фотографий, полные ненависти и бесконечно обозлённое сердце, в котором поселилось несчастье. Она хотела отправиться в ад вместе со всем, что здесь происходило. Цзян Ланпэй просто ждала, когда разгорится огонь, ждала, когда он распространится, унесёт всю тьму в небо, в котором появится первый луч утреннего света после долгой ночи. — Скорее, идите сюда! После того, как окна на первом этаже были уничтожены взрывной волной, огонь больше не был таким покорным и тихим, как прежде, он превратился в пылающего дракона, ревущего от гнева и выпускающего чёрный дым. Цзян Ланпэй с дрожью сделала шаг вперед. Затем она остановилась и посмотрела на водонапорную башню позади себя. Её использовали довольно редко, и воды в ней было не так много. Правда, это была не вода. Холодная улыбка пробежала по ее губам. Это был бензин, который она получила из резерва после того, как бесчисленное количество раз пользовалась ключом без ведома Лян Цзичэна, и в корсете её платья скрывалась вещь, которая позволила бы ей «подняться к небу». — … — Хэ Юй, иди сюда! Се Цинчэн резко отреагировал и схватил его за руку, чтобы отбежать в противоположную сторону. В то же время, когда они отошли назад, Цзян Ланпэй улыбнулась, вынула из лифа стальную зажигалку, зажгла её и швырнула в водонапорную башню, с которой скапывало топливо… Бум! Пламя внезапно закрутилось и мгновенно охватило фигуру Цзян Ланпэй целиком! Се Цинчэн схватил Хэ Юя и упал на землю. Волна тепла позади него была ошеломительной. Взрыв поверг пожарных в шок. Они наблюдали за тем, как женщина раскрыла руки и подняла голову вверх, словно ожидания, что боги заберут её с собой на небо. Се Цинчэн и Хэ Юй повернулись: «...» Повсюду вспыхивали искры! Сильный палящий огонь выплевывал ужасающий чёрный дым! Из огненного столпа, словно выглядывало какое-то существо с зубами и когтями, в то время, как густой дым, казалось, смешался с печальным плачем женщины. Языки пламени танцевали, раскалывая землю, бушующий огонь и дым казались живыми и нерушимыми, уносясь ввысь. «Прошло двадцать лет, мне некому верить». «Пути назад нет». «Люди с небес заберут меня, я улечу». Я никогда не вернусь назад. Автору есть, что сказать: Здесь ещё есть несколько загадок, например, когда наш господин Хэ успел вызвать полицию… Я знаю, у вас могут возникнуть вопросы, но не волнуйтесь, в будущем вы всё поймете. Мини-театр: Се Цинчэн. Связывать меня — самая глупая вещь в мире… Даже если ты забыл, что мои родители были полицейскими, разве нельзя догадаться, сколько мне пришлось работать с хирургическими узлами в колледже? Я могу завязать веревку одной рукой. Хэ Юй. Я запишу себе это и запомню.