История болезни/Медкарта/病案本

— Ты тоже психически болен? — Хэ Юй строго посмотрел на него.- Ответь мне! Он не переставал задавать ему вопросы. Се Цинчэн оставался бледным под давлением юноши и медленно закрыл глаза. Он не боялся Хэ Юя, но сила Губительной крови оказалась жестокой и властной, безудержно подчиняя его тело. Все изменилось. Мужчина никогда раньше не подвергался воздействию такого количества крови, но на этот раз в его организме ее оказалось намного больше. Даже между его зубами и губами оставалась красная жидкость, которой Хэ Юй вымазал его в яростном поцелуе. Такая доза была чрезмерной. Таким образом, каким бы сильным не было сердце мужчины, его тело продолжало чувствовать неконтролируемый страх и внезапно задрожало перед лицом агрессивности Губительной крови. — Се Цинчэн… Его талия сотрясалась в руках Хэ Юя, поэтому парню показалось, что прежде он никогда не чувствовал подобной реакции. Хэ Юй посмотрел на Се Цинчэна, на его длинные ресницы и слегка холодные губы. Каким бы жалким ни было тело этого человека, его аура оставалась непреклонной. Мужчина мог вытерпеть такое влияние. На его лбу выступил пот, а лицо, по сравнению с темно-синей полицейской формой, казалось белым. В конце концов, он выжил лишь благодаря своей настойчивости. Принуждение Губительной крови постепенно исчезло. Спустя некоторое время дрожь в теле Се Цинчэна утихла, он поднял взгляд на юношу и низком голосом промолвил: — Известно ли тебе, что в нынешнее время каждый человек психически болен? Твоя кровь может влиять на меня, потому что я попробовал ее на вкус, — его голос был слабым и очень охрипшим, однако мужчина был в себе, несмотря на слабость. — Поэтому в этом нет ничего странного, — он поднял руку и медленно оттолкнул Хэ Юя. Однако тот не сдвинулся с места. — Ты все еще врешь мне. Се Цинчэн ничего не сказал. — Боюсь, это все ложь. Теперь я знаю, что ты продолжаешь лгать мне, почему ты так поступаешь, Се Цинчэн? Все, что ты рассказал мне и всем остальным, что из этого правда? Мужчина не ответил, хотя он уже не находился под влиянием Губительной крови, последствия от ее эффекта все еще оставались в его теле. Это привело к головокружению и чувству слабости. Он на мгновение прислонился к двери и убрал от себя руку Хэ Юя, чтобы у него была возможность уйти. Такое поведение, без сомнений, разгорячило и без того возбужденного юношу, который продолжал удерживать его за талию. Он плотнее прижал его к двери. — Если не скажешь правду, сегодня ты отсюда не выйдешь. Се Цинчэн был похож на человека, который только что выстоял в борьбе за жизнь. Его взгляд все еще оставался рассеянным, он не мог сосредоточиться и слабо глядел перед собой, однако его тон был суров. — Отпусти меня. В ответ Хэ Юй взял его руки и поднял над головой, прижав их к двери. Он уставился на мужчину, а затем внезапно склонил голову и поцеловал. Поцелуй оказался очень мощным, так как у Се Цинчэна не осталось сил на противостояние, Хэ Юй быстро проник языком ему внутрь, попадая во влажный и мягкий рот и пытаясь заставить его вкусить еще больше своей крови. Его действия были необузданными, так как он не встретил особого сопротивления. Когда Хэ Юй немного отстранился, его губы коснулись мокрых губ Се Цинчэна, они оба взволнованно вздохнули, однако возбуждение молодого человека исходило от похоти, в то время как мужчина был на пределе из-за недостатка кислорода. — Если не скажешь правду, я опять воспользуюсь своей кровью. Хэ Юй нежно коснулся губ Се Цинчэна, а затем спустился к его челюсти, он двигался вверх и вниз, чтобы окровавленным ртом задеть его высокую переносицу. — Сколько раз ты уже говорил об этом? Была бы у меня возможность освободиться от тебя, я бы уже это сделал. Если не веришь мне, тогда вперед. Хэ Юй уставился на него ненавидящим взглядом. Ему действительно хотелось убить Се Цинчэна, раскрыть все тайны этого холодного тела. Но он не мог устоять перед ним. Возможно, у него тоже была Губительная кровь, которую он не мог распознать, вдруг она могла вызывать желание? В противном случае, каждый раз, когда он видел этого человека, ему хотелось без остановки целовать и обнимать его. Хэ Юй не любил мужчин. Они никогда ему не нравились. Он смотрел на Се Цинчэна, который отказывался его слушать. В его горле словно застрял ком и он вновь поцеловал его красные губы. — Тебе всегда предстоит выбирать между правдой, высказанной телом или правдой, которую ты можешь объяснить ртом. Кажется, ты предпочитаешь первое. Их влажные рты переплелись, а аура желания разгоралась все больше и больше. Се Цинчэну больше не хотелось кусать Хэ Юя. Поэтому парень усилил напор и начал яростно целовать его. Их языки столкнулись и послышался мокрый звук, когда юноша начал посасывать язык Се Цинчэна. Ему хотелось свести его с ума. Получить от него ответы. Выпить его кровь. Поиметь его тело. Это все принадлежало человеку, который находился в его объятиях и чувствовался таким твердым и сильным, что Хэ Юя из-за этого накрывало всевозможными эмоциями. Его сознанием и телом манипулировали с каждым новым движением Се Цинчэна. В конце концов, кто кого контролировал? После страстного поцелуя желание молодого человека требовало освобождения. Поскольку Се Цичнэн отказался говорить правду, Хэ Юй не захотел отпускать его. Он всегда хотел что-то получить от него, чтобы заполнить пустоту в сердце. Поэтому парень терся об него еще сильнее, одна его рука начала свободно блуждать по телу мужчины, а вторая удерживала его за затылок, поворачивая голову в стороны, чтобы изменить угол поцелуя. Он был уверен, что Се Цинчэн и Ло Жоцю никогда так не целовались, поскольку, казалось, мужчине было не совсем удобно этим заниматься. Также стало очевидно, что он не тот человек, который возьмет на себя инициативу и поцелует партнера, а так как Ли Жоцю женщина, она не была достаточно сильной перед этим человеком. Хэ Юй вновь расстегнул пиджак Се Цинчэна. Он уже давно с ним не делал этого. По крайней мере, для него это было давно. Наряду со всеми этими тайнами и происходящим, желание прикоснуться к настоящему Се Цинчэну усиливалось. После слишком затяжного поцелуя он едва не задохнулся и немного отстранился, их разъединяющиеся губы издали легкий звук, заставивший мужчину слегка залиться краской. Глаза Хэ Юя оказались краснее, чем у Се Цинчэна, их заполнила паутина похоти и недовольства, которая была обращена прямо к нему. — Если не хочешь говорить мне правду, тогда не вини меня в том, что я с тобой делаю, — сказав это, он положил руку на серебряную пряжку ремня Се Цинчэна. Его сердце было таким горячим, что он хотел сразу же приступить к делу. Однако мужчина не хотел этого и крепко ухватился за пояс, чтобы помешать его движениям. Костяшки его пальцев побелели. Они тихо сражались в тишине, Се Цинчэн чувствовал, что парень трется о нижнюю часть его живота через одежду. Это ощущение вызвало внезапную боль в его голове. Он яростно сопротивлялся. Казалось, будучи в полицейской форме, это никогда не должно было произойти. Поэтому у Хэ Юя на сей раз не было бòльшего преимущества, так как Се Цинчэн оказался слишком зол. Они оба не знали, что происходит и оба пострадали. В момент борьбы, у молодого человека зазвонил телефон. Он не собирался отвечать и продолжал тянуть Се Цинчэна за форму и поворачивать его голову, чтобы поцеловать его в бледную шею. Но звонок продолжался, из-за чего Хэ Юй, в конце концов, разозлился, поэтому сердито достал телефон и попытался отключить его. На экране появилось уведомление о шести пропущенных от господина Хуаня. Седьмой звонок настойчиво не хотел прекращаться. Парень ничего не мог с этим поделать и яростно посмотрел на Се Цинчэна покрасневшими глазами, а затем вздохнул и принял вызов. «Люй Чжи Шу здесь». Она не предупреждала о приезде и хотела сделать сюрприз сыну. Услышав об этом, Хэ Юй уставился на мужчину перед собой, которого он прижал к двери. Какой еще, блядь, сюрприз? «Скорее иди сюда, ей сказали, что ты на съемках, поэтому она ждет тебя в шатре для режиссеров». Повесив трубку, Хэ Юй решил сперва успокоиться. На это ему потребовалось несколько минут. Он, наконец, посмотрел на Се Цинчэна. — Офицер Чэнь уезжает сегодня, да? Его губы были влажные, одной рукой он оперся о дверь, а второй погладил мужчину по лицу. — Жди меня, вечером я приду к тебе в номер и мы продолжим.

***

Люй Чжи Шу пришла не одна. Хэ Ли вернулся приехал домой на зимние каникулы. В этом году Хэ Цзивэй и Люй Чжи Шу собирались отпраздновать Новый год в Хучжоу. Хэ Ли отличался от Хэ Юя. К нему с детства относились хорошо, он лишь мог поплакать о своих проблемах по телефону. В конце концов, ему пришлось последовать за мамой в Хучжоу. Сердце Хэ Юя разгорячилось из-за поведения Се Цинчэна, поэтому, столкнувшись лицом к лицу с братом, которого он давно не видел, его глаза внезапно сосредоточились на нем. Хэ Ли уже был старшеклассником, но не таким красивым, как брат. Тем не менее, он был похож на члена семьи Хэ и в целом казался симпатичным молодым человеком. — Хэ Юй пришел, — Люй Чжи Шу с сыном увидели что-то на экране режиссера, оглянувшись назад, они заметили появление парня. Женщина улыбнулась и подтолкнула Хэ Ли. Тот посмотрел на нее, словно малолетний преступник. — Я не хочу! Хэ Юй был рад тому, что испил крови Се Цинчэна и высвободил свои эмоции, поэтому не чувствовал себя слишком раздраженным. Иначе, если бы он был в таком состоянии, то убил бы своего брата прямо у всех на глазах. Теперь, когда парень мог взять себя в руки, он слегка улыбнулся и уже не был так груб, когда увидел родственников. Хэ Ли немного ревновал. Ему была заметна разница между видео и фото из сети и реальным внешним видом брата. Хэ Юй выглядел намного лучше, он был красивым с белоснежной кожей и красными губами, словно слива в снегу. Но в то же время он был очень высоким и изящным, в нем не было ничего женского, кроме сильного чувства угнетения. Хэ Ли также не был так хорош во всех предметах, как когда-то был Хэ Юй, даже его внешность, по сравнению с ним, уходила на второй план. У них одинаковые родители, но мог ли Хэ Ли быть более сообразительным? Если бы его не любили больше с самого детства, он бы мог жить намного извращенной жизнью, чем старший брат. Единственное, что делало его счастливым — уверенность в том, что Хэ Юй болен. Хэ Ли точно не знал, чем, но все равно это считалось чем-то ненормальным. Временами он мрачно размышлял над тем, а что если бы его брат умер от той болезни, тогда ему бы было не с кем бороться за наследство семьи после своего совершеннолетия. Такие люди с известным происхождением иногда казались даже хуже тех, кто родился в обычной семье. Отпрыски зажиточного рода всегда привыкли лгать друг другу. В Яньчжоу у Хэ Ли было много друзей и это оказало на него особое влияние, поэтому подобные мысли стали для него неизбежны. Чем старше он становился, тем больше его сравнивали с Хэ Юем. Враждебное отношение к брату росло, а сам он становился несчастнее. К слову, он бы предпочел видеть своим братом Вэй Дунхэна. Тот был ничем иным, как мусором, который как раз мог подчеркнуть его превосходство, и это казалось именно то, чего он добивался. Хэ Юй подозрительно посмотрел на старшеклассника, однако не мог четко понять, о чем думает Хэ Ли. Он холодно усмехнулся и поднял руку, чтобы потрепать его по голове, однако приложил к этому больше силы. — Ты подрос. — Ты что делаешь? Бьешь меня? — Хэ Ли вскочил и отодвинулся, застенчиво жалуясь матери: — Мама, он меня ударил! Однако юноша не ожидал, что мать ему не поможет и просто слегка зайдется в кашле. — Твой брат давно тебя не видел, он просто счастлив, почему говоришь, что тебя бьют? Не капризничай. Хэ Ли был в шоке, даже Хэ Юй слегка приподнял брови в удивлении, глядя на Люй Чжи Шу с несколько трудночитаемым выражением лица. Она подошла и обняла его. — Я взяла с собой Хэ Ли, чтобы вы встретились, завтра отправлю кого-нибудь в Хучжоу, пусть в доме наведут порядок. Это именно то, о чем когда-то давно мечтал Хэ Юй — быть в окружении семьи. Однако теперь, когда его мечты начали воплощаться в реальность, он не чувствовал себя приятно взволнованным. Вероятно, это потому, что он ждал слишком долго, к тому же произошло много всего и все изменилось. — Давай поужинаем вместе. Хэ Юй хотел сказать, что у него уже есть планы, но Люй Чжи Шу произнесла: «Доктор Энтони тоже хотел бы приехать сегодня вечером». После этого уже было неуместно отказываться. Ему удалось избавиться от Чэнь Маня, но теперь придется идти на ужин, он был очень недоволен, поэтому выражение его лица стало отрешенным, ему даже не хотелось притворяться радостным. — Ладно. Энтони приехал к вечеру, но, казалось, он не желал присоединяться к съемочной команде и решил просто подождать всех в ресторане, который уже забронировал Хэ Юй. Когда они устроились за столом, Энтони посмотрел на парня. — Господин Хэ, ваше самочувствие в последнее время оставляет желать лучшего, верно? — …Нет. — Вы не ответили на мое сообщение, поэтому я немного переживал. У меня появились здесь дела и я решил навестить вас. Хэ Юй сперва был ошеломлен, но вспомнив об этом, он почувствовал смущение. Дело не в том, что он специально игнорировал сообщение, а в том, что когда ему его прислали, он смотрел на фото Се Цинчэна и занимался неприличными делами. Он удалил уведомление о новых сообщениях от Энтони и даже не вспомнил об этом. Так как мужчина все еще чувствовал ответственность за пациента, Хэ Юй слегка смутился, поэтому налил вина в бокал и протянул ему. — Простите, я так занят на работе, что иногда просто забываю ответить. Энтони оказался снисходительным человеком. — Я твой личный врач, не стоит извиняться передо мной. — Мы должны уважительно относиться друг к другу. — Да, но есть еще и человеческий фактор, — улыбнулся Энтони. — Чем больше пройдет времени, тем прочнее станет связь. Надеюсь, в будущем мы станем хорошими друзьями. Хэ Юй на мгновение замолк. Он чувствовал, что всегда мечтал услышать подобные слова. Просто кто-то надеялся, что он будет первым, кто произнесет их. Парень опустив взгляд и, ничего больше не ответив, чокнулся бокалом с Энтони. Прежде, чем все выпить, он заглянул в глаза мужчины и смутно почувствовал легкое сходство между ним и другим человеком. Он никогда раньше не замечал, потому что не был особо внимательным. К сожалению, Энтони все-таки оставался Энтони. Он бы никогда не был Се Цинчэном. Тогда все его речи были бы бесполезны. Перед отъездом мужчина оставил лекарство Хэ Юю. — Не забывай вовремя принимать таблетки. Хэ Юй поблагодарил его и они попрощались с ним, затем парень покинул ресторан, сообщив, что у него еще есть дела. Как только он ушел, Хэ Ли почувствовал себя оскорбленным. — Ма, почему ты так внезапно стала так хорошо относиться к этому горшку с лекарствами*? Мне это не нравится. *药罐子 yàoguànzi горшок для варки лекарств, (обр. о человеке, любящем чрезмерно употреблять лекарства или вечно больном). — Он же твой брат, мы просто должны узнать, как у него идут дела, — увидев выражение лица Хэ Ли, Люй Чжи Шу тут же добавила: — Но ты все равно останешься тем, кого мама любит больше всех. Юноша продолжил дуться, очевидно, что у него было намного больше амбиций, чем у Хэ Юя. Его избаловали с самого детства. Он просто хотел быть «неповторимым», а не «лучшим». Хэ Юю было все равно на эту ерунду, его сердце уже мертво для этой семьи, и если бы он хотел согреть его, у него бы это не получилось сделать даже под палящим солнцем. Он вернулся в отель и с разрешения господина Хуаня попросил ключ-карту от номера Се Цинчэна. Несмотря на то, что сегодня произошло много неприятных и неожиданных вещей, было то, что могло, наконец, сделать Хэ Юя счастливым — это уход Чэнь Маня. От него все еще пахло алкоголем, но он оставался трезв. Войдя в лифт, парень посмотрел на время в телефоне — уже было больше десяти вечера. Се Цинчэн, должно быть, уже принял ванну и собирался лечь спать. Хэ Юй почему-то вспомнил мужчину в халате, тогда он поцеловал его по ошибке. Сердце, которое Люй Чжи Шу была не в силах согреть, внезапно стало горячим. Молодой человек остановился перед дверью номера Се Цинчэна. В коридоре было темно, и он без стыда провел ключ-картой по замку. Раздался щелчок. Внутри было еще темнее, чем снаружи, горел лишь один ночник в задней части комнаты. Хэ Юй вошел в комнату без приглашения, может быть, он этого и не осознавал. Все-таки парень считал Се Цинчэна человеком, с которым он спал, что же плохого в том, что он пришел к нему в номер? Однако он внезапно услышал слабый вздох со стороны кровати в глубине комнаты, покрытой мраком. Хэ Юй уже не девственник, как же ему не знать, что это за звук? Он был в шоке.