История болезни/Медкарта/病案本

Чтобы упорядочить работы Цинь Цыяня потребовалось много времени. Однако врачи всегда были слишком заняты, поэтому Се Цинчэн больше не мог делать несколько дел одновременно, как это было раньше, до принятия лекарства. Подумав об этом, он, наконец, обсудил все с Ли Жоцю и решил уйти из больницы, чтобы работать в университете. Тогда Ли Жоцю уже утратила свою любовь к нему, примерно в то же время она встретила женатого мужчину, с которым позже изменила мужу, так что женщина не была заинтересована в его проблемах. Но Се Цинчэн всегда оставался ответственным человеком, он женился на ней и решил принимать препарат для реабилитации своего состояния, чтобы стать нормальным. Если бы он собирался дожить только до сорока лет или если бы не было вариантов контролировать свой организм, он бы не стал жить с женщиной. Хотя Се Цинчэн казался эмоционально равнодушным, он делал все возможное, чтобы иметь обычную жизнь, но Ли Жоцю искала страсть. Это было то, чего Се Цинчэн не мог ей дать. В действительности тогда он думал, что если бы работал в университете, то смог бы проводить больше времени с женой на летних и зимних каникулах. Невзирая на то, что он не был любителем романтики, просмотр кино и прогулки на природе всегда оставались в его планах, также он считал, что это и есть те обязательства, которые он должен был выполнять. Се Цинчэн написал заявление об увольнении и был готов уйти. Но тогда в больнице произошло что-то, что заставило его остановиться. — Зачем им принимать такие меры безопасности? — Ах, это, — работник, который занимался демонтажем сканера на входе, почесал голову. — Понятия не имею, кажется, это из-за репортера. — Разве они не должны поддерживать идею повышения безопасности в больницах после того, что случилось с Цинь Цыянем? Второй работник немного любил посплетничать и, увидев, что Се Цинчэн заинтересовался этой темой, подошел к нему и тихонько сказал: «У того журналиста появилась идея, кажется, ему пришло в голову, что людям было бы неплохо рассмотреть это дело под другим углом. Взгляните на количество просмотров этой статьи». Он протянул свой грязный мобильный телефон Се Цинчэну. Мужчина увидел сайт одного известного новостного портала. В статье разместили фотографии этого человека — толстяка в очках, который выглядел вполне себе дружелюбно, но если присмотреться, то казался зловещим. Все еще находясь в вестибюле больницы, где постоянно ходили люди, Се Цинчэн провел пару минут, внимательно вчитываясь в написанное. Порой слова гораздо более ужасны физического насилия. Сойтись в рукопашном бою в подворотне проще всего* *窄巷短兵相接处，杀人如草不闻声 (досл. в узком переулке сойтись в рукопашном бою, убить человека так же легко, как косить траву — убьешь человека и никто не услышит). Журналист написал, что медицинскому учреждению требуется повышение уровня безопасности в больнице. «Беременные женщины, дети и пожилые люди должны быть проверены перед входом в больницу. Также часто у двери можно наблюдать длинные очереди, когда я увидел серьезно больных пациентов, не мог не задуматься о качестве медицинской помощи». Статья, казалось, была хорошо аргументирована, этого достаточно, чтобы оживить сердца людей. Се Цинчэн не дурак. Он прочитал и все понял. После того, как Цинь Цыянь погиб, меры безопасности Шанхайской первой больницы были значительно улучшены, из-за чего управление подверглось критике. Изначально заведующий хотел постепенно улучшить состояние охранной системы, но кто бы мог подумать, что случайная статья вызовет такой переполох, особенно фотографии пациентов, держащих зонтики у двери с грустными лицами, ожидающими входа по очереди, такие снимки распространились по сети довольно быстро. Начальник больницы забеспокоился, поэтому приказал рабочим убрать сканер у входа, надеясь снизить риск общественного возмущения. Конечно, врачи также сообщили, что число охранников, патрулирующих больницу, стало в три-четыре раза больше, чем раньше. Заведующий успокаивал докторов: «Поймите, уменьшение противоречий между врачами и пациентами должно начинаться с основы, мы не должны полагаться на случай». Кто не знает, что противоречия между врачами и пациентами следует пресекать на корню? В чем заключается причина этих разногласий? Это лишь человеческая натура. Но врачи не могут ее лечить. Если есть проблемы, то этим займутся журналисты и работники СМИ… Пусть они бросаются ножами и задают вопросы о совести. Общество должно быть толерантным, чтобы люди могли принять разные точки зрения. Этот процесс будет очень долгим и может занять десять, а то и двадцать лет. Потребуется множество людей, которые будут лить слезы и кровь, растрачивая свои жизни впустую. Человечество устроено так, что оно находится в постоянной борьбе невежества и вдохновения, терпимости и упрямства, животные инстинкты также близки к нам, оставляя следы крови в длинной реке нашей истории. Плохие плоды не могут вырасти за три-два дня, и чтобы избавиться от них потребуется больше времени. В настоящее время речь идет о том, что «фундаментальное изменение отношений между врачом и пациентом» — это своего рода капитуляция врачебной невежественности. «Я не говорю, что вы не правы, тетя, пожалуйста, послушайте меня…» «Начальник, я очень устал. У меня не было времени даже воды глотнуть с тех пор, как я пришел с утра» «Нам всем нужно поучиться у Профессора Циня и посвятить свою жизнь своему делу». Поощрение доброты — это вечная истина. Но если дело дойдет до поощрения готовности пойти на какую-либо жертву, это будет ужасно. Се Цинчэн тихо наблюдал за происходящим в больнице. Врачи, казалось, стали очень ограниченными в своих возможностях, теперь их будто связали невидимой веревкой, поймали, заставив их поставить на кон своих любимых, детей, свободу и даже жизнь. Но в этом не было необходимости. Нельзя обвинять человека в бескорыстности, нужно быть бесконечно благодарным его самоотверженному сердцу. Однако в то же время важно не воспринимать усилия врачей как должное. Правда в том, что никто не осмелился бы конфликтовать с пациентами в течение долгого времени. Больше всего было жалко молодых учеников профессора, которых на самом деле следует назвать младшими братьями и сестрами Се Цинчэна. Они буквально застряли на «острове», где никто даже не вступил в спор, когда кто-то сказал: «Цинь Цыянь сделал это». В конце концов, они, казалось, забыли, что помимо работы, являлись простыми людьми, отцами, матерями и детьми. Се Цинчэн видел, что под этим давлением молодая девушка под давлением общественности уехала работать загород на полгода, но он также знал, ее мать страдала от рака легких и это был последний раз, когда они видели друг друга. Он наблюдал за парнем, прячущимся в углу, плачущего и дрожащего после провала операции. Юноша часто спрашивал, было ли его психологическое состояние в норме и почему же ему не удалось помочь пациенту. Се Цинчэн почувствовал, как у него сжалось сердце. Это слишком больно. Он думал, что все должно было быть совсем не так. Понимание, благодарность, терпимость, куда это делось? Молодые врачи обречены умереть в преследованиях? Где свет, надежда и доброта? Им теперь всегда придется жертвовать собой? Нет. Так не должно быть. Каждый человек обязан жить хорошо, каждая жизнь равна. Жертва велика, но она никогда не будет отправной точкой для оценки величия. Следует ценить доброту и жизнь, и когда кто-то что-то предлагает, лучше поблагодарить этого человека, вместо того, чтобы просить большего. Это истина. Се Цинчэн находился за пределами этого одинокого острова и смотрел на своих младших братьев и сестер, тех, кому не было суждено узнать о том, кто он. «Могу ли я спасти их? Удастся ли мне помочь им перед уходом?» Позже случилось то, что он встретил пожилую женщину в вестибюле и они повздорили. Это событие, словно водоворот, постепенно погрузило его глубже в океан. Он больше не мог выбраться на поверхность. Се Цинчэн отвечал ей так, как он обычно общался с пациентами. Он видел того доктора, который сказал медсестре за стойкой регистрации, что если у семьи больной возникнут какие-нибудь вопросы, им следует обратиться к нему лично, а не к Доктору Се. Се Цинчэн помнил, как Цинь Цыянь утверждал, что болезнь — это не то, чего ему следует бояться, что он должен доверять сердцу, что пока он жив, нет ничего невозможного. Се Цинчэн словно видел, как старик идет под дождем c большим зонтом в руках, как протягивает ему руку и спрашивает: «Разве тебе не больно?» Он помнил, как Цинь Цыянь спросил его, решился ли он на татуировку и что она означает. — Почему ты решил поместить ее на свои шрамы? — Потому что хочу попрощаться со своим прошлым. Тот Се Цинчэн мертв, в будущем я тоже умру, вся моя жизнь станет лишь словами, написанными на воде, которые в итоге просто исчезнут. Я просто хочу быть достойным человеком, хочу сделать что-то правильное. Мужчина улыбнулся ему и провел рукой по волосам. — Да, нужно жить в соответствии с твоими желаниями, независимо от того, с какими трудностями ты столкнешься. Я очень рад, что ты так думаешь. Сяо Се, я не считаю твое спасение ошибкой. Се Цинчэн вспомнил, как посмотрел на этого человека в больничной палате в Яньчжоу, когда очнулся от комы после аварии. Взгляд Цинь Цыяня был похож на взгляд его отца. Се Цинчэн закрыл глаза и медленно открыл их. Теперь перед ним была женщина, которая по его же просьбе устроила сцену в больнице. Он смотрел на нее, но видел лишь тень Цинь Цыяня, а затем, наконец, заговорил, сказал, что жизнь врача намного важнее, чем жизнь психически больного человека. «Твоя жизнь намного важнее моей, Лао-Цинь, понимаешь?» «Почему ты так думаешь? Почему не позволил мне встретить И Бэй Хая?» «Я простой пациент, психически больной человек, живой мертвец, который бродит по этому миру более десяти лет». «Почему ты ценишь мою жизнь больше, чем свою?» Его затягивало в самый эпицентр водоворота и он продолжал тонуть. В его глазах медленно угасал свет. Его оклеветали, раскритиковали и начали высмеивать. Но, к счастью, больница вновь запаниковала из-за опасений вспышки нового конфликта. Однако этого было мало. Он подумал, что нужно действовать дальше. Се Цинчэн, наконец, вышел перед всеми и сообщил всем, что собирается уволиться. Он сказал, что боится, что он просто обычный врач, что не хотел бы потерять свою жизнь, как Цинь Цыянь. «Я знал, что когда скажу эти слова, меня будут презирать». Его коллеги никогда не узнают правду. Они плевали в него и кричали, а он с сарказмом ответил, что его учитель, его приемный отец, самый милостивый человек в этом мире сам виноват в этом. До этого момента Се Цинчэн не представлял, как жестоко было произносить эти слова. Он снял свой бейдж* и положил его обратно в коробку. *职称牌 zhíchēng pái — табличка со служебным званием или ученым званием. Затем посмотрел прямо и сказал: «Это мое последнее слово». «Позвольте уйти в темноту, откуда я и пришел». Молодые врачи должны быть умнее в будущем, им следует научиться отказывать другим и защищать себя, знать, что смерть — это не единственный способ доказать свою ценность, что надо жить хорошо. «Мой наставник отдал за меня жизнь, пытаясь защитить». «Настало время пожертвовать своей репутацией, чтобы защитить младших». Се Цинчэн опустил взгляд и покинул конференц-зал, после чего за его спиной послышались бурные обсуждения. Он надеялся, что в будущем им больше не придется жертвовать собой ради идеалов и похвалы. Все должно быть хорошо. Это именно то, чего хотел Цинь Цыянь. В 2017 году, через несколько недель после смерти доктора, Се Цинчэн уволился из больницы, запятнав свою репутацию. В том же месяце, в ответ на опасения врачей в связи с инцидентом, больница решила положительно отреагировать на общественные требования о необходимости повышения контроля безопасности. Они восстановили систему безопасности в медицинском учреждении и попросили пациентов отнестись к этому с пониманием. Но Се Цинчэн больше не мог пользоваться этими благами. Он вернулся на аллею Моюй с презрением за своими плечами. Ему пришлось оставить место, которое дало шанс на новую жизнь. Когда Се Цинчэн был ребенком, то хотел стать полицейским. Позже его родители погибли, и чтобы узнать правду, он мог лишь превратить свои мечты в эту рану на своем запястье. Затем мальчик вырос и стал врачом. Однако его наставник, ставший ему приемным отцом, умер, поэтому Се Цинчэн потерял родного человека и дом во второй раз. После увольнения он переживал глубокие психические страдания, его состояние было слишком нестабильным. Хотя благодаря его обычному самоконтролю, он смог взять себя в руки и жить дальше, но этот удар был для него слишком сильным. Се Цинчэн какое-то время даже не находил сил устроиться в университет. Он очень хорошо знал себя и больше не мог продолжать в таком духе. Даже если бы ему удалось всегда оставаться спокойным, он все равно свалился бы с ног. Если Се Цинчэн бы рухнул, он не знал, каким были бы последствия, навредит ли он жене, сестре или соседям? У него не было долгосрочных планов на жизнь, он посвятил себя собранию рукописей Цинь Цыяня, потому как только в этих знакомых штрихах и словах ему удалось найти покой.

***

— Вот почему я перестал быть твоим лечащим врачом, — пробормотал Се Цинчэн, находясь в резервуаре с холодной водой. Перед смертью он, наконец, раскрыл все свои секреты, которые хранил в течении многих лет. — Я решил оставаться спокойным и посвятить себя тому, что еще не закончил, вместо того, чтобы быть с тобой. Тогда я стал бесполезен. Может, ты раньше не замечал и не думал об этом. Се Цинчэн остановился, словно ледяная вода вот-вот могла заморозить всю его жизнь. — Но мое сердце было разбито. Я умер изнутри. Тогда мне никак не удавалось научить тебя чему-то еще, Хэ Юй. Я просто сделал свой выбор и сдался. В этом вся правда… Единственным звуком, который раздавался эхом в пустой студии, стало пение Селин Дион. Хэ Юй слушал, но долго не мог найти слов. Уровень воды поднимался к потолку, теперь их головы уже могли коснуться его. Их ждала смерть. Парень все-таки тихо ответил: — Итак, ты хотел все это забрать с собой в могилу? — Верно. — С самого начала ты не планировал рассказывать мне об этом. — Верно. — Ты… Ты знал, что мне грустно, что я пытался найти кого-то, кто мог бы меня понять, но ты все равно молчал… Он уставился на Се Цинчэна и продолжал распрашивать его. Голос молодого человека был хриплым, он не знал, что чувствует на данный момент, болело ли у него сердце или же к нему пришла грусть? — Если бы ты не сказал мне правду, я бы смог тебя понять и отпустить. Мы с тобой те люди, которым тяжело интегрироваться в это общество, почему же ты не говорил, что тоже такой, как я? Почему не был готов обнять меня? Почему не позволял мне обнять тебя? Ты не знаешь всего… Слезы побежали по его лицу и скатились в воду. — Мне очень холодно. Се Цинчэн, после стольких лет тебе не холодно? Ты когда-нибудь замерзал? Он посмотрел на него, думая о его прошлом. Ему никогда ни перед кем не приходилось так плакать. Хэ Юй мог бы и дальше слушать эту красивую песню, продолжая улыбаться. Но в тот момент он узнал, что в этом мире есть человек, похожий на него. Единственный, кто мог полностью понять его, почувствовать его боль и страдания. Оказалось, что он всегда… был рядом. Се Цинчэн говорил доверять себе, чтобы выбраться из тени своего сердца. Он однажды спросил его: «Чертенок, разве тебе не больно?» Мужчина попытался пробудить свое здравомыслие и в отчаянии сказал ему, что до тех пор, пока он жив, можно преодолеть любые трудности. «Ты должен… всегда верить своему сердцу». «Пока ты живешь, никогда не теряй надежду на то, что сможешь преодолеть свою болезнь». Но оказалось, что эти слова были основаны на опыте, закрепившимся кровью и слезами! Это был душераздирающий крик другого пациента с Психической Эболой. Се Цинчэн тоже прошел подобный путь, испытывая любовь и ненависть. Но он ничего не сказал ему. Он просто оставил его… стоять там, как дурака. Хэ Юй был один, он плакал на безлюдном островке у моря, долго не получал ответ и думал, что был последним выжившим драконом. Но оказалось, что «человек» на его алтаре имел ту же кровь в венах, что и он, скрывал такие же ужасные крылья, как у него. И Се Цинчэн… ничего не рассказал ему. Ничего! Хэ Юй зажмурился, он не мог ударить его или отругать. Он начал сомневаться в нем и был возмущен. — Се Цинчэн, я действительно ненавижу тебя. Это так больно, даже еще больнее, чем если бы ты не рассказал мне правду. Ты так сильно меня ненавидишь? Ты должен был обсудить это со мной, но до самого конца у тебя не было желания говорить об этом. Разве я не человек? Но в конце концов он вновь обнял Се Цинчэна под ледяной водой. В темном помещении было так холодно, что они едва могли дышать. В последний момент, когда вокруг никого не оказалось рядом, их ждала смерть. Умирающий дракон крепко цеплялся за него, плакал и дрожащими от холода пальцами, казалось, он пытался задушить Се Цинчэна в своих объятиях. Они были двумя самыми одинокими людьми на небесах и на земле. Перед смертью один из них, наконец, снял маску, позволив другому увидеть их схожесть. В то время, как другой, все же пожалел его и сказал, что он не одинок. Вода уже попадала в рот и в нос — их жизнь будет решена в одно мгновение. Глаза Хэ Юя были красные, и он посмотрел на Се Цинчэна. Казалось, во взгляде парня была ненависть, обида и прощение. В нем бурлило слишком много эмоций, он стремился одержать свою последнюю свободу, в то время как эти глаза все еще могли выражать радость и гнев. Бесконечное лето с бесконечным цветением. Дракон, покрытый шрамами, закованный в тяжелые кандалы, окутанный тайнами и грехами, превратился в человека и решил остаться с маленьким драконом. Он смотрел на мальчика, сидящего на ступеньках. Словно смотрел на себя сквозь многие года. Протянув руку, которая обрела человеческий вид, маленькому дракону. В его глазах отразилась фигурка ребенка. Он спросил не больно ли ему, потому что знал, что это так. Боль в сердце недостойна того, чтобы ее упоминали перед болью отчаяния. Се Цинчэн пережил столько горя, что это могло бы сокрушить великана. Он знал, что его жизнь не будет долгой, поэтому чувствовал себя бесполезным. Мужчина понимал, что никто еще не выходил из этого болота живым, поэтому ему придется провести там остаток своей жизни. Но он не мог рассказать Хэ Юю о том, насколько велика эта боль. Се Цинчэн знал, что мальчику требуется поддержка от такого же человека, как он. Дело было не в том, что у него не было ни малейшего сострадания. Однако он был очень занят, поставив себя в жесткие рамки, не говоря уже о Хэ Юе. Когда Се Цинчэн был в силах, он помогал ему. Но это была последняя энергия, которую он мог оставить после себя. Ее не так уж и много. Но он все отдал Хэ Юю. И потерял свои мечты ради правды. Потерял здоровье ради сестры. Потерял смысл жизни, чтобы преодолеть свой недуг. Он полностью утратил мир и спокойствие. Се Цинчэн потерял родителей, приемного отца, дом, который ему удалось найти, он потерял свой белый халат, когда решил уволиться, чтобы защитить своих младших коллег, которые и не знали о нем, ему даже пришлось уйти на время из университета, из-за недавних событий. После той дождливой ночи он больше ничего не мог выдержать. Он навсегда потерял покой. Ради ясности разума ему пришлось пожертвовать эмоциями. Он постоянно твердил Хэ Юю, что нужно держать себя в руках, но это не было требованием или приказом. Этот покрытый кровью дракон научил маленького дракончика двигаться дальше по пути, покрытому шипами. Он надеялся, что его смогут понять. Это… все, что у него осталось. Се Цинчэн находился рядом с Се Сюэ, научил мужественности Чэнь Маня, стал сыном для тети Ли и Лао-Циня. Он защитил врачей. Отдал знания студентам. Его телу было больно, но он хранил в нем свои грехи, недоразумения, тайны и боль. Се Цинчэн держал все это при себе. Весь этот пережитый опыт был бесполезен для всех, кроме Хэ Юя. Поэтому он рассказал ему. Это было последнее, что осталось в его теле, после того, как потерял себя. Хотя Хэ Юй не очень ценил это и никогда этого не хотел, он всегда думал, что сказал что-то неправильно, что он этого не поймет, что к нему невозможно проявить сочувствие. Но он больше ничего не мог ему дать. Он никогда не собирался делать этого, но к ним пришла смерть. Дракон умрет вместо с маленьким дракончиком. Именно в этот момент он расправил крылья, вытянул хвост, встряхнув пыль и уничтожил свое смертное тело, сотрясая остров невероятно громким ревом. Се Цинчэн повернул голову и посмотрел на Хэ Юя во взгляде которого читалось непонимание происходящего. — В этом вся правда. Парень, несомненно, был обижен на него. Он негодовал. Никто бы не почувствовал облегчение от того, что вас так долго водили за нос. Но теперь он ощущал что-то, чего раньше никогда не знал. Эти эмоции маленький дракон почувствовал, когда увидел глубокие шрамы на теле Се Цинчэна. Они были настолько грубыми, что сквозь них можно было бы разглядеть кровь, плоть и кости, а также замедленное сердцебиение больного дракона. Обычный человек уже бы давно умер, если бы имел такие травмы. А если бы не умер, то определенно молил бы о смерти. Се Цинчэн доверял мужеству и силе сердца в каждый трудный момент своей жизни, которая была полна боли. Вода дошла до их глаз. Они уже почти не могли дышать, время от времени им приходилось тянуться вверх, чтобы захватить немного воздуха. Но потолок студии был плоским, сбоку находилась узкая платформа под наклонным углом, благодаря которой можно было бы получить еще пару минут жизни. Однако это станет возможным только если один из них полностью погрузится под воду, возможно, это мгновение спасет кому-то жизнь. Хэ Юй молчал. Он был немым перед лицом правды. Затем он сделал то, чего Се Цинчэн не ожидал. У молодого парня даже при таком сильном истощении все еще имелось больше сил, чем у мужчины. Поэтому тот не мог сопротивляться, когда Хэ Юй внезапно подтолкнул его к той платформе. Се Цинчэн не мог с ним бороться. Он был слаб и едва двигался, в то время как юноша поддерживал его повыше от воды. Хэ Юй посмотрел на него покрасневшими глазами и ничего не сказал. Он просто не знал, что сказать. Его сердце уже онемело, и его мучило то, чему он не мог дать определения — ненависть, боль, жалость, раскаяние, безнадежность или разочарование. Он просто смотрел на Се Цинчэна и держал его на месте, не позволяя ему опуститься под воду и поменяться с ним местами. В тот момент, когда ледяная вода полностью покрыла голову Хэ Юя, парень бросил взгляд на мужчину, в какой-то момент он разомкнул губы и сомкнул обратно. Он тонул, словно после кораблекрушения, как сокровище… молча погружаясь в воду. Но Се Цинчэн был уверен, что он все еще слышит его голос. Он слышал, как тот говорил. Когда-то он рискнул собой и вернулся в огонь, чтобы спасти пациентов, которые были немного похожи на него и оказались в ловушке огненного моря. «Если ты можешь жить, Се Цинчэн, тогда ты не должен напоминать мне об этом, можешь просто думать о Цинь Цыяне». «Я ненавижу тебя, ты солгал мне, бросил меня. Я ненавижу тебя и не хочу, чтобы ты помнил меня. Я должен уйти первым, потому что после этого ты останешься один. У тебя не будет никого похожего… Се Цинчэн, надень свою маску обратно и вернись к обычной жизни». «Забудь обо всем». «Ты еще не так стар, если выживешь, сможешь начать все сначала и получить то, чего у тебя раньше не было». Медузы плавают в океане, не имея мозга, сердца, глаз. Они чистые, как облака на небе. Люди смотрели на них, как на монстров. Большая часть этих существ находится под водой, разве они могли испытывать чувства? Но, возможно, это реально. За свою короткую жизнь, вероятно, они очень сильно полюбили этот мир. Наверное, именно из-за этого, они продержались эти долгие 650 миллионов лет на земле… Хэ Юй посмотрел на Се Цинчэна, а затем нырнул поглубже.