История болезни/Медкарта/病案本

Сегодня был последний день перед роспуском съемочной команды. Се Цинчэн собирал вещи в своем номере. Внезапно на пол упала открытка. Он поднял ее и посмотрел. На ней было написано поздравление и мужчина вспомнил, как в первый день съемок одна из девушек, находящихся в команде, дала ему эту вещь. Ей было примерно столько же лет, как и Се Сюэ, она казалась доброй и невинной. Девушка знала о видео с ним, которое выложили террористы, но относилась к нему без предубеждений. Однако теперь никто не знает, где она. Жива или мертва — непонятно. Кроме нее пропала еще одна работница съемочной команды, хотя она особо и не контактировала с Се Цинчэном, но искренне относилась к другим людям. Мужчина сел с открыткой в руке и посмотрел в окно, наблюдая за падающими снежинками. Цзян Лан Пэй, Лу Юй Чжу и еще две пропавшие девушки… Он не был уверен, что они могли работать на кого-то еще, но в этом году с него уже достаточно смертей знакомых ему людей. Се Цинчэн всегда относился ко всему равнодушно и чтобы контролировать свою болезнь, он практически отрезал все свои эмоциональные привязанности. Мужчина ценил жизнь, но потерял право оплакивать кого-то, даже чувство боли казалось слишком тяжелым для него. Однако теперь секрет, который он хранил все это время, наконец, перешел к другому человеку, когда они оба находились на грани жизни и смерти. Несмотря на то, что Се Цинчэн не хотел этого признавать, но тогда он мыслил по-другому. Казалось, его сердце было заполнено чернилами, и тот факт, что кто-то узнал правду, был похож на еще одну струю воды в эту лужицу темноты. Она все еще была внутри него. Но ее плотность, похоже, слегка ослабла. Это позволило ему вновь начать дышать. Закрыв глаза, Се Цинчэн задался вопросом, чувствовал ли он некое эмоциональное освобождение, которое заставило его вспомнить обиды? Да, слова Хэ Юя были жестокими, но они оказались правдивы. Поделившись своим секретом с этим мальчишкой, он вряд ли вернется к прежнему отношению к нему. Се Цинчэн боялся запутаться… Он вздохнул и заставил себя успокоиться. К тому времени его вещи уже были сложены, а часы показывали десять вечера, но, к сожалению, мужчина не мог заснуть. У него была открыта бутылка красного вина, которое ему подарили в честь начала работы на съемках, поэтому он подумал, что было бы неплохо выпить, чтобы обрести душевный покой. Алкоголь оказался сладким и вкусным, поэтому он пил понемногу. Хотя Се Цинчэн не был хорош в выпивке и не переносил спиртное, потому что быстро терял силы после употребления, его разум все еще оставался ясным, а физическое расслабление уже начало поступать по телу. Когда его кровь разгорячилась, он, держа в руке бокал, сел на кровать. Его эмоции успокоились, но в этом чувствовалось чуть-чуть уныния. Чем больше мужчина пил, тем сильнее его тело нагревалось. Глаза Се Цинчэна покраснели и он опустил взгляд под ноги, затем поднял руку и потер лоб, но когда собрался встать, чтобы умыться, он услышал звук открывающейся двери его номера. Прошло два дня с тех пор, как ему позволили вернуться в отель, где остановилась съемочная группа, потому что до этого времени ему приходилось сотрудничать с полицией и помогать им с расследованием. Видимо, человек, который имел полномочия попросить у администратора карту от его комнаты, знал его. Раньше Се Цинчэн был готов потерять терпение и негодовал, когда сам же и рассказал правду о своем прошлом, поэтому он чувствовал себя раздраженным и не мог понять, как действовать дальше. Мужчина посмотрел на вошедшего человека, в то время как все эти эмоции были написаны на его лице, но, вероятно, из-за того, что он выпил слишком много, его зрению не хватало резкости и он казался еще более нетерпеливым, обиженным и раздраженным. Хэ Юй пришел к нему, чтобы узнать, во сколько он утром планирует выселяться, но не ожидал, что увидит пьющего Се Цинчэна. Тот был тихим и тут же выпрямился, однако его покрасневшие глаза все еще сохраняли ясность. Узкая талия и ноги казались Хэ Юю такими же сильными, как раньше. Мужчина посмотрел на него и сказал: «Пожалуйста, уйди». Парень на мгновение был ошеломлен и сразу понял, почему Се Цинчэн решил выпить. Он взглянул на него с нечитаемым выражением лица, затем повернулся к нему спиной и закрыл дверь. — Се Цинчэн… — Я попросил тебя уйти. — …Се-гэ, ты не обязан быть таким порядочным при мне. Тот окинул его безразличным взглядом, ощущая себя, наоборот, отдаленным и холодным. На самом деле, с самого начала, когда они смогли выжить, он чувствовал себя разбитым. Но тогда он еще полностью не осознавал своего сожаления из-за того, что Хэ Юй теперь все знает. Только через несколько дней его негодование усилилось. Он очистил свои мысли и хотел дать ему ясно понять, что поделился своей историей с ним только из-за того, что они были на грани смерти. И что Се Цинчэн, который вернулся к жизни, должен расставить границы в общении с Хэ Юем. Он не изменит своего отношения к нему. Ему нужно было убедиться, что юноша все понимает. — Ты столько выпил, потому что из-за чего-то расстроен? К сожалению, Хэ Юй проигнорировал его просьбу уйти. Он подошел к нему, когда вокруг витала прохлада от воздуха ледяной ночи. В руках парня был пакет. — Присядь, давай поговорим, я принес тебе горячий шоколад. — … Се Цинчэн будто ребенок. Кто вообще пьет горячий шоколад? Он вечно застревает в горле. Мужчина подошел к нему с непроницаемым выражением лица, затем прижал руку к стене рядом с головой Хэ Юя, его глаза казались слегка влажными из-под растрепанных волос. — Уходи. Молодой человек внезапно приблизился и обнял его. Так как в номере был включен кондиционер, Се Цинчэн был одет в тонкую рубашку, он любил носить шелковые и атласные вещи, поэтому почувствовал сквозь материал дыхание Хэ Юя. Мужчина был пьян и боялся разбудить людей в соседних номерах, он понизил голос, его дыхание стало горячим от вина, а тон — холодным. — Ты не собираешься покончить с этим? Но на этот раз парень не намеревался что-то с ним делать. К удивлению Се Цинчэна, он просто прижал его к дверной раме и держал в объятиях, опуская лицо к шее мужчины и глубоко вдыхая его запах. Это не было похоже на то, как он раньше показывал свои бурные желания. Такое поведение даже отличалось от его жгучих ласк в больничной палате после их спасения. Се Цинчэн думал об этом несколько дней, тогда Хэ Юй впервые вновь увидел его. Когда парень обнял его, это чувствовалось так, словно он принял его жизнь. Раньше юноша казался последним человеком в этом мире, который хоть как-то мог бы ему сопереживать. — Завтра съемочную команду распустят. — … — Не переживай, я уже думал об этом. Я никому ни о чем не расскажу. Хотя Хэ Юй молод, он был очень надежным, когда речь шла о серьезных вещах. Он продолжал говорить и держать мужчину в объятиях. Тело Се Цинчэна ощущалось слегка странно, у него не было много мышц, но сказать, что такое телосложение было плохим, нельзя. Когда парень прикоснулся к нему через одежду, то тут же ощутил, что он был слишком хрупким и тонким, как дым, как душа, которую невозможно удержать. Поэтому Хэ Юй не мог не хотеть дотянуться до этой сущности, прикоснуться к ней. В противном случае, его сердце бы забило тревогу, если бы он этого не сделал. Молодой человек боялся, что Се Цинчэн просто исчезнет. Он обнял его и начал осторожно покачиваться, стоя на одном и том же месте. Хэ Юй закрыл глаза. Ему пришлось многое обдумать перед тем, как сюда прийти. Но в этот момент парень размышлял о прошлом Се Цинчэна, о его шрамах и секретах сердца, обо всем, что с ним происходило. В конце концов, он вспомнил, что завтра они уже уедут отсюда и вернутся в Хучжоу. Тогда Се Цинчэн точно не захочет его видеть. Внезапно сердце Хэ Юя пронзило странное чувство, будто бы его что-то душило, из-за чего появился дискомфорт. — Я сохраню твой секрет, но давай сначала поговорим об этом. И потом когда вернешься, не оставайся с Чэнь Манем наедине, — прошептал Хэ Юй ему на ухо, хотя его слова звучали, как мольба. Се Цинчэн оттолкнул его. — Не дурей. Хэ Юй улыбнулся. Он действительно сходил с ума, раз произнес это. Теперь его глаза вновь казались мрачными. Он удерживал его за запястье и погладил бледную татуировку. И вот опять. Се Цинчэн уже думал о том, чтобы купить костей для собак, иначе почему Хэ Юю так нравится кусать его? На этот раз он действительно укусил его за эту надпись, но парень не применил много сил для этого, поэтому крови не было. — Тогда ты можешь с ним видеться, но только не приближайся к нему. Ты такой же, как я. Не находись настолько близко к другим людям. — Все это время ты только об этом и думал? — Таков мой предел. Се Цинчэн потер руку, достал дезинфицирующее средство и протер запястье под наблюдением Хэ Юя, а затем бросил салфетку прямо ему в лицо. — Проваливай. Тот вновь обнял его, но на этот раз еще крепче. Он глубоко уткнулся лицом ему в шею и потер кожу кончиком носа. Мужчина казался горячим, так как выпил много красного вина. Хэ Юй знал, что они бы могли провести эту ночь вместе, но он не стал на этом настаивать. За несколько прошедших дней парень внимательно изучил ситуацию и пришел к новым выводам. Его чувства отличались от тех, которые он испытывал тогда в больнице… Он только вернулся к прежней жизни и радость от того, что они выжили, заставила его хотеть снова ощутить мягкость и тепло Се Цинчэна. Этот импульс появился неожиданно и теперь все было по-другому. Хэ Юй думал о том, как мужчина жил в одиночестве все эти годы, а когда он размышлял о татуировке, скрывающий шрамы, то чувствовал странные изменения в своем холодном сердце. Эти эмоции связали его и он едва мог вынести их. Ему не нравился Се Цинчэн, но он был единственным похожим на него. Ему было плохо от того, что тот никогда не делал выбор в его пользу. Но он знал, каково быть психически больным, и понимал страдания этого человека. Хэ Юй считал, что в его недавно обнаруженных чувствах к Се Цинчэну, не было жалости. По крайней мере, ему больше не хотелось причинять ему боль. Из-за этого он ничего не делал и просто долго обнимал его, хотя мужчина все еще не желал обнять молодого человека в ответ. Итак, впервые они просто спокойно попрощались. Когда Хэ Юй собирался уйти, в его глазах было нечто глубокое, поэтому он не сдержался и сказал: «Я думал об этом. Я не буду заставлять тебя заниматься тем, что ты не хочешь делать, Се Цинчэн. Спасибо за то, что рассказал мне правду… Я не собираюсь тебя мучить, не бойся». От мужчины исходил запах вина, но его глаза были такими ясными, словно тонкий слой льда. Только вот под этим слоем проявилось какое-то легкое покраснение. — Ты действительно слишком высокого о себе мнения, я никогда тебя не боялся, мне просто кажется, что это все отвратительно. Раз ты больше не планируешь этого делать, зачем пришел ко мне? — равнодушно бросил Се Цинчэн. Хэ Юй на мгновение задумался об этом, словно забыл, почему оказался здесь. — Просто… Я сейчас уйду… — М? — …Но перед этим, ты мог бы обнять меня? Се Цинчэн закрыл глаза и холодно ответил: — Я же говорил, что даже если ты знаешь мой секрет, наши отношения никак не изменятся. Если бы перед ним по прежнему был прошлый Хэ Юй, ему бы не удалось так просто увернуться от него, но на этот раз парень просто молча смотрел на него. Сперва он чувстовал обиду, которую мог использовать, как мотивацию, чтобы предаваться бесстыдству с Се Цинчэном. Но спустя несколько дней после случившегося, большая часть обиды испарилась из его груди и души. Он знал, что мужчина оставит его, знал, что не был воспринят всерьез, однако теперь он не мог думать, что Се Цинчэн в чем-то подвел его. Предательство приемлемо для обычного человека, а Се Цинчэн уже давно отказался от этой части своей личности. Он даже не любил себя. Разве Хэ Юй мог требовать от него внимания к себе? Хотя парень все еще мог причинить ему боль, он все-таки ушел, когда его в очередной раз попросили покинуть номер. Горячий шоколад остался на столе. Се Цинчэн лег в кровать, поднял руки, прикрывая лоб и глаза. Температура его тела поднялась, ему было слишком жарко, но он не хотел этого. Мужчина слишком долго жил в аду, но все еще не мог отпустить смерть своих родителей, не мог не думать о гибели Лао-Циня, он просто не привык к близости живых людей, так как всегда жил среди мертвых. Лучше остаться одному… Се Цинчэн не спал до самого рассвета. После возвращения в Хучжоу, естественно, все засуетились. Капитан Чжэн, Чэнь Мань, тетя Ли и Се Сюэ… Они все переживали за него и пришли к нему, чтобы расспросить о подробностях происшествия. Конечно, все, что им было известно, — это лишь верхушка айсберга. Остальные детали остались известны лишь ему и Хэ Юю. Парень не заставил его вновь делать все эти вещи. Хотя желание у молодых людей сильное и в глазах юноши все еще можно было разглядеть горящую лаву, но он всегда сострадательно относился к другим психически больным и видел в Се Цинчэне одного из своих людей, поэтому, конечно, перестал его запугивать. Мужчина сперва думал, что Хэ Юй бросил слова на ветер, но позже понял, что тот действительно был серьезен, он оказался джентльменом, сдержавшим обещание. Вскоре наступил Новый год. Се Цинчэн получил сообщение от Хэ Юя в первый день праздника. «У моих родителей появились дела, они вернутся в Янчжоу и попросили меня поехать с ними». «Но я не захотел». Казалось, юноша ждал ответ. Но Се Цинчэн так и не написал ему, поэтому он отравил последнее сообщение: «Я не хочу быть один. Можно прийти к тебе на праздники?» Автору есть, что сказать: Се Цинчэн. Читатели, я очень разочарован вашим голосованием. Читатели. Хэ Юй, мы разочарованы твоим поведением. Он выпил так много, а ты ничего с ним не сделал! Хэ Юй. Да что вы знаете?! Это стратегия. Стратегия! Я смышленый стратег! Иначе, как мне еще заполучить Се Цинчэна?! Ни у Мо Си, ни у Мо Жаня нет такого IQ, как у меня! У них бы даже не получилось таскаться за кем-то вроде Се Цинчэна! Мо Си. Мне было бы не очень интересно преследовать того, кто плохо ко мне относится. Посмотри на себя, он же дрессирует тебя, как собаку, а если скажет: «Я очень разочарован в тебе», это и вовсе убьет тебя. Мо Жань. Да кому нужна такая жена? Мы не мазохисты, а наши жены были с нами с самого начала, поэтому нам и не нужна никакая стратегия. Хэ Юй, взгляни на себя! Ты такой ревнивец, я тебя не узнаю. Хэ Юй. Он меня не контролирует! Я же актив! Активами не помыкают! Автор. …Этот мальчишка так несчастен. Ну, надеюсь, ты сможешь показать своему Гэ хорошее представление на Новый год. Ладно, я снова открою шкалу урона для Се Цинчэна. Все будет хорошо!