История болезни/Медкарта/病案本

Хэ Юй очень умный человек. Но порой он слишком упертый и его сложно в чем-то переубедить. Например, он всегда считал себя натуралом, упорно верил в это, а Се Цинчэн являлся лишь маленьким препятствием на его пути к верному ответу. Однако только сейчас до него дошло, что этот человек, вероятно, и есть тот самый правильный ответ. Хэ Юй ошибался. Он сидел на кровати, чувствуя шок от нового открытия, в то время как мужчина бросил ему его одежду. — Уходи быстрее. — … Парень еще не пришел в себя, поэтому послушно оделся, смотря куда-то в одну точку. Затем он поднялся с постели и ошарашено уставился на Се Цинчэна. Тот вот-вот был готов выйти из себя. — Се-гэ… Я могу остаться еще на некоторое время? Мужчина не понимал, что творится у юноши в душе, поэтому подумал, что просьба Хэ Юя — очередная прихоть. — Нет. — Се Цинчэн. Он не хотел признавать и помнить то, чем они занимались ночью. Се Цинчэн желал оттолкнуть его, в конце концов, он немного побледнел, а губы его посинели. — Если хочешь, чтобы я хорошенько отдохнул, тогда уходи. Хэ Юй, твое присутствие только мучает* меня. Уходи. *折磨 zhémó — невзгоды, испытания; трудности, мучить, тиранить, изводить. — Но… — Хэ Юй и сам не знал, что хочет сказать, поэтому схватил мужчину за руку, словно это могло решить все его проблемы. Однако стоило ему коснуться его, тот тут же сбросил чужую ладонь. — … Се Цинчэну было плохо из-за повышенной температуры. Когда он посмотрел на юношу, его глаза, похожие на цветок персика, казались слегка покрасневшими. Он оттолкнул молодого человека. — То, что было между нами, больше не повторится. Закрой рот и уходи. — Но, Се Цинчэн, я хочу быть с тобой… — Оставь меня. Когда мужчина договорил, он собирался открыть дверь, но на пороге оказалась тетя Ли. Она вошла и сказала: — Сяо Се, сегодня первый день Нового года, а вы уже так рано проснулись? Се Цинчэн ненароком поправил воротник. Однако пятна на его шее все еще были слишком заметны — красноватые следы от поцелуев выделялись на коже. Заметив приближение тети Ли, Хэ Юй внезапно стянул с себя свой бежевый шарф и обмотал им шею мужчины. Кашемировый шарф казался мягким на ощупь и сразу же прикрыл открытые участки кожи Се Цинчэна. Тот не догадывался, почему парень так поступил и попытался стянуть вещь, но Хэ Юй остановил его. — Не снимай, он закрывает твои засосы. Услышав это, мужчина все понял. Он был расстроен и казался беспомощным, но хотя бы мог прикрыться и не двигаться лишний раз. Женщина встала перед ним и посмотрела на него сонным взглядом. — Вы поругались прошлой ночью? Мы с соседями слышали, как что-то разбилось. — …Нет, — ответил Се Цинчэн. — Тетя, мы смотрели фильм. Военный. — Ох… Услышав об этом, она отбросила мысли из головы и зевнула. — Вы сегодня рано проснулись. — Да, даже не могу представить, что здесь происходило. Мне снилось, что у тебя в комнате ремонт. Бах-бах-бах… Звук был очень правдоподобным… А потом я проснулась. Хэ Юй: «…» Се Цинчэн: «…» — Раз вы уже встали, почему бы нам не позавтракать вместе? — Нет, — спохватился мужчина. Если честно, он плохо себя чувствовал. Проснувшись, Се Цинчэн принял душ и не смог полностью очистить себя, к тому же у него поднялась температура, а тело, казалось, горит. Он просто хотел проводить Хэ Юя, затем принять ванну, пока Се Сюэ все еще находилась с Ли Жоцю, выпить лекарство и поспать. — Хэ Юй спешит, ему пора домой. — Ах, Сяо-Хэ, ты действительно так торопишься? Парень не хотел уходить. Однако Се Цинчэн сказал: «Да». Заметив, что Хэ Юй все еще не сдвинулся с места, он сжал челюсти и промолвил: — Я подвезу его. После чего мужчина взял ключи от машины, вытянул юношу во двор, подтолкнул его к своему автомобилю и сел за руль. Хэ Юй немного уже пришел в себя и посмотрел на него. — Се-гэ, если тебе нездоровится, позволь… — Не неси чепуху. Се Цинчэн пристегнулся, завел двигатель и потихоньку поехал к ближайшей остановке. Парковаться в старом городе было нелегко, ведь если оставить там машину, то можно застрять навечно. — Выходи. Если бы эта ситуация происходила раньше, Хэ Юю не было бы до него никакого дела, он бы попросту не заботился о его чувствах, парень бы остался и ушел, когда только захочется. Но теперь молодой человек переживал за него. Он, наконец, вышел из автомобиля, в то время как Се Цинчэн продолжал смотреть на него уставшим взглядом. — Погоди. Глаза Хэ Юя загорелись надеждой. — Вот твой шарф. — … Яркий свет в них сразу же погас. Он хотел что-то сказать, но Се Цинчэн уже бросил ему шарф, закрыл окно в машине и резко сорвался с места, находясь едва в силах терпеть неприятные ощущения в своем теле. Хэ Юй был в шоке, ему потребовалось какое-то время, чтобы найти свой автомобиль на парковке, и когда он, наконец, сделал это, то осознал, что хоть Ламборджини был роскошным и комфортным, в салоне оказалось не так удобно сидеть, как рядом с Се Цинчэном в его машине. Ему совсем не хотелось возвращаться домой… Он не желал вновь ложиться в эту могилу… Поэтому парень решил походить по улицам старого города. Он продолжал размышлять о том, что случилось прошлой ночью, о том, как, наконец-то, узнал имя этого огромного зверя в своей груди. Парень чувствовал себя сбитым с толку. Так как сегодня все еще праздновали Новый год, дороги оказались полупустыми. Хэ Юй приехал и припарковался на обочине, где никого не было. Он включил радио и откинулся назад на сидении, смотря в потолок и раздумывая о прошлом. Парень чувствовал, что прилив эмоций уже прошел пределы его сердца. Ему действительно нравился Се Цинчэн? Когда это началось? Он нравится ему? Но откуда это взялось? Ему нравится его тело? Это случилось из-за того, что Се Цинчэн привлекателен? Или же он влюбился не только в его внешность? Хэ Юй был смущен, озадачен и ошеломлен. Он пытался понять, как это получилось. Юноша вспомнил о том, как Се Цинчэн взял на себя инициативу, прижал его к кровати и поцеловал. Он размышлял о том, как мужчина рассказал ему всю правду о себе, находясь в воде на грани смерти. Хэ Юй также вспомнил его, стоящего под цветущим деревом и одетого в полицейскую форму, которую он никогда раньше не носил. Он подумал о Се Цинчэне в пещере на «Неверленде», который закурил и с безразличием сказал, что ничего не помнит, что это был сон. Парень восстановил в памяти его упрямый взгляд, которым его наградил мужчина в клубе, когда алкоголь, наполненный афродизиаком, проник в его кровь. «Хэ Юй, возвращайся, я расскажу тебе все, что ты хочешь узнать». Но в тот день… в ту ночь, когда они впервые остались вместе, Се Цинчэн страдал. Тогда молодой человек унизил его и облил его белоснежную рубашку вином. Он вспомнил, как заманил его в ловушку, улыбнулся и коснулся лица: «Ты слишком долго мне врал, думаешь, я поверю тебе?» Да, Се Цинчэн солгал ему и ушел от него. Но он не знал, что его тело уже было тогда в плохом состоянии, что он даже не мог выдержать наплыв собственных эмоций. Хэ Юй вспомнил, как Се Цинчэн всегда говорил ему держать себя в руках, чтобы у него была возможность доверять самому себе, а также выйти из тени своего сердца. Это был первый и последний подарок, который мужчина, как Первый император, мог отдать такому же человеку из своего вида. Именно он говорил Хэ Юю относиться к психически больным так, как и к обычным людям. Се Цинчэн посоветовал парню найти мост, чтобы иметь связь с нормальным миром. «Чертенок, ты должен быть сильным». Вот почему Хэ Юй стремился вырасти обычным парнем и даже пытался передать эти наставления другим пациентам. Все потому, что мужчина однажды сказал, что жизнь психически больного ничем не отличается от жизни нормального человека. У семьи Хэ имелся санаторий для таких людей, но Хэ Цзивэй особо не заботился об этом и отдал его под управление Хэ Юя. Он оказывал максимальную помощь людям с психическими отклонениями, которые приходили к нему за помощью. Все это случилось лишь благодаря Се Цинчэну, который однажды сказал, что решетки предназначены заключенным, а не пациентам. После его ухода, Хэ Юй был не в себе, но пытался вернуться в обычное общество. Он хотел держать эмоции под контролем, ведь помнил, когда в его руках в детстве оказался нож, Се Цинчэн спросил: «Чертенок, разве тебе не больно?» Возможно, именно тогда все началось? Его привлекало не только тело этого человека, но и сердце? Какой была его душа? Раньше он не уделял этому должного внимания. Хэ Юю стало тяжело дышать, татуировка на его запястье, казалось, превратилась в черную ленту, направляющую его на верный путь. И он последовал за ней. Дымка перед глазами Хэ Юя рассеялась и он увидел Се Цинчэна. «Здесь покоится тот, чье имя было начертано на воде». Юноша пытался сопереживать ему и, наконец, нашел его в своем сердце. Он видел, что мужчина был тем самым человеком, который помог ему одолеть болезнь. Хэ Юй понял, что он может спокойно, безжалостно и решительно подавлять свою боль. «Жизнь психически больного человека важнее, чем жизнь врача». Он предал его? Нет. Парень уже понял, что Се Цинчэн просто находился в глубоком отчаянии. Хэ Юй все-таки осознал, что человек, которого он так сильно ненавидел в тот вечер в клубе, на самом деле так же спрашивал у своего наставника Цинь Цыяня, почему его жизнь важнее? Казалось, в тот момент он услышал, как Се Цинчэн сказал: «Я пациент. Я лишь тело, которое вы собрали из лужи крови». «Вы талантливы, вы святая рука Синлиня*. У вас есть жена, дочь, незаконченные работы и недостигнутые мечты». *杏林 xìnglín роща абрикосов (обр. о преуспевающем враче: врач Дун Фэн в III веке брал гонорар за излечение саженцами абрикосов и оставил после себя рощу в 100 000 деревьев). «Почему вы сказали тем людям обратиться сперва к вам, если что-то случится?» «Почему встали на моем пути?» Внезапно Хэ Юй все понял. Он увидел, как доктор с терпимостью смотрит на Се Цинчэна, как улыбается ему, когда замечает, что тот пытается выразить свое мнение по поводу произошедшего в больнице. Хэ Юй вспомнил, как мужчина рассказал ему, что сердце Цинь Цыяня становилось все мягче и мягче. И если бы И Бэй Хай не убил его, он бы прожил свою старость с женой, а Се Цинчэн приносил бы ему букет лилий каждый раз, когда собирался навестить старика. Но позже у него даже не получилось оставить этот букет на его могиле. Се Цинчэн лишь видел надгробие со стороны и не мог подойти ближе, ведь остальные студенты Цинь Цыяня прогнали его. Однако Хэ Юй знал, что мужчина не пожалел об этом. Такой была душа Се Цинчэна. Он сам толкнул себя в эту пропасть. Ему были ненавистны самопровозглашения слабых, которые просили своих докторов умереть за пациентов, он беспокоился о тех наивных, безрассудных и слишком добрых молодых специалистах, которые еще не знали, как себя защитить. Те люди не осмеливались задаться вопросом: «Можно ли защищать врачей, потому что жизнь доктора — это тоже жизнь и у каждого из них есть семьи, жены, сыновья и дочери?» «Разве их не могут похвалить за работу, почему они вынуждены отдавать свою кровь, чтобы быть достойными?» Се Цинчэн считал, что это неправильно. Затем он пожертвовал хорошей репутацией и оставил свою карьеру. Такой была душа Се Цинчэна. Мужчина заплатил цену, как и Цинь Цыянь, чтобы защитить своих братьев и сестер от других людей, ратующих за идеалистические цели. Хэ Юй всегда думал, что Се Цинчэн ненавидит и побаивается психически больных. Однако теперь стало ясно, что на самом деле он ненавидел лишь себя. Парень не знал, что Се Цинчэн был таким. Он оказался к нему ближе всех. Такой была душа Се Цинчэна. Нравится? Нравится? Этот человек, его сердце, его душа… Круговорот эмоций не утихал в его груди. Казалось, Хэ Юй смотрел в глаза этому зверю и видел нахмуренного человека в больничном халате. Он огляделся вокруг и заметил годы, которые Се Цинчэн провел с Цинь Цыянем. «Мне не нужно было искать причину для твоего спасения, потому что я знал, что ты сделаешь то, что хотел сделать я. Если ты будешь жить, тогда и я буду». «Я верю в тебя, ты мой сын, мой ученик, мой напарник. Старики всегда уходят, а листья постепенно опадают, чтобы дать возможность появиться новым. Мы жертвуем своим временем, выполняем тяжелую работу, чтобы потом на наше место пришел кто-то еще». Бруклин. Закат. Последние солнечные лучи осветили тело молодого человека. Он был одет в костюм и улыбнулся, когда поприветствовал Се Цинчэна. Хэ Юй увидел, как мужчина остановился и не последовал за ним. Доктор Се наблюдал, как Цинь Цыянь постепенно исчезает вдалеке, тогда он смотрел ему в спину так, словно видел тела своих родителей в ту дождливую ночь. На небе собрались тучи, в то время как Хэ Юй наблюдал за совершенно разбитым Се Цинчэном, который остался стоять на месте и не двигался. Парень знал, что тот не может отправиться в Бруклин. Ему пришлось вернуться и оглянуться назад. Доктор Се протянул руку и безжалостно надел на лицо маску «предателя» и «труса», а затем повернулся и решительно направился в противоположную от Цинь Цыяня сторону. Он шел к беспросветной тьме. Се Цинчэн отдалялся от огня, которое обжигало его тело, от лезвия, проникающего в его сердце. Он был полон решимости. Хэ Юй наблюдал за всем происходящим глазами зверям, жившего в его груди. Наконец, он смог все разглядеть. Каждый шаг, который сделал тот человек, чувствовался, как удар по сердцу. Это был настоящий Се Цинчэн. Нравится. Нравится. Юношу привлекало его тело, сердце, шрамы и путь его разрушения. Ему нравилась его искалеченная оболочка. Нравится. Нравится… Теперь все было ясно. В итоге, когда он оказался в потемках, перед самым рассветом, Хэ Юй, наконец, хрипло пробормотал: «Се Цинчэн…» «Тебе… разве не больно?» «Все это время тебе не было больно? Ты… был один». Автору есть, что сказать Мини-театр Тетя Ли. Тот сон был таким реальным… Бах-бах-бах… И так на протяжении нескольких часов… Хэ Юй. Тетя, все в порядке. Мы делали ремонт. Тетя Ли. Да? Почему же мне кажется… Се Цинчэн. … Хэ Юй. Фильм о войне. О войне. У меня в телефоне очень хороший звук, поэтому было слышно на весь дом.