История болезни/Медкарта/病案本

Несколько дней спустя. Больница округа Цинли. Хэ Юй сидел рядом с больничной койкой Се Цинчэна. Он склонил голову и молча чистил яблоко. Несмотря на то, что И А Вэнь не являлась той загадочной женщиной, которую они встретили ночью, теперь все в деревне узнали правду об этой семье. Девушку арестовали. Полиция обнаружила разлагающееся тело И Цяна на чердаке парикмахерской. Лу Лу также отвезли в полицейский участок для дачи показаний и получения психологической помощи. Хэ Юй остался рядом с Се Цинчэном, он понятия не имел, как правильно чистить яблоки, поэтому половина фрукта попала в мусорное ведро вместе с кожурой. Однако юноша не сдавался и в итоге протянул все, что удалось нарезать, мужчине. Казалось, несколько часов назад он и не пытался убить А Вэнь. Се Цинчэн уже проснулся, но у него не было сил что-либо делать, кроме того, он не хотел, чтобы его кормили. — Я порезал яблоко для тебя. К одной руке мужчины прикрепили катетер с капельницей, вторую — перевязали, поэтому ему было нелегко двигаться и есть. Он прочистил горло и сказал: — Можешь съесть сам. Хэ Юй хотел ответить, но в этот момент в палату зашел врач. Удача Се Цинчэна не дотягивала даже до уровне Е, черт возьми, у него была твердая F. Когда он потерял управление, его откинуло к обрыву, в результате чего он ударился грудью и головой о камень. Теперь у мужчины было легкое сотрясение мозга и кашлял он с кровью, не говоря уже об огнестрельном ранении. Его состояние было еще более плачевным, чем у Хэ Юя. — У вас разрыв связок и небольшой перелом, — доктор посмотрел на медицинское заключение и подытожил ситуацию. — Когда выздоровеете, мышцы вашей руки будут сильно ослаблены, но касательно вашего тела… Услышав эти слова, Се Цинчэн внезапно перебил речь мужчины: — Знаю, больше ничего не говорите. Доктор замолчал, посмотрев на него задумчивым взглядом. — Я тоже был врачом, — промолвил Се Цинчэн. Тот на мгновение замешкался, а затем ответил: — Тогда сосредоточьтесь на выздоровлении. — Хорошо, спасибо. Хэ Юй слушал их разговор и понимал, что не может просто так отпустить доктора. Раньше он говорил всякие мелкие колкости и что-то неприятное в присутствии других, но теперь, услышав о состоянии руки Се Цинчэна, он внезапно встал и без раздумий поинтересовался: — О чем вы говорите? Что значит, мышцы будут ослаблены? У меня тоже раньше получил огнестрельное ранение, но сейчас все в полном порядке, в чем проблема? Вы точно честный врач? Может… — Хэ Юй, — резко осадил его Се Цинчэн. Молодой человек внезапно замолчал, сжав челюсти и заставил себя сдержать все негативные эмоции, которые норовили выплеснуться наружу. Его глаза покраснели, а дыхание участилось. Однако доктор не держал на него зла: — Даже если вы пройдете обследование в городской больнице, диагноз будет тот же. Последствия от ранений всегда разные. Честно говоря, господин Се старше вас, его выздоровление будет отличаться от вашего. Я очень хорошо понимаю, что вы чувствуете, но вам следует успокоиться. Если у вас больше нет вопросов ко мне, я пойду. Не стесняйтесь и зовите меня в любое время. После того, как мужчина удалился из палаты, Се Цинчэн и Хэ Юй не проронили ни слова. В конце концов, юноша сел, взял другое яблоко и начал его резать. Его действия были нервными и тревожными. Вскоре послышался резкий стук — он просто выбросил яблоко в мусорное ведро, а затем толкнул его. Се Цинчэн поднял взгляд на Хэ Юя: — У тебя плохо получается чистить кожуру. Парень проигнорировал его слова и посмотрел на мужчину покрасневшими глазами. Казалось, он сильно злился, но в то же время его съедала печаль. — Се Цинчэн, что ты будешь делать? — Это просто рука, я же все равно смогу ею потом двигать, — мужчина вел себя очень спокойно. — Лучше всегда знать правду о своем состоянии, поэтому, давай, приберись и подними мусорное ведро. — Просто рука? — Хэ Юя совсем не заботило разбросанное по полу яблоко. — Он повторил фразу Се Цинчэна, и его голос вдруг изменился. Мужчина больше ничего ему не ответил. Хэ Юй долго сдерживался, и, наконец, не смог больше терпеть: — Ты всегда говорил мне ценить и любить себя, но как насчет тебя? — он резко встал и громко спросил: — Ты сам-то придерживаешься этих правил? — И что ты мне посоветуешь? — хотя Се Цинчэн плохо себя чувствовал, он впервые за долгое время посмотрел на юношу взглядом, в котором не было ни злости, ни высокомерия. — Блядь, да разве я посмею! — Хэ Юй вот-вот сойдет с ума. — Ты все еще студент, не выражайся передо мной. Кроме того, наши с тобой ситуации не похожи. — В чем же разница? — парень впал в ярость. Се Цинчэн прикрыл глаза, но ничего не сказал, казалось, он хотел сменить тему. Но Хэ Юй так просто не сдавался: — Се Цинчэн, скажи! — выплюнул он сквозь сжатые зубы. — Чем же мы с тобой отличаемся? — … — Мы же люди? — … — Мы страдаем от одного и того же психического расстройства, так? — … — Тогда не говори мне, что ты бесполезен из-за болезни! Раз ты презираешь* себя… Тогда и меня тоже! *自轻 zìqīng — ставить себя низко; недооценивать себя, умалять свои достоинства; унижать себя; самоунижение, самоуничижение. Чем больше Хэ Юй говорил, тем больше злился, его глаза побагровели, когда он посмотрел на этого человека. Ему понадобилось время, чтобы продолжить: — Се Цинчэн, умоляю… начни относиться к себе серьезно… Знаешь, тогда на горе… Если бы пуля попала в сердце, ты бы умер на моих глазах, тогда я бы… Я бы действительно сошел с ума. Я бы мог убить, застрелить, заколоть ее ножом, я бы сделал все, что угодно. — Надеюсь, ты не винишь меня в этом, — серьезно промолвил мужчина. — Потому что ты пошел со мной по своей воле, а я должен был защищать тебя, это самое меньшее, что я мог сделать. — … — И я не могу оставаться в стороне, когда кто-то находится в опасности. — Но ты был готов умереть! — …Ничего страшного. Я старше и должен защищать тебя. Давай не будем это обсуждать, я ж не умер, верно? Хэ Юй чувствовал, что каждое слово, сказанное Се Цинчэном, сыпало солью на открытую рану в его сердце. В этом человеке кроется нечто намного страшнее, чем то, что есть внутри самого Хэ Юя. Се Цинчэн слишком пренебрежительно относился к своей жизни, словно он считал, что умереть за кого-то другого — само собой разумеющееся дело. — Ты ставишь себя ниже других… Се Цинчэн, наконец, посмотрел на него, в его глазах появилась грусть: — Я знаю, что делаю. Я старше тебя на тринадцать лет. Я первый человек, который смог взять под контроль свое психическое состояние, что же тебя заставляет думать, что я пренебрегаю своей жизнью? С моей рукой уже ничего не поделаешь, раз меня ранили, я не могу вернуть время назад. Мы должны научиться принимать любую ситуацию, — его голос звучал слишком безмятежно, будто перед Хэ Юем был не человек, а робот. — Мне просто пришлось смириться с произошедшим. Я бы хотел, чтобы ты перестал думать обо мне. Ты еще слишком молод, у нас с тобой одинаковая болезнь, но мы разные. Тебе меня не понять. Услышав эти слова, Хэ Юй внезапно побледнел. — Се Цинчэн, пожалуйста, перестань говорить, что я тебя не понимаю. Мы особенные. С тех пор, как я узнал правду, я усердно стараюсь стать ближе к тебе и понять твое сердце, ход твоих мыслей… Но ты всегда думаешь, что я слишком молод и недостаточно сдержан, ты даже… даже думал о том, чтобы вернуть долг за то мое ранение в архивах, — голос Хэ Юя слегка дрожал. — Се Цинчэн, я тебе совсем не нужен? Тебе так сильно хотелось поквитаться со мной? Не стоило заходить так далеко, а потом говорить мне, что я тебя не понимаю и что мы разные, ладно? Мужчина не ожидал такой реакции и обиды со стороны Хэ Юя, поэтому это его удивило. — …Я не это имел в виду, не преувеличивай. Такой ответ Се Цинчэна только еще больше его разозлил. Он уставился на него и сказал: — Видишь? Даже когда я беспокоюсь о тебе, ты все еще думаешь, что я умею лишь создавать проблемы. У Се Цинчэна слегка кружилась голова из-за сотрясения мозга, но теперь она не на шутку разболелась. — Почему бы тебе не присесть? Я все объясню. — Я не собираюсь садиться! В любом случае, ты видишь во мне наивного студента, но я не такой! Разве я не смогу тебя понять, пока не сяду обратно? — …Тогда уходи, — голова мужчины раскалывалась. Хэ Юй был слишком разгневан: — Я так и знал, что ты меня снова прогонишь! Теперь ты мне уже ничего не должен и хочешь, чтобы я исчез. У меня даже нет права остаться, да? Се Цинчэн подумал, что Хэ Юй хуже женщины, его было очень трудно понять. — …Хорошо, чего ты хочешь? Юноша снова погрустнел, поэтому долгое время смотрел на него, а затем внезапно присел и наклонился, прислонившись к кровати. Через мгновение он опустил взгляд, словно собирался расплакаться, и поцеловал забинтованную руку Се Цинчэна. — …Не знаю, — голос Хэ Юя смягчился и охрип. — Я не хотел, чтобы ты возвращал мне долг. — … — Но… ты уже это сделал. — … — Я не знаю, как теперь быть… Се Цинчэн, я не знаю. Он еще раз поцеловал его руку, а потом, наконец, перешел к шее и губам. Хэ Юй крепко ухватился за простынь, в то время как из его глаз покатились слезы. Тогда его вдруг одолела сильная грусть. — Се Цинчэн, почему ты так со мной поступаешь? — … — Почему ты не можешь относиться ко мне лучше? Не нужно было возвращать мне долг… Он продолжал целовать его, но в итоге не выдержал и обнял. — Почему ты не видишь, что я отличаюсь от других? Се Цинчэн чувствовал себя очень неловко, когда его обнимали и целовали. Он не знал, чего Хэ Юй добивается. Эти отношения были неправильными, они просто были двумя людьми, страдающими от одинаковой болезни. Мужчина понимал, что зависимость Хэ Юя от него была чрезмерной, что физический контакт с ним был похож на поезд, который несся вперед без остановки. Целуя его, парень с грустью спросил: — Се Цинчэн, ты можешь принять меня? Можешь… обнять меня, как я обнимаю тебя? — … — Можешь? В конце концов, он, конечно, так и не получил от него объятий. Юноша уткнулся лицом в плечо мужчины и медленно закрыл глаза, испытывая разочарование. …Ничего. Хорошо, я же знал, что исход будет таким, да? Се Цинчэн уже расплатился с ним, разве он мог оставаться снисходителен по отношению к нему? Мог обнять его? Ничего страшного. Хэ Юй уже привык к этому. На самом деле, он никогда не надеялся на взаимность. Пока Се Цинчэн не отдалялся от него, этого было достаточно. В больничной палате повисла тишина, поэтому можно было услышать лишь звук медицинских приборов и чужое дыхание. Хэ Юй упрямо обнимал мужчину в течении долгого времени. Тот действительно не понимал, чего хочет от него молодой человек. Поэтому когда он попросил объятий, Се Цинчэн почувствовал, что Хэ Юй был слишком ранимым, и он больше не хотел провоцировать его. Мужчина не оттолкнул его, но через некоторое время сказал: — Отпусти меня. — Не хочу. — …Жарко, отпусти. — Нет, позволь мне еще немного обнимать тебя. Хэ Юй так и не сдвинулся с места, словно невзаимные объятия действительно могут длиться так долго. Он даже обнял сильнее, словно хотел сделать это за двоих, и пробормотал: — Се Цинчэн, ты мне ничего не должен. — Что? — Я не знаю, что делать. Скажи мне, что делать. Мужчина чувствовал его сердцебиение, так как сейчас они находились очень близко друг к другу. Такое рвение и настойчивое стремление, наконец, вызвали у Се Цинчэна некоторые необъяснимые эмоции. Подобное замешательство беспокоило его, поэтому он попытался оттолкнуть молодого человека неповрежденной рукой: — Ничего не надо делать… Наши отношения закончились. Ты просто должен оставить меня в покое и перестать ходить за мной. Прекрати выпытывать из меня информацию о прошлом, я не желаю это обсуждать. А теперь отпусти меня, хорошо? Мне тяжело и жарко, ты… Как большая собака*. *大型犬 dàxíngquǎn — пиренейская горная собака, большой пиреней. Очень проблемная большая собака. — Думаешь, я тяжелый… — … Блядь. Он больше ничего не скажет? Несмотря на то, что Се Цинчэн не хотел этих объятий, он все равно почувствовал замешательство. — Нет, Хэ Юй, я не понимаю, чего ты добиваешь. Я не намерен продолжать отношения с тобой, я подставился под пулю, потому что не хочу быть должным, но это не значит, что я не хочу тебя теперь видеть. Ты… парень, но ведешь себя, как капризная влюбленная девушка. В конце концов, что ты хочешь? На самом деле, если бы Хэ Юй был девушкой, Се Цинчэн бы сразу принял его чувства. К сожалению, он родился парнем. Кроме того, Хэ Юй доставлял ему проблем, мучил и унижал его. Се Цинчэн никогда бы не подумал, что чувства этого человека нему могут принести радость в его жизнь. Если говорить о сексе, то мужчина придерживался мысли, что молодые люди в возрасте двадцати лет часто интересуются такими вещами и не стоит воспринимать это всерьез. Вот почему Се Цинчэн не понимал его. Хэ Юй знал, каким будет ответ. Таким образом, фраза: «Се Цинчэн, ты мне нравишься», так и осталась невысказанной, застряв в его груди и утонув в разочаровании. Его глаза покраснели от гнева и обиды, но он ничего не мог с этим поделать. — Ты единственный человек в мире, к которому я искренен. Вот почему я не хочу, чтобы ты умер. Се Цинчэн, пообещай мне, ладно? Пообещай, что в будущем ты не пожертвуешь собой ради других людей. Ты не должен так поступать, потому что твоя жизнь — тоже жизнь, — Хэ Юй на мгновение запнулся. — Ты думал о том, что Цинь Цыянь отдал все, ради тебя?.. Сперва Се Цинчэну было все равно, но теперь, услышав эти слова, он слегка задрожал. Парень почувствовал это и продолжил: — …Прекрати разочаровывать его. — … Се Цинчэн был напряжен и смог расслабиться только спустя некоторое время. Он не мог опровергнуть слов Хэ Юя. Тот, наконец, выпустил его из объятий и выпрямился, глядя ему в глаза: — Я приму твое молчание за положительный ответ. Когда он увидел, что Се Цинчэн так ничего и не сказал, парень продолжил: — Отныне ты не будешь так рисковать. Ты — Первый император, ученик Цинь Цыяня, поэтому, я думаю, тебе еще многое предстоит сделать. Твои руки и ноги, органы и жизнь — все это нужно беречь. Я запрещаю тебе жертвовать собой ради кого-то другого, — хотя Хэ Юй знал, что эффект его губительной крови почти никак не отражался на Се Цинчэне, он все равно прикусил губу и наклонился, чтобы поцеловать его, а затем прошептать: — Оставайся послушным, я приказываю тебе. Мужчина закрыл глаза, поднял руку и похлопал Хэ Юя по щеке после этого сладкого поцелуя. — Чертенок, ты и в самом деле еще дитя*. *中二病 zhōng’èrbìng инт. сленг — наивный, недалёкий (поведение и взгляд людей, похоже на учащихся второго класса средней школы). Услышав эту фразу, Хэ Юй встрепенулся и внезапно вскочил с места. Он посмотрел на Се Цинчэна, чтобы увидеть его выражение лица. — Что такое? — Ничего… Ничего, просто ты уже давно не называл меня Чертенком.