Мармарис

Феликс стоит на краю причала, и на первый взгляд кажется, что он абсолютно спокоен. На самом деле это не так, потому что внутри омеги все кипит от нетерпения в преддверии встречи с любимым. Он привык, что его альфа не просто так зовется Морским волком и большую часть времени проводит в море, но в этот раз Хенджина не было неделю, и Феликс не выдержит еще одной ночи в одиночестве в их огромной постели. Закат окрашивает небо в алые тона, словно сама природа празднует момент их встречи, а Феликс все вдаль вглядывается, алый на парусах ищет. Каждая секунда кажется для рвущегося к любимому сердца вечностью, и глаза омеги, прикованные к линии горизонта, наконец-то ловят движение. Сперва он видит едва заметный силуэт на фоне воды, но уже знает, что это он. Огромный корабль, словно исполин, величественно приближается, впитывая последние лучи заката своими парусами, а Феликс шепчет благодарность морскому богу, что вернул его Волка и их дитя. Четыре года назад Феликс родил Хенджину дочь, которую сразу сам же назвал Ассоль. Феликс таким образом отдал дань любимой книге, а Хенджин сказал, что красивее имени все равно бы не придумал. Неделю назад альфа отправился к своему флоту, решительно объявив, что заберет девочку с собой, и хотя Феликс пытался его переубедить, учитывая возраст ребенка, — тандему отца и дочери пришлось сдаться. Ассоль с раннего детства выражала любовь к морю. Когда ей было всего несколько месяцев, звуки волн успокаивали ее лучше любой колыбельной, и Феликс, смирившись, приходил к воде, у которой Ассоль засыпала. Сейчас, в четыре года, эта любовь стала еще сильнее. Ассоль может часами сидеть у берега, окруженная охраной отца и им самим, и строить замки из песка, украшая их ракушками. Хенджин разделяет любовь дочери к морю, обещает, что когда она вырастет, подарит ей свой корабль. Ассоль обожает отца, все твердит, что она будет, как и он, капитаном корабля, и стоит оказаться на Аресе, начинает раздавать команды. Это одна из главных причин, почему Феликс смирился и отпустил ее с отцом в дальнее плавание. Сам омега постоянно был на связи с мужем, лично контролировал распорядок дня девочки и следил за ее питанием. Наконец-то корабль швартуется у причала, и между судном и берегом устанавливается трап. Феликс подходит к нему и с улыбкой смотрит на держащую за руку отца Ассоль, которая при виде папы срывается вперед и буквально влетает в его объятия. Ее лицо, обветренное морскими ветрами, светится от счастья, а веснушки, рассыпанные по носу и щекам, стали ярче, будто их оживило солнце. Она не дает омеге вдоволь ее пообнимать, вырывается из рук и без умолку тараторит, заставляя сердце остановившегося рядом Хенджина сжиматься от умиления. — Отец показал мне, как завязывать узлы, а еще я видела дельфинов! — размахивает руками Ассоль, чьи глаза искрятся счастьем. — А еще я принесла ракушки с другого берега и сделаю всем браслетики! — теперь уже прыгает на месте Ассоль, а Феликс, пообещав, что они займутся ими завтра, протягивает руку мужу. Хенджин сразу обнимает его, долго целует в губы и шепчет, что скучал. — Не больше, чем я, — утыкается лицом в его грудь омега, поглубже вдыхает любимый запах. — Больше я вас так надолго не отпущу, мне хватило. — Поверь, больше я сам так не хочу, — убирает золотые пряди с его лица Хенджин. Пара идет к поджидающим их у дороги автомобилям, а Ассоль, как и всегда, бежит впереди, торопясь рассказать про свое путешествие братьям и сестре. Хена, которая учится в другой стране, приехала к родителям на каникулы, чем несказанно обрадовала Ассоль. Девочка обожает старшую сестру, и у них это взаимно. Несмотря на ощутимую разницу в возрасте, Хена любит проводить время с сестренкой, и даже когда звонит домой, то первой к телефону всегда просит позвать малышку. Зеус учится в школе в Мармарисе и параллельно ходит на бокс. Сперва родители думали, что он остынет к спорту или бросит его, или найдет новое увлечение, но ошиблись. Тренер Зеуса подал его документы на региональный турнир, и мальчик, к радости и удивлению Хенджина, его выиграл. Теперь альфа сам курирует вопрос его будущего образования и всячески поддерживает его любовь к боксу. Феликс его восторженности не разделяет, потому что переживает за сына, который нередко возвращается домой с синяками. В то же время, омега сильно не давит, ведь Зеус любит бокс не меньше, чем Ассоль море, и он не хочет быть тем, кто эту любовь в детях из-за собственных страхов погасит. Эйден, в отличие от старших, все тот же своевольный и игривый мальчик, который способен довести папу до нервного тика своим нежеланием учиться и успокоить объятиями, которые Феликс ни на что не обменяет. Эйден по-прежнему зовет себя Морским Волком, часто грызется с Ассоль, что капитаном будет именно он, но, несмотря на их вечные ссоры, нежно любит сестренку и получает от нее взаимность. Именно с этими двумя Феликс проводит большую часть своего времени, во всяком случае ту, которую не приходится посвящать работе. Феликс, которому быстро надоело сидеть без дела, с поддержкой мужа создал фонд помощи бездетным парам. Он лично участвует в управлении фондом, разрабатывает стратегии и посещает проекты. Цель фонда — помогать парам, которые хотят детей, но из-за коррупции в системе часто сползают вниз в очереди или не могут оплатить нужную сумму, которую требуют истинные пары. Благодаря Феликсу уже сто двадцать семей Мармариса стали родителями, а совсем недавно он начал процесс открытия представительства Фонда в Кале. Феликс неожиданно для себя подружился с первой леди Кале — Сандрой, которая позвонила ему первой и после короткого диалога предложила расширение. Четыре года, как Феликс не был в городе, из которого когда-то его похитил Хенджин, и желания возвращаться не испытывает. Сейчас, из-за необходимости личного присутствия на открытии, он вынужден отправиться в Кале и пытается убедить себя, что ему бояться нечего. Феликс мог бы отказаться от идеи открытия представительства в Кале, но лишать простых людей возможности завести ребенка и наказывать их за свои обиды он не захотел. В то же время, Сандра согласилась взять на себя половину расходов Фонда в Кале, тем самым сделав его «местным». Народ Кале любит свою первую леди, и если в проекте есть ее имя, то доверие у них к нему будет безоговорочным. С родителями парень общается исключительно по телефону. Родители не скрывают свою обиду на то, что до сих пор так и не увидели внучку, а Феликс устал от того, что каждый их разговор заканчивается обсуждением именно этой темы. Сам Феликс и не против познакомить Ассоль с бабушкой и дедушкой, но, приехав в Мармарис, они лишатся паспорта Кале. Для Уена это больное место, ведь он положил всю жизнь на становление Кале. Хенджин отправлять к ним дочь отказывается, он настаивает, что если и согласится, то это будет сделано только в его присутствии, что означает, что к берегам Кале прибудет весь военный флот Мармариса, чего нынешнее правительство города не может допустить. Хотя сейчас военных действий между государствами нет, отношения по-прежнему натянуты, и между ними продолжается холодная война. Учитывая, что девочка уже подросла, Феликс все больше склоняется к идее Хенджина познакомить Ассоль с родителями на нейтральной территории, но пока о своем решении мужу не объявлял. Первым приехавших в особняк Хванов встречает Азур. Пес, вопреки возрасту, по-прежнему энергичен и здоров, ведь купающийся в любви большой семьи Азур всегда под присмотром и получает нужный уход. Он яростно лижет лицо заливающейся смехом и пытающейся его обнять Ассоль, а потом, виляя хвостом, ложится под ноги хозяина. Хенджин нежно треплет его по голове и наблюдает за тем, как к ним выбегают только вернувшиеся из школы сыновья и Хена. Дети, закончив приветствовать друг друга, идут за родителями в дом, а Азур, несмотря на почетную пенсию, решает сделать обход двора. — Минхо так и не появлялся? — после душа заходит на кухню Хенджин и, воспользовавшись тем, что дети в гостиной, кладет руки на ягодицы наливающего в графин лимонад Феликса. — Он, как ты покинул город, сразу ушел в отпуск, — усмехается Феликс и нарочно трется задницей о него. — Не провоцируй, я не выдержу, пока они спать лягут, — кусает его в шею альфа. — Это ты свои лапища на мою задницу положил, — поворачивается к нему лицом Феликс. — На самом деле, я сам горю, с ума сходил эти ночи в одиночестве, — целует его в подбородок омега, ладонями по груди проводит. — Ты же помнишь, что завтра мы идем на день рождения Кенни? — отодвигается парень и открывает холодильник. — Помню, забудешь такое, мне Мия каждый день звонила, — вздыхает Хенджин и достает с полки тарелки. — Она переживает, что ты не придешь, и Минхо потом тебе этого не простит, — передает ему приборы Феликс и зовет Зеуса, чтобы забрал лимонад. — Зачем мне идти на день рождения аллигатора? — не скрывает свое недовольство альфа. — Я и так подарок в виде денег питомнику уже выслал. — Он считает его сыном, поэтому не говори этого при нем — обидится, — журит мужа Феликс. — А еще, утром у Зеуса бой. — Тоже помню, — кивает Хенджин и уносит тарелки в гостиную. Закончив ужинать, Хена идет к себе, пообщаться с подружками, а Зеус — в специально обустроенный для него отцом зал в подвале, чтобы поработать над ударами. Феликс пьет зеленый чай в кресле, параллельно общается в чате со своим секретарем о планах на завтра, в частности о том, что сам он в офисе появиться не сможет. Ассоль сидит на коленях отца и, заставляя его держать руку прямо, подбирает ему браслеты. Поняв, что на широкое запястье мужчины ей ничего не натянуть, Ассоль сползает с его колен на пол и идет к лежащему на ковре с планшетом Эйдену. Периодически Феликс отвлекается, бросает взгляд на мужа и каждый раз попадается. Они живут вместе уже столько лет, но их голод друг к другу не глушится. Хенджин в рубашке и брюках, чертовски сексуален с так и высохшими без расчески волосами, ниспадающими на лицо. Феликс представляет, как будет зарываться в них пальцами, когда они будут заниматься любовью, и задыхается от предвкушения. Альфа его желание отчетливо читает по лицу, но не удивляется, он сам хочет его не меньше. Хенджин сдается первым, поднимается с места и, подойдя к омеге, садится рядом. Феликс сразу устраивается в его руках и, отложив планшет, шепчет ему в ухо о любви. Хенджин нежно гладит его по спине, оставляет легкие поцелуи на щеке и все поглядывает на часы в ожидании времени сна для детей. Пока помощники по дому убирают со стола, Феликс забирает Ассоль купаться перед сном, а Эйден с отцом идут посмотреть на тренировку Зеуса. К полуночи Хенджин лично проверяет детей, по одному обходит их комнаты, и, убедившись, что все спят, идет к себе. Феликс, закончив сушить волосы, закрывает баночки средств для ухода за кожей, а альфа, подойдя к нему со спины, спускает с его плеч халат и покрывает их поцелуями. — Подожди, я воду в ванной еще не спустил, — улыбается ему через зеркало омега, но Хенджин разворачивает его к себе и, усадив на трюмо, разводит ноги. — Ни секунды больше ждать не собираюсь, — обжигает ладонями голые бедра парня мужчина, пока Феликс, сдаваясь напору его языка, тянет его ближе. Он торопливо расстегивает его рубашку и, избавив мужчину от нее, сразу льнет губами к его горлу. Хенджин грубо мнет его ягодицы, впечатывает омегу в себя и, так и не прекращая его целовать, переносит его на кровать. Он лежит сверху, второпях расстегивает брюки и моментально отскакивает от парня, заметив открывающуюся дверь. Феликс сразу же кутается в одеяло, и оба смотрят на стоящую на пороге младшую дочь. — Какого черта ты дверь не запер? — не больно бьет локтем в бок мужа Феликс. — В чем дело, солнышко? — застегнув под одеялом брюки, поднимается на ноги Хенджин и идет к дочери. — Можно я с вами посплю? — бурчит полусонный ребенок, и Хенджин, взяв ее на руки, переносит на кровать. Пока он укладывает дочь, Феликсу удается незаметно выскользнуть из нее и, подняв с пола халат, укутаться в него. Спустя минут двадцать Ассоль сладко сопит посередине кровати, прижав к себе плюшевого кролика, а Хенджин и Феликс сидят по бокам. — Все, эвакуирую, — аккуратно поднимает на руки девочку Хенджин, и Феликс успевает нежно поцеловать ее в лоб. Альфа переносит малышку в ее комнату и, вернувшись в спальню, в этот раз запирает дверь изнутри. Феликс уже избавился от халата, лежит на кровати на животе и соблазнительно смотрит на расстегивающего брюки мужа. Хенджин восхищен тем, как рассыпающийся по плечам парня водопад из жидкого золота доходит уже до его талии. Феликс отказался стричься, чем несказанно порадовал альфу, и теперь на его постели словно лежит божество. — Обещаю, завтра ты сидеть не сможешь, — наклонившись к нему, наматывает его волосы на руку Хенджин. — Я не против, я только этого и жду, — приглашающе разводит ноги омега, и оба вздрагивают, услышав стук в дверь. — Пап, вы же не спите, я слышал, что Ассоль к вам шла, — раздается из-за нее голос Зеуса, и Феликс снова тянется за халатом. Хенджин, убедившись, что застегнул штаны, открывает дверь и смотрит на сына. — Я забыл, что Хена обещала мне плакат подготовить для боя, и только вспомнил, — виновато говорит мальчик. — Я пошел к ней, но она уже спит, если я ее разбужу — она меня побьет. У моего соперника будет поддержка, и я не уверен, что мои друзья не забудут приготовить и мне плакаты. — Хочешь, чтобы я тебе плакат сделал? — поднявшись с места, идет к нему Феликс. — Я же не буду сам себе писать, как я хорош, — бурчит Зеус. — Нельзя его утром сделать? — с надеждой спрашивает Хенджин. — Бой же утром, — хмурится мальчик. — Ладно, тащи бумагу и фломастеры, — зевает Феликс и опускается на ковер. Спустя час Феликс и Зеус демонстрируют уже два раза уснувшему в кресле Хенджину плакат, и довольный мальчик покидает спальню. Стоит ему выйти, как Феликс заваливается на бок и, подтащив к себе подушку, обнимает ее. — Ну же, не засыпай, — опустив халат, целует его в плечи устроившийся за ним альфа. — Ты в кресле подремать успел, а я за сегодня вымотался. Ты начни, а я проснусь, — предлагает Феликс, а потом заводит руку за спину и задирает халат до пояса. — Хенджин? — оборачивается омега и видит, что альфа уснул. — Ладно, поставлю будильник, — тянется за телефоном парень и, обняв мужа, тоже засыпает. Утром Феликс просыпается не из-за лучей солнца, пробивающихся сквозь окно, а из-за поцелуев мужа, который первым проснулся, услышав будильник. Хенджин вдавливает парня собой в постель, жадно его целует, а Феликс, не тратя время на прелюдии, разводит ноги и сам насаживается на него. Первый стон срывается с губ омеги, когда альфа до упора погружается в него. Феликс выгибается, параллельно царапая грудь своего мужа, и, закинув ноги на его плечи, пихает в рот подушку. Трахаться с Хенджином — ни с чем не сравнимое удовольствие, жаль, что когда они в особняке, ему приходится глушить свои стоны. — Вот так, еще, не останавливайся, — шипит Феликс на грубых толчках и в отместку вонзает ногти в его спину. Хенджин и не собирается нежничать, чувства в нем обострены, а сжимающий его в себе Феликс доводит мужчину до предела. Альфа нависает сверху, тонет в покрытых пеленой похоти любимых глазах, но даже сквозь нее ловит эту отчаянную мольбу никогда его не отпускать. Будто бы Хенджин сможет. Феликса ему всегда мало, и Хенджина пугала бы его безумная одержимость собственным мужем, если бы в ответ он не получал такую же. Феликс — воплощение греха и желания. Каждое его движение, каждый взгляд — сотканы из соблазна, и альфа убежден, что ни с кем и никогда он не сможет прочувствовать даже толику того желания, которое проживает с Феликсом. Его горячее дыхание скользит по коже омеги, вызывая у того мурашки, и Феликс сильнее вжимается в него, будто готов вобрать в себя его всего. Он в немом крике раскрывает губы, цепляется пальцами за мощные плечи и, притянув его к себе, крепко обнимает. Так всегда. Объятия после секса — любимое занятие Феликса, и Хенджин теперь настолько к ним привык, что сам покорно ложится сверху, подминает его под себя и, уткнувшись лицом в его грудь, чувствует, что по-настоящему живет. Омега перебирает пальцами его взмокшие от пота волосы, а Хенджин продолжает усеивать поцелуями его кожу. За завтраком они оба выглядят неважно, Хена беспокоится, но Феликс заверяет ее, что они просто не выспались. — Может, вы все же перенесете свою спальню в подвал к залу Зеуса? — усмехается девочка, наливая себе сока. — Перестань, не смущай меня, — у Феликса кончики ушей краснеют. — Я серьезно, пап, мне вас жалко. — Мы любим вас больше, — собирает в дорогу сэндвичи для младших омега. — Чем секс? — щурится Хена. — Вам сколько лет, юная леди? — возмущенно смотрит на нее омега. — Я уже подросток и знаю, что такое секс, тем более, у меня перед глазами двое людей, которые одержимы друг другом, — убирает за собой посуду Хена. — Отец будет недоволен, если услышит нас, — поглядывает на дверь Феликс. — Потому я делюсь с тобой, — хмыкает девочка. — Обустрой вам спальню внизу, за мелкими наверху я буду приглядывать. — Ты же дерешься, когда они тебя будят, — смеется омега. — Не правда, — дуется Хена. — Я подумаю, а о мальчиках говори со мной. Что бы тебя ни интересовало, я здесь для тебя, — берет ее за руку Феликс. — Я хочу, чтобы ты доверяла мне так же, как я доверяю тебе. — Я знаю, пап, — улыбается ему Хена и выходит в коридор. — О чем болтали? — заходит на кухню Хенджин и, взяв со стола недоеденный Эйденом тост, откусывает. — Тебе лучше не знать, — заканчивает упаковывать сэндвичи Феликс. — У Хены проблемы? — мрачнеет Хенджин. — Что нужно сделать? — Перестань сразу занимать защитную позу, никто твою дочь не обижает, она сама кого хочешь обидит, — усмехается омега. — Пусть со мной делится, я все решу, — не отступает альфа. — Все у нее хорошо, а еще она дала мне отличную идею, — идет к двери Феликс. — Пока ты детей в машину усаживаешь, я кое-что сделаю, — убегает в коридор омега, так и оставив растерянного мужа на кухне. Феликс вбегает в пустую комнату рядом со спортзалом, которую собирался использовать, как еще одну гардеробную детей, и осматривается. Солнца здесь мало, учитывая, что свет падает только с узких окон у потолка, но для сна место идеальное. Хотя сон — это последнее, чем Феликс планирует заниматься здесь с мужем. Он сразу подзывает помощника по дому и, рассказав ему свои пожелания, просит Хенджину пока ничего не говорить.

***

Сразу после боя, который блестяще провел Зеус, вся семья отправляется в центр дикой природы, где их ждут Мия и Минхо. Зеус никак не нарадуется победе и не может стереть улыбку, видя гордость родителей. Хотя они выглядят так же, когда он проигрывает, и повторяют, что их любовь к сыну не определяется победами на ринге. Эйден без умолку трещит о том, что выследит всех пиратов, атакующих корабли отца, и грызется с Ассоль, которая отказывается отдавать ему Арес. Только Хена, как и всегда, хихикает в телефон и заставляет жилку на лбу Хенджина все больше вздуваться. — Кто он? — наконец-то не выдерживает Хенджин и получает холодный взгляд от сидящего рядом мужа. — Никто, — сразу прячет телефон смутившаяся девочка. — Этот никто заставляет тебя сиять, я хочу знать, кто он, из какой семьи, надо бы проверить… — Успокойся, — щипает его руку Феликс. — Ей некомфортно. — Я же не запрещаю ей отношения, я просто хочу быть уверен, что он не хулиган, — пытается оправдаться Хенджин. — Его зовут Сэм, и он учится в параллельном классе. Его мама доктор, отец умер, — бурчит изучающая свои коленки Хена. — Обратно со мной полетишь, познакомишь, — объявляет альфа. — Отец, я еще школу не закончила и не собираюсь тебя с ним знакомить, мы просто общаемся, — вспыхивает как факел Хена. — Это хорошо, учись, работай, путешествуй, не нужно тебе отношений еще лет двадцать, — кивает мужчина. — Хенджин, — закатывает глаза Феликс. — Он прав, пап, — улыбается ему Хена. — Я хочу увидеть мир и не тороплюсь. От любви одни проблемы. — С чего ты это взяла, разве мы плохо живем? — внезапно меняет свое мнение альфа. — Вы и тетя Мия — нет, родители моих одноклассников живут не очень, — тихо говорит девочка. — Тогда желаю тебе любовь такую же, как у нас, — обнимает ее за плечи Хенджин. Наконец-то автомобили паркуются перед высоким забором с табличкой «Центр дикой природы», и дети, выскочив наружу, бегут к воротам. Они идут впереди, возбужденно переговариваясь, а Хенджин с Феликсом следуют за ними. У большого вольера с табличкой: «Этот аллигатор содержится благодаря поддержке семьи Ли» они видят уже поджидающих их Мию и Минхо. Мия, как и всегда, на высоких каблуках, из-за которых Минхо кажется меньше нее ростом, и выглядит чудесно в синем платье-футляре, подчеркивающем ее идеальную фигуру. Она по одному целует здоровающихся с ней детей и обнимает Феликса. Хена сразу же делает комплимент ее шляпе, не дающей солнечным лучам обветрить лицо, и Хенджин уже знает, что купит дочке такую же. Они с Феликсом втайне называют Хену мини-Мией и уже привыкли, что дочь подбирает себе гардероб, схожий с гардеробом тети. Вольер представляет собой большое пространство с мелкой водой, увитое камнями и ветвями, идеально имитируя дикую природу. Посреди этого уголка природы, на пригорке, лежит внушительного размера аллигатор. Его огромная, массивная челюсть слегка приоткрыта, а чешуйчатая спина блестит на солнце. Он кажется неподвижным, как древняя скульптура, но его изучающий взгляд ловит каждое движение собравшихся за ограждением людей. — Кенни меня узнал! — липнет к ограждению Ассоль и, не переставая, машет ему. — Он всегда так расслаблен, когда приходишь ты, — ерошит ее волосы Минхо. Альфа, в отличие от Кенни, который всем своим видом демонстрирует угрозу всему окружающему и хищную сущность, сейчас выглядит, как безобидный отец семейства. Ярко-зеленая рубашка с короткими рукавами, расстегнутая на пару пуговиц, небрежно облегает накачанное тело и свободно ниспадает на белые брюки. Трудно поверить, что этот человек с солнцезащитными очками на лбу и улыбкой во все зубы — такой же хищник, как и его «сын». Правда, Минхо не клацает зубами, а нажимает на курок. — Мне кажется, или Кенни заметно поднабрал, — хмурится Хенджин, продолжая наблюдать за двинувшимся вперед аллигатором. — Как смеешь ты говорить такое при нем, — шипит обиженный до глубины души Минхо.— У него день рождения, и вряд ли ему приятно слышать комментарии о своей фигуре. — Прости, — усмехается Хенджин. — Перед ним извиняйся, — кивает на вольер Минхо. — Пусть ест, сколько хочет, главное, чтобы он был счастлив, — мягко улыбается явно недружелюбной рептилии Феликс. — Вот мог бы я его забрать, сам бы за ним ухаживал, протеина побольше, тренировки, — вздыхает Минхо. — В сотый раз повторяю: не будет аллигатор разгуливать по моей лужайке, — встревает Мия. — Я тебя не боюсь, — хмыкает Минхо. — Я не забираю его только потому, что это эгоистично, и ему здесь хорошо. К вольеру тем временем подходит еще одна группа из подростков, и все, прилипнув к ограждению, восторженно смотрят на аллигатора. — Кенни сегодня звезда, — смеется Зеус. — Весь в отца, — с гордостью объявляет Минхо. — В честь дня рождения он сегодня получит двойную порцию куриных тушек. Подростки у вольера начинают дразнить аллигатора, пытаясь его растормошить, и к ним подходит смотритель с просьбой не беспокоить животное. Минхо, заметив, как один из подростков кидает в вольер камушки, разозлившись, двигается к нему, но Мия тянет его на себя. — Ты же не будешь бить детей? — с сомнением смотрит на него девушка. — Он обижает моего сына! — зло поглядывает на пацана Минхо, но тот, снова нагнувшись, ищет камушек. — Не обзывай моего братика, — срывается вперед Ассоль, и Хене приходится удержать ее на месте за рюкзак. — Ты дура? Это животное, — скривив губы, смотрит на нее подросток. — Ты обозвал мою сестренку? — срывается к нему Эйден, на ходу засучивая рукава толстовки, и теперь очередь Зеуса удерживать на месте брата. Самому Зеусу запрещено драться вне ринга, и если бы не отец, который внимательно за ним следит, он бы уже уложил мальчишку на лопатки. Хенджин говорит, что в уличных драках его кулаки сильнее, и это нечестно по отношению к его противникам, но что ему мешает отпустить Эйдена? У того ведь запретов нет. Зеус убирает руку, Эйден сразу подлетает к пацану, который старше и выше него, и валит его с ног. Эйдена с барахтающегося под ним подростка снимает отец и, отведя в сторону, отчитывает. — Не всегда нужно драться, тем более, если противник старше и сильнее тебя, — стряхивает с него пыль альфа. — Умей рассчитывать силу, малыш, он бы очухался и подмял тебе бока. — Мне бы Зеус помог, — дуется Эйден. — Он уже помог, отпустив тебя, — с иронией говорит Хенджин, — и с ним я отдельно поговорю. А пока иди к папе, и больше никаких драк. Ассоль тем временем продолжает словесный бой с подростком, который никак не уймется, и не слышит Феликса, зовущего ее к себе. — Возвращайтесь все в автобус! Ваша прогулка закончена, — кричит подбежавшая к группе детей женщина и, схватив хулигана за руку, кивает остальным детям. — Все благодарите за короткую прогулку Кристофера! Феликс, услышав имя, которое запрещает себе вспоминать, сразу бледнеет и отшатывается к ограждению. Хенджин первым замечает перемену настроения супруга и, подойдя к нему, обнимает за плечи. Столько лет прошло с событий в Кале, Феликс давно уже по-настоящему счастлив и не думает о прошлом, но порой оно просыпается, насильно проводит его через прожитый ад по-новой и заставляет все внутри дрожать. Феликс прячет лицо на груди мужа, вдыхает его запах и напоминает себе, что руки вокруг него — его крепость. — Надо было закинуть пацана к Кенни, вот бы наелся, — цедит сквозь зубы Минхо и получает в бок от супруги. — И я бы ждала мужа из тюрьмы. Как хорошо, что у нас нет детей, точнее, есть с лапами, — исправляется Мия. — Я теперь понимаю твоего бывшего, который выдает их тебе по расписанию.

***

Попрощавшись с Кенни, который будет праздновать курочкой в вольере, все отправляются в дом Минхо и Мии на ужин. Хотя Феликс не раз бывал в гостях у пары, он все равно каждый раз удивляется тому, насколько у них разный вкус, и как при этом они так хорошо уживаются. Особняк четы Ли, словно реализация безумной фантазии, обрамлен разросшимися кустами роз, которые растут так, как им вздумается, без особого порядка. Каменные стены дома, который строил сам Минхо, потому что решил доказать любимой, что умеет все, кажутся одновременно величественными и хаотичными. То здесь, то там окна разных размеров, будто Минхо добавлял их на ходу, чтобы впустить больше света или, возможно, просто ради прихоти. С одной стороны особняка пристройка, которая служит мастерской плотника. Чуть дальше беседка, расписанная яркими, не сочетающимися узорами, которая изначально предназначалась для занятий лепкой из глины. На столах громоздятся гончарные круги, банки с краской и горшки причудливой формы, словно никто из хозяев до конца не определился, зачем они здесь. Прямо за беседкой начинается полоса стрельбища. Пустые бутылки и жестяные банки стоят на столбах, а на соседнем стоге сена болтается мишень в виде пугала со шляпой, которое, по словам Минхо, зовут Джонатаном. Внутри особняка царит такой же хаос. Огромная библиотека с креслом-качалкой соседствует с комнатой, заполненной музыкальными инструментами. На кухне, выложенной мозаикой из кусочков разноцветной плитки, пахнет свежей выпечкой и краской — Мия, очевидно, занималась одновременно печеньями и новым арт-проектом. Мия и Минхо, как и их дом, живут по собственным правилам. Все вокруг вопит о том, что здесь обитают личности, которым плевать на общепринятые нормы. Они смешивают несмешиваемое, создают то, что хочется, и смеются над идеей какого-либо порядка от друзей. Возможно, поэтому дети и любят приходить к ним в гости, ведь здесь можно найти все, кроме скуки. — Сказала перед выходом — инструменты убери! — хлопнув дверцей автомобиля, недовольно смотрит на лужайку Мия. — Весь второй этаж — твоя гардеробная, и я молчу, так что улица моя, — парирует Минхо. Как только все проходят в дом, Мия просит помощников начать накрывать на стол, и пока дети носятся по гостиной, сама идет к бару. Феликс, которого окончательно отпустило после инцидента в Центре, общается по телефону с Мелиссой и Кио, а Хенджин с Минхо раскуривают сигары на террасе, где последний параллельно жарит мясо. Ассоль просит папу помочь убрать волосы, и пока Феликс собирает ей хвостики, задает, как и всегда, десяток вопросов. Феликса умиляет любознательность дочери, и, закончив с волосами, он нежно целует ее в носик и отправляет к братьям поиграть до ужина. Спустя минут пятнадцать все садятся за стол, и Минхо сам накладывает в тарелки стейки. — К мясу можете не притрагиваться, — попробовав его, объявляет Хенджин. — Я же сказал тебе, что надо убирать через две минуты, его уже не прожевать. — Я не передержал мясо, я просто сделал well done, — пытается оправдаться Минхо, хотя, попробовав мясо, за вторым куском тянуться не стал. — Голодными не останетесь, тут и без мяса много еды, — становится на защиту мужа Мия. — А еще я вкусные печенья испекла. После плотного ужина альфы пьют виски, а Мия накладывает детям на разогретое печенье мороженое, на которое Минхо настаивает вставить свечку в честь Кенни. Феликс обсуждает с девушкой их совместную предстоящую поездку в Кале, а Хена вместе с Ассоль, получив от Мии добро, роются в ее гардеробе и периодически шлют родителям фотографии в ее одежде. Объявившаяся в гостиной на каблуках Мии Ассоль доводит отца до умиления, а потом, устроившись на его коленях, просит купить ей такие же. Хенджин объясняет девочке, что она может подвернуть ногу, а сам считает веснушки, которые подарил их ребенку его любимый. — Можете остаться у нас, зачем тащиться обратно? — допив виски, предлагает Минхо. — Нет, мы с Мией с утра уезжаем в Кале, надо сумку собрать, да и детям в школу, — говорит Феликс. — Я всегда все узнаю последним, — шлепает по заднице проходящую мимо Мию альфа, и та, передумав уходить, опускается на его бедра. — Опять будем Феликса всем морским флотом провожать? — тычется носом в щеку мужа девушка. — Не будете, угрозы мне давно нет, — не дает Хенджину открыть рот Феликс. — Плюс ко всему, мы договорились с Сандрой, и мой визит будет максимально скрытым до самого открытия, а потом я сразу же вернусь домой. — Я не против дополнительной охраны, а то твой альфа потом нас доведет, — не поддерживает его Минхо. — Мию похитят, посмотрим на тебя, — качает головой Хван. — Да ее сразу вернут, никто в этом мире ее выкидоны не стерпит, — забыв, что она в его руках и очень сильно щипается, выпаливает Минхо. — Клянусь Джонатаном, она меня бьет, у нас насилие в семье. Хорошо, сын есть, могу с ним делиться. — Я ударила тебя ложкой по рукам утром, чтобы ты в тесто не лез, — снова щипает его живот девушка. — Это было больно, — ворчит Минхо. — Но я защищу себя от тебя, у нас скоро появится дочь, и она не даст обидеть отца. Вон, Ассоль как телохранитель Хенджина, везде грудью вперед и в фуражке. Моя покруче будет. — О чем ты? — Хенджин залпом допивает виски. — Ассоль же та еще драчунья… — Я не про это, что за дочь? — хмурится Хенджин. — Это общее решение? — смотрит на Мию. — Я уже с этим смирилась, — вздыхает Мия. — Не могу ему отказать, — целует мужа в висок. — Я слишком хорош, детка. — За детку могу яйца скрутить. — Так что за дочь? — выгибает бровь теряющий терпение Феликс. — Анна зовут, красавица, умница, еще и сильная, как отец, — с гордостью объявляет Минхо. — Я пожалею об этом, но Анна хотя бы человек? — осторожно спрашивает Хенджин. — Лучше. Она тигрица! — торжественно объявляет Минхо. — Теперь у меня будут две тигрицы, — подмигивает супруге. — Лучше бы панду завел, они как ты — вроде медведь, а вроде просто лапочка, — шепчет ему в губы Мия. — Дети, уходим, — кричит Феликс, поняв, что у него есть свой медведь, которого он безумно хочет.

***

Феликс лежит в кроватке Ассоль, переворачивает страницу книги «Алые паруса», которую отрывками зачитывает ей, и замечает, что девочка уснула. По пути к себе он проверяет старших и, убедившись, что они тоже спят, идет к мужу. Хенджин сидит в гостиной с ногами на кофейном столике и смотрит на выключенный камин. — Наконец-то, — поднимается на ноги альфа, увидев мужа. — Теперь и мы можем делать детей. — Даже не шути так, у нас их четверо, — льнет к нему Феликс, но не дает мужу увести его к лестнице. — Пойдем, покажу тебе кое-что, — тянет его за руку за собой омега. Пара спускается на минусовой этаж, Феликс открывает ключом дверь рядом с залом и, пропустив вперед Хенджина, ждет его реакции. В едва освещаемой за счет свечей комнате на полу лежит огромный толстый матрас и стоит ведро с бутылкой шампанского. Это и есть все скудное убранство комнаты. — Сегодня день влюбленных? — лихорадочно думает Хенджин, боясь, что пропустил праздник. — Нет, это теперь наше любовное гнездышко, потому что я не хочу больше давить стоны, а хочу кричать от удовольствия, — тянет его за ремень на себя омега. — Феликс, — плотоядно облизывается Хенджин и, заперев за ними дверь, сразу валит его на матрас. — Учитывая, как сильно я горю, даже если кто-то из них будет нас искать, пока они дойдут, мы закончим, — второпях расстегивает его рубашку Феликс. — Я не собираюсь так легко тебя отпускать и уж тем более торопиться, — покрывает поцелуями его горло альфа. — Никаких вертолетов и флота вокруг Кале завтра, — заставляет его оторваться от себя Феликс и внимательно смотрит в его глаза. — Нет, — даже не раздумывает мужчина. — Хенджин. — Тогда ты не поедешь, — четко выговаривает мужчина. — Мне не нравится, когда ты говоришь мне «нет», — хмурится Феликс. — Послушай меня, — убирает с его лба волосы мужчины. — Если с тобой что-то случится, я буду вынужден жить, моя Белла, ведь у нас есть дети. Но я не прощу себе этого, как до сих пор не простил ту аварию. Ты правда хочешь так поступить со мной? Мы все еще враждуем с Кале, и пусть пока эскалации не было, гарантий, что ее не будет и дальше — нет. Я лучше сам поеду с тобой. — Ты с ума сошел, — приподнимается на локтях шокированный омега. — Твой визит в Кале вызовет такой же эффект, как объявление войны. Прошу, не порть все, я только наладил отношения с Сандрой, мы все по несколько раз обсудили. Меня и Мию тихо заберут с причала родители, вдобавок ко всему, с нами будут твои люди, никто не посмеет навредить любимым Морского Волка и Минхо. Вечером я уже буду в твоих руках, на этом жестком матрасе, обещаю. — Ты услышал его имя сегодня и чуть не раскрошился, я должен быть рядом с тобой в месте, где тебе было больно, — не хочет сдаваться мужчина. — Я не доверяю людям, которые много лет закрывали глаза на твои страдания. — Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю, ведь ты сильный, пугающий и такой чуткий и нежный со мной, но я поеду без тебя, — утыкается лицом в его плечо Феликс, а Хенджин целует набитое на его запястье «и на суше, и на море». — Хватит нежности, — резко отстраняется парень, — трахни меня так, чтобы я завтра врал всем, что простудился. — Твое слово — мой закон, — резко разворачивает его на живот Хенджин и, содрав до колен брюки, шлепает по ягодицам. — Пап! — оглушает тишину в коридоре голос Ассоль, а следом в дверь прилетает, судя по всему, пинок. — Отец! Феликс накрывает лицо подушкой и нехотя начинает сползать с матраса. — Я ее уложу, — поднявшись на ноги, застегивает рубашку Хенджин и замирает на месте, услышав копошение за дверью. — Все нормально, я ее забрала, сама уложу, — доносится из-за двери голос Хены, а потом отдаляющиеся шаги. Хенджин валится обратно на матрас и наблюдает за тем, как заливисто смеется Феликс. — Секса нам в этом доме не видать, — тянет его на себя альфа. — На худой конец у нас всегда есть Арес.

***

Феликс покинул Мармарис с первыми лучами солнца и уже вместе с родителями сидит в автомобиле, рассекающем улицы Кале. Мия следует за ними во втором, в котором также телохранители Хенджина. Несмотря на то, как сильно родители рады видеть его, Феликс сразу же заметил тень разочарования на их лице, когда они поняли, что он прибыл без Ассоль. До открытия еще три часа, поэтому, приехав домой, Феликс проходится по своей речи, а Мия, попивая кофе, переписывается со своим мужем. Феликс рад, что родители продали фамильный особняк и обосновались в новом доме, который не носит в себе память о трагичных днях. Что бы ни случилось и где бы он ни оказался, Феликс больше не чувствует тот самый поглощающий его страх, потому что знает, что не один. Хенджин может и не присутствовать рядом с ним физически, но одни мысли о нем уже делают парня смелее. В войне длиной почти в жизнь Феликс всегда был один, и пусть он прошел долгий путь принятия того, что заслуживает любви и защиты, в том, что за ним всегда Морской Волк, он больше не сомневается. Омега, отложив планшет, собирается освежиться перед открытием, но мама выносит в гостиную поднос с выпечкой и просит гостей подкрепиться. — Не скучно не работать? — обращается с улыбкой к отцу парень. — Я уже привык, да и скучать не приходится, Сюзи постоянно находит мне работу, — косится на жену альфа. — Мы все время дома, копаемся или в саду, или в сарае, — говорит женщина. — У нас много свободного времени, а ты очень занят: и работаешь, и за четырьмя детьми ухаживаешь. Ты бы мог оставлять ее с нами, когда надо, и мы бы о ней заботились, — робко предлагает. — Мама, пожалуйста, не говори так, будто я вам запрещаю встречаться, — хмурится Феликс. — Ты знаешь, что здесь не все зависит от нашего с вами желания. — Мы виноваты, сынок, я готов повторять это хоть каждый день, — подходит к нему Уен, а Мия, поднявшись с места, решает дать им поговорить наедине и отходит к окну. — Но мы любим малышку, она тоже часть нас, поэтому прости, что никак не можем смириться с обстоятельствами. — Я знаю, — мягко улыбается Феликс и, достав телефон, листает галерею. — Думаю, она тоже была бы рада вас увидеть, и мы это сделаем, просто выберем страну, где вы все встретитесь, — протягивает ему телефон. — Это последние фотографии со дня рождения Кенни. Сюзи сразу поднимается с места, подходит к мужу, и несколько минут пара с восторгом рассматривает фотографии внучки. — Я понимаю твоего мужа, — виновато опускает глаза Уен и возвращает ему телефон. — Я не защитил своего ребенка, а он ради своего сделает все. Открытие представительства фонда в Кале в целях безопасности гостей проходит без лишнего шума и в небольшом зале отеля. Феликс, несмотря на свои переживания, держался уверенно, без запинки рассказал, в чем цель Фонда, а первая леди Кале — Сандра — одним присутствием рядом с ним уже стала символом поддержки и доверия к его работе. Несколько журналистов, специально приглашенных Сандрой, донесут информацию до тех, кто действительно в ней нуждается, и Феликс надеется, что у них получится помочь парам и в Кале обрести семью. После официальной части Феликс кивает сгорающей от нетерпения наконец вернуться домой Мие и отходит с ней в сторону. — Ну что, парни готовы и ждут снаружи, прощайся с родителями и поехали уже домой, пока мой муж третьего ребенка без меня не завел, — смеется Мия. — Наш отъезд придется немного отложить, — виновато смотрит на нее Феликс. — Но твой муж сам скоро уже будет здесь. — Что ты там мутишь? — напрягается Мия. — До открытия я перекинулся парой слов с Сандрой, поделился с ней тем, как планирую вывезти родителей на нейтральную территорию, чтобы они увиделись с внучкой. Ее тронул мой рассказ, и она предложила не извращаться так и сделала мне подарок, — с улыбкой говорит Феликс. — Сандра поговорила с мужем, и тот дал согласие на прибытие Хенджина. — Не может быть, — в шоке выпаливает Мия. — Она сказала, что он сделает все ради нее, я не поверил, но, судя по последнему сообщению от Хенджина, через пару часов он будет здесь, а значит, президент Кале сдержал свое слово жене. — Но как? Хенджин не прибудет без флота, а Кале расценит это, как начало военных действий, — все еще не понимает Мия. — Пару минут назад президент Кале сделал обращение, вот, — протягивает ей телефон Феликс, и девушка пробегается глазами по открытому тексту. «Мы осведомлены о приближении флота Мармариса в прибрежные воды, и я хочу заверить вас: это не военная операция, не демонстрация силы и не угроза нашему суверенитету. Вооруженные силы Кале находятся в состоянии повышенной осведомленности, но не приведены в боевую готовность, поскольку обстановка остается под полным контролем. Я призываю вас сохранять спокойствие и уверенность в нашей власти. Флот Мармариса сопровождает важную дипломатическую миссию, целью которой является выполнение ранее согласованных договоренностей по гуманитарным вопросам. В частности, речь идет о воссоединении семей». — Вот это сила у женщины, она ведь одним щелчком решила то, что не могли решить четыре года мужчины, — с восторгом поглядывает на общающуюся с журналистами в коридоре Сандру Мия. — Сказала такая же сильная женщина, — усмехается Феликс.

***

Уен, который подгоняет шофера, все еще не верит, что это реальность, что он правда сможет так скоро увидеть свою внучку. Сюзи, в отличие от него, молча переживает свое счастье, и только слабо дрожащие руки выдают напряжение женщины. Как только автомобиль паркуется на причале, родители первыми выскакивают из него, а Феликс и Мия, переговариваясь, следуют за ними. СМИ заранее объявили, что порт будет закрыт для гражданских лиц, а патрули и военные блокируют доступ к нему. Причал абсолютно пустой, но Мия знает, что внимание всего военного руководства Кале сейчас направлено к морю, и не расслабляется. Последние лучи уходящего солнца отражаются на воде, разливаясь по морской глади оттенками золота, но этот завораживающий пейзаж меркнет на фоне выходящего из-за линии горизонта флота Мармариса. Феликс знает, какой мощью обладает подчиняющийся именно его мужу, а не президенту Мармариса, флот, но все равно, задержав дыхание, с восторгом разглядывает стальные громадины. Первыми он видит угольно-черные эсминцы, которые двигаются ровным и устрашающим строем. За ними, возвышаясь над водой, как плавучая крепость, идет колоссальных размеров авианосец, несущий на своей спине целый флот истребителей, готовых подняться в небо по приказу Хенджина. Феликс так и стоит, очарованный мощью армии стали и огня, которая сегодня прибыла к берегам Кале не воевать, а защищать свою Принцессу. — Только так он мог отпустить ее в Кале, — усмехается остановившаяся рядом с ним Мия. — Иногда мне кажется, что всю мою боль пережил именно он, потому что он боится угрозы нам от Кале больше, чем я, — делает глубокий вдох Феликс и вместе с девушкой и родителями двигается к Аресу, на борту которого его ждет муж. Хенджин коротко кивает гостям, обнимает прижавшегося к нему мужа, а потом, убедившись, что угроз нет, приказывает вывести на палубу Ассоль. Девочка сразу подбегает к родителям и, завидев дедушку и бабушку, которых до этого видела только по видеосвязи, подбадриваемая папой, несмело подходит к ним. Спустя пару минут Уен, не скрывая слезы, обнимает внучку, а потом передает ее Сюзи. — Можете побыть здесь час, она устроит вам чаепитие, — говорит Хенджин. — Потом мне нужно покинуть воды Кале. — Спасибо, — со слезами на глазах благодарит его Сюзи. — И что, теперь так будет каждый раз? — прислоняется головой к плечу мужа Феликс. — Нет, президент сказал мне, что они смогут посещать Мармарис без угрозы лишения гражданства, это будет нашей договоренностью в ответ на пару уступок с моей стороны. — Ты пошел на это ради меня? — с грустью спрашивает Феликс. — Ради нее, — кивает на воодушевленно рассказывающую что-то бабушке Ассоль альфа. — Что уж стеснялись, могли бы и сухопутные войска привести, — поглядывая на окруживший их флот, выговаривает мужу Мия. — Я, вообще-то, за любимой прибыл и заберу ее по-королевски. Или ты думала, я на аллигаторе приплыву? — удивленно смотрит на нее Минхо. — Я, конечно, мог бы и на Кенни, было бы эффектно. А как бы я на тигре смотрелся? — задумывается альфа, а Мия, поняв, что его уже унесло в мечты, где он с голым торсом восседает на тигре, предусмотрительно отступает. Минхо это не мешает, он уже решил, что как вернется домой, закажет свою статую с тигром и поставит ее прямо по центру лужайки.