Videns Mortem

Каэнриах пала. Разрушенный город горел уже который день, погрязнув в мертвой тишине. Смотря на это, Морана задыхалась от отчаяния. Будь проклята эта Бездна, и Селестия вместе с ней. Она вряд ли когда-то узнает, кто именно начал всю эту кровавую бойню, в отличие от того, сколько жизней своих жрецов она потеряла здесь. Еще и до этой мясорубки пятеро погибли, защищая каждый свой регион Тейвата, и теперь еще тела троих лежали в этих развалинах. Осталось всего четверо. И Экспер, павший из-за Виденс, ее родной сын. Морана всегда считала, что ее сердце — камень. Она не чувствовала ничего в течении тысячелетий, а теперь ее сердце разрывалось от боли. Когда погибали другие жрецы, она чувствовала лишь легкий налет горечи, который проходил за несколько часов. Но эта Виденс… Чем она зацепила Экспера, что тот ослушался приказа отступать? Что такого он увидел в ней, что решил защитить ее, ценой своей жизни? Морана не понимала, или не хотела понимать. Она злилась на девчонку, которая заставила ее страдать. Виденс не было с ними сейчас — она была где-то там, в развалинах города, рядом с проклятыми. Как бы Морана теперь к ней не относилась, стоило поторопиться найти ее, а затем — спрятаться. Кто знает, когда за ними вернуться, чтобы добить — остались только самые слабые и молодые, неопытные. Только Виденс осталась — ей было чуть меньше двухсот лет, остальные выжившие по возрасту не достигали даже сотни. Неоперенный молодняк, право слово — у Мораны остался только детский сад. Незаменимых нет, и рано или поздно, на место Мораны придет новый бог. Но теперь, когда у них нет дома — какой в том смысл? Чтобы за ними всегда шла охота? Мысли о том, чтобы бросить выживших заполнили голову — если погибнут они, Бездна решит, что Морана совсем слаба, и на какое-то время забудет о ней. И тогда это будет выход — она постарается найти новых, обучить и найти себе замену. Маловероятно, конечно, но попробовать стоило. Жертвы неизбежны, и вопрос лишь в том, погибнет ли она со всеми остальными, или сможет выжить. Виденс находит их чуть меньше, чем за час. Раньше веселая и беззаботная, сейчас она опустошена, и даже не замечает изменившегося отношения Мораны. Мортен никак не реагирует на подбадривания едва живого брата, и ведет себя словно кукла. Моране не до этого — она жестко объявляет, что им нужно спрятаться, и вытаскивает жрецов на один из островов архипелага, не особо заботясь о их состоянии. Теперь, если их найдут, каждый сам за себя. Вслух этого, она конечно не говорит. Спустя три дня их находят в одной из пещер. Несколько магов Бездны вместе с Экспером вышли из открывшегося разрыва в пространстве, и сразу убили одного жреца. Виденс с братом и раненой сестрой сразу выбежали, в попытке защититься от нападения, а Морана переместилась на ближайшую скалу, наблюдая. Четверо магов и павший Экспер против троих жрецов, один из которых едва стоял на ногах — заведомо проигрышный бой. Морана видела, как Экспер нацелился на нескольких людей, наблюдавших за происходящим, и как Виденс закрыла их в кокон из своих крыльев. Ветер донес до скалы запах паленых перьев и жареного мяса — богиня отвернулась от нелицеприятного зрелища, не желая видеть то, как сын расправляется с сестрой. Уши заткнуть она не могла — руки словно онемели -крик девушки бил по ушам даже с такого расстояния. Она кожей ощутила пронзительный взгляд Мортен на своей спине, и переместилась на другой конец Тейвата, в пустыню Натлана. Едва они пропали из энергетического поля, Морана закрыла глаза. Конечно, ей было жаль, но не настолько сильно, чтобы скорбеть. Это был ее выбор, полностью осознанный — чтобы построить все с нуля, необходимо снести старый фундамент, как бы больно от этого не было. И все это было ложью самой себе. Ей было больно от этого решения, но признавать этого она не желала. Она не соберет еще жрецов, не успеет их обучить. Их время кончилось — они теперь пережиток прошлого, так же, как Осиал, Гуй Чжун, Хеврия и другие. Смешно даже — она пережила войну Архонтов, став той, кто этот мир поддерживал. Но теперь мир не нуждался в ней, отвергает ее. И Морана принимала это. Пустыня Натлана стала ей домом на ближайшие сотни лет. Медитации, и редкие путешествия по Тейвату, и наблюдения за смертными издалека. Их забыли почти сразу — многие итак не знали о их существовании, а теперь они стали страшной сказкой для непослушных детей. Все стало монотонным — даже Бездна не искала ее. Медитация, прогулка, наблюдения, медитация. Мир даже потерял цвета — все стало иметь свой серый налет, куда бы она не приходила. Даже энергетические поля, словно почувствовав отсутствие действий Мораны, стали безжизненными. Пока богиня не почувствовала слабые отголоски знакомой некротической энергии Мортен. Виденс выжила. Каким образом, Морана так и не поняла, но она была здесь, совсем рядом, в ближайшем энергетическом разрыве. Небольшое усилие, и теперь выжившая жрица чувствовалась в Тейвате очень отчетливо. Она совсем ослабла — едва живая энергетика с трудом прощупывалась, и Морана держала ее в постоянном потоке, чтобы та окончательно не растворилась. Все это время изредка вспоминала Виденс — чаще всего из-за сына. Экспер ее нашел и уговорил сделать жрецом, заместо почившего брата. Она помнит это, как вчера: как пришла в дом к больной, умирающей девочке, как смотрела за ее братом, Натаном, который был готов даже продать им себя самого, лишь бы Хэйл жила. Моране тогда было плевать на них обоих, но не Эксперу. Потому лишь кивнув в знак согласия, она дала сыну объяснить брату с сестрой все то, через что Хэйла пройдет, ради жалкого подобия жизни — по мнению самой богини, это была вообще не жизнь, а существование во имя служения людям. На удивление, девчонка согласилась сама, на первый взгляд нисколько не испугавшись того, что ей придется умереть. Лишь после церемонии перерождения, став уже Виденс, а не Хейл, она призналась Эксперу, что боялась. Даже не за себя, а за брата, которого пришлось оставить. Как бы она ни ненавидела Мортен раньше — сейчас от той ненависти остались лишь слабые отголоски — дать ей исчезнуть было глупым решением. Глупым и бесполезным — растрата такого ресурса, когда больше ничего не осталось, было совершенно бессмысленно. Новых жрецов она так и не нашла, и переступив свою гордость, она тянула ее обратно, в «мир живых». Не заслуживала эта девчонка такой смерти после всего пережитого. И серость пропала почти сразу — энергия заплясала вокруг, мертвые подтянулись к богине, прося покоя. Она дала его им. И наконец почувствовала себя живой, впервые за все свое существование. Весь спектр ощущений, на который ранее она не обращала внимания — легкий ветер, палящее солнце и песок под ногами. Истинное наслаждения для того, кто никогда такого не чувствовал. Морана словно ожила — чуть больше недели она путешествовала по Тейвату, занимаясь тем, чем должна была — работой с мертвецами. Уже в Монштадте она наблюдала за Виденс издалека, в тени. Свои навыки девочка еще не растеряла, и это радовало — ритуал упокоения был бы идеален, если бы не Барбатос. Анемо Архонт все еще обижался на них. Хорошо, что это пока не ее проблема. Виденс двигалась в Ли Юэ с каким-то пареньком и летающей девочкой. Энергетика спутника Виденс удивляла — парнишка был чистым воплощением жизни, концентратом всех семи элементов, и которых пробуждены были всего три. Он был бы отличным кандидатом в жрецы. Заполучить такой самородок было бы хорошо, но у него была это мелкая летающая мошка, которая мешала, и Морана решила отложить это, пока что. Она все еще не отказалась от идеи новых жрецов. Новость, случайно подслушанная при разговоре Мортен и Дайнслейфа в старом Монштадте не радовала. Девчонка ничерта не помнила — это было не неожиданно, но неприятно. Что-то такое Морана испытывала сама, как и остальные Архонты. Эрозия влияла на всех долгожителей, и на нее в том числе. И в отличие от некоторых, Морана просто смирилась. Сумеречный меч ее заметил, и одарил лишь укоризненным взглядом, но ей было плевать. Не ему отчитывать Морану за проступки, когда он сам не защитил свой народ. Да и их инициатива со стиранием памяти, как потом догадалась богиня, пока приносит лишь одни проблемы. Единственный плюс — Мортен не помнит о предательстве Мораны, и это на руку последней. Наблюдение продолжалось. Смотреть за метаниями Виденс было неприятно — ничего не понимающая, и слепая как котенок, она искала ответы, которые были в ее памяти. И лишь Моракс, который показал ей что-то, дал ей лишь сотую их часть. А их разборки с хилличурлами — что они искали? Ответ пришел сам собой, при виде Экспера, и Морана не могла не улыбнуться самой себе. Даже боль от потери сына куда-то пропала — словно это не был тот Экспер, которого она знала. Виденс искала энергию, для поглощения, а Морана успела зачистить здесь почти все — павшие Архонты единственное исключение. Их некротическая энергия губительна, пусть даже ее и можно поглощать. Свести с ума ненавистью не так долго — удивительно, как последний Якша до сих пор не поехал крышей — поэтому Морана к ним не прикасалась. И когда этот Якша накачал Виденс своей кармой — или она ее сама забрала, это не так важно — она не собиралась ее отпускать. Пусть и выразилась грубо, но энергетику Виденс надо было чистить. Только Моракс ей не дал это сделать — снова вывел на улицу, и уже там Морана почувствовала перемещение ее жрицы. Хотелось треснуть их всех головой о землю, или о камень, чтоб ее наконец выслушали — но нет, ее не послушали бы даже после такого. Вспышка на границе с Ли Юэ привлекла внимание. Экспер вернулся, и не один — маги бездны, зараженные хилличурлы и еще кто-то, с собственной гвардией. Пришлось прервать непринужденно-настороженную беседу с Мораксом, и отправиться за Виденс, которая находилась слишком близко к врагам. Как ее нашли, не так важно. Потерять последнего своего жреца она не планировала. Она почти что успела — девчонка была зажата в кольцо и Якша вместе с ней. Экспер что-то довольно громко втирал ей, про веру в Бездну и ее величие — Морана аж скривилась. Ви — девочка умная, не должна повестись на такие рассуждения безумного братца. Смотря на него, сжималось сердце. Горечь появилась где-то внутри — пустая оболочка, когда-то раньше бывшая ее сыном, подчинялась Бездне. И единственный шанс это исправить был — как и шанс вернуть Мортен ее крылья — смерть самой Мораны. Долго тянуть богиня не стала — материализовав клинок, она за секунду переместилась к Эксперу. Ее атаку быстро отразили, и Экспер зашипел что-то невнятное. Удар, блок, контратака — Морана умудряется зацепить его плечо, и тот недовольно стоит секунду, словно раздумывая о чем-то. На лице возникает оскал, хлопок. Мгновение, проведенное в темноте, и она ощущает песок под ногами, и шелест разбивающихся о скалы волн. Их трое, и они на том же архипелаге, где она бросила своих жрецов. — Ну что, теперь поговорим по душам, Морана? — Экспер довольно скалиться, — Или мне назвать тебя мама?