Лаванды цвет синий как лён...

Лаванды цвет, дили дили, синий как лён... Это рухнуло на землю с громящим звоном, оставляя огромную рваную трещину после себя. Сжало, выкрутило, выбросило наружу всю душу полностью. Это прозвучало сродни похоронному маршу, и за правду так и было. Устоявшаяся давно жизнь оборвалась ровно на этих словах, словно в один момент она осознала, что действовать уже будет поздно. Через один. Она отворяет тяжёлую деревянную дверь ключом, по пути делая тщетные попытки хоть как-то спасти положение, толкает вперёд, заходит в обжитую комнатку, где пахнет пылью и старым деревом, цепляется каблуком за каждую, даже самую маленькую занозу в полу. Поклон, "прошу предстать перед королём", и "Вы никогда не были моей матерью"... Да, ведь так всё и есть. Матерью её было до боли сложно назвать. Всё чётко по сценарию доброй сказки. Она проходит мимо, и всё, на что хватает сил это схватить её за локоть, жестоко впиться красными ногтями в кожу, чтобы девчонка ощутила, каково ей сейчас, почувствовать, как её рука чуть вздрагивает от боли и прошипеть что-то прямо в лицо, цепляя злобным дыханием белёсые выбившиеся пряди на лбу. Отпуская её, она отпускает самое последнее спасение. Теперь только побег, побег, ничего больше. Синий как лён, дили дили, лаванды цвет... Через два. Принц, ужасные улыбки, заученные фразы, диалоги, туфелька, мораль, эпилог, концовка и то, чем обычно заканчиваются сказки. Заканчиваются, но для "хороших" хорошо, а для неё начинается то, чего она боялась, наверное, всю жизнь. Стоя посредине комнаты, она остро ощущает всё вокруг, запах и вещи, дальше идти невозможно, да и бессмысленно. Через три. Она прижимает ещё тёплую ладонь к сердцу, спускаясь по лестнице. Шлейф волочится сзади, создавая для неё грацию даже в такой ситуации. Она видит их руки, крепко сцепленные, от этого чуть мутит голову, теперь он её не отпустит, теперь она будет жить для него... А не для неё.. Глядит на девушку своими горькими глазами, по которым читается две совершенно разные эмоции. То ли что-то про испорченную судьбу, то ли про неясную мольбу не уходить, не покидать. Но руки всё же расцепляются, когда тот выходит за дверь, а за ним ещё два разодетых безымянных, будто невидимых человека с размазанными лицами. Элла поднимается, словно желая пройти сквозь плоть, но останавливается близко, касаясь  коленями подола платья. Она смотрит на девушку надменно, свысока, не теряя своей сущности даже сейчас. Она не знает чего ждать, она боится предположить, её губы вздрагивают, впервые при ней.. Потому что ты молода, добра, невинна! А я... Нет, не впервые. Второй раз девушка видит то, чего не должна видеть: слабость и отчаяние в глазах сильной женщины. Она потеряла себя, от власти и уверенности не осталось и следа, теперь только побег, побег... Позор и стыд, который никогда никуда не денутся. Там, за кормом мыслей, она чувствует холодное и неясное прикосновение к своей руке. Девушка слишком близко, но она этого вовсе не замечает. Элла касается алых приоткрытых губ. Оборвано, непонятно, томно. Целует, возможно, дольше позволенного. Так и не сумев словить взгляд женщины, Элла закрывает глаза, зная, что это самый последний раз. Сейчас можно делать всё, что хочется, ведь они больше никогда не увидятся, не при каких обстоятельствах, забудут и не вспомнят. Девушка сожалеет об этом, но никогда не сознается... Нет, никогда... Через четыре. "Я Вас прощаю". Закончились те времена, когда стоит что-то отвечать. Колкие комментарии теперь будут неуместны. Лучше... проще промолчать. Элла подаётся назад, последний раз проходится прощальным взглядом по телу женщины, спускается, уходит навсегда не оборачиваясь на прошлое. И слышен только цокот лошадиных копыт в перемешку с отголосками пустых фраз. Она бессильно оседает на ступени, хватаясь руками за перила, касается губ, вытирает остаток помады вместе с горьким привкусом прощального поцелуя, совсем размазывая его по щеке, и закрывает глаза. Через пять. Стоп. Цепь оборвалась и сказка закончилась. Дальше ничего нет. Только тихая, пугающая, возможно, давно проклятая пустота нагоняет страха, а по венам с неистовой скоростью разливаются холод и отчаяние.