Не думай, что знаешь меня

Когда на улице начинает темнеть, едва появляются первые очертания месяца и постепенно загораются звёзды, весь город погружается в синеватую дымку, становится по-своему уютным и необычным. Мы не видим все детали в точности такими, какими они нам кажутся в ослепительно ярких солнечных лучах, и в этом есть свой шарм. Ещё пару минут назад на стене мелькали золотые блики, а теперь вся комната погружается в темноту, но не ту, зловещую, которая пугает и заставляет вздрагивать по ночам, а ту, что заставляет затаить дыхание и просто наслаждаться. В окно проникают ароматы свежей выпечки и крепкого кофе, они сводят с ума, и я невольно вздыхаю, ведь в булочной прямо напротив кабинета, где я сейчас, всегда безумно вкусно готовят. Живот урчит, и я готова продать душу дьяволу хотя бы за кусочек их круассанов с шоколадом, я не ела ничего с обеда. Я прохожусь по кабинету, рассматривая высокие шкафы из темного дерева. Кажется, каждая из дверей в них закрыта на ключ, я чертыхаюсь. Ещё никогда я не была так близко к провалу. На улице гудит автомобиль, слышится скрежет колёс, но на меня это наводит умиротворение. Стрелки на циферблате близятся к шести часам, телефон отчаянно нуждается в зарядном устройстве, а я грежу о том, как залезу дома под плед и заварю себе чашечку тёплого чая. Не могу сказать, что в кофте мне холодно, но к вечеру я явно замёрзну. Ручка от окна находится где-то под замком, и кому пришло в голову оставлять форточку на ночь открытой? Меня радует, что в кабинете нет камер, но с ними было бы проще выбраться отсюда. Наверняка, какой-нибудь любопытный охранник заглянул бы в кабинет или хотя бы проверил, всё ли там в порядке. Знаете, при желании, можно даже и через форточку пробраться, тем более здесь всего второй этаж. Я начинаю бредить. Второй час в этом замкнутом пространстве сводит с ума, я понимаю, что это было моей виной и моей же глупой затеей, но всё пошло не по плану! Если директриса не вернётся завтра, мне придётся провести в этом кабинете ещё сутки. А если узнают родители, мне точно придёт конец. Никто не сомневается в том, что они либо лишат меня карманных денег, либо же посадят на цепь. Понятное дело, что всё это лишь образные выражения, но ни одна из складывающихся перспектив меня не устраивает. Я метаюсь по кабинету, разглядывая содержимое незакрытых ящиков. Чистые листы принтерной бумаги, какие-то старые, никому не нужные записи, полные всяких каракулей и номеров телефонов. А ведь я даже не могу включить свет: это моментально вызовет множество подозрений, да и выключатель находится довольно высоко. Я пытаюсь успокоить расшалившиеся нервы, мне уже мерещатся разные звуки: вот кто-то кашлянул, смеётся. Я подскакиваю на месте, у меня уже развивается паранойя?! — Ууу, страшно? — кто-то снова смеётся, и я отшатываюсь. Мне не показалось. Я оглядываюсь по сторонам, но не найду источник звука. И вскоре он появляется сам. Выходит прямо из шкафа. Щёлкает замок, и открываются двери. — Так-так, кто здесь у нас? — усмехается он и светит фонариком мне прямо в лицо, я зажмуриваюсь. — Что ты делаешь? — Это что ты здесь делаешь, Лина? — он улыбается, но телефон убирает. — Хотя можешь не утруждать себя ответом, я наблюдаю за тобой уже почти два часа, — он мельком смотрит на часы и подходит ближе. Я поджимаю губы. Кажется, всё зашло слишком далеко. К слову, передо мной стоит парень из параллели, которого я избегаю уже третий месяц. Это похоже на глупую ванильную историю, разве нет? Но я больше не поведусь на его уловки. Андрей слишком много о себе думает, а я слишком много знаю о нём, чтобы мило улыбаться и кидаться на шею. Раньше я так бы и сделала, но сейчас прошло слишком много времени. — И давно ты здесь сидишь? — Пришёл почти перед тобой, но успел спрятаться. А ты, похоже, всю пыль собрала под столом. Не стыдно, паинька? — А должно быть? — я отхожу к окну и складываю руки на груди, ощущая на себе его насмешливый взгляд. Не только он умеет удивлять людей, не только он. — Давай начнём с начала? Привет, я здесь проходил мимо, решил заглянуть на огонёк, но я хотя бы не один. Было бы ужасно скучно сидеть здесь в одиночку целый вечер, — он невинно улыбается, и я всё же оборачиваюсь. Прохладный ветер дует в спину, я сохраняю безмятежность и спокойствие. — А ты оптимист. Сюда могут не заглянуть до утра понедельника, а сегодня суббота. Ну так, на минуточку, совсем чуть-чуть. — Огрызаешься, — кивает он. — Окей, не будем тратить времени впустую, доставай шпильку и всю эту вашу женскую хрень, чем вы там пользуетесь. — Хочешь сломать замок? — его идеи забавляют меня не на шутку. — Взломать, — поправляет он. Я фыркаю. — Ты обратился не по адресу. У меня нет шпилек. — Какая же ты девушка после этого? Его слова должны были бы задеть меня, но эта ситуация меня не выбивает из колеи. — Тогда, может, у тебя есть отвёртка? Нет? Ох, и какой же ты мужик после этого? Можешь выпрыгнуть в окно. Если хватит силы его открыть. — Лина, ты всё ещё злишься на меня? — Андрей подходит ближе, но с опаской, будто ждёт, что я начну сопротивляться, но бежать и так нет смысла. Мы заперты в кабинете. Я смотрю ему прямо в глаза, такие знакомые, серые, изучающие. У Андрея аккуратные, но строгие черты лица, красивые скулы. Он выше меня на полголовы, и я хорошо вижу каждую родинку на его подбородке. Ещё полгода назад я целовала его, как сумасшедшая, а сегодня боюсь даже сделать шаг. Воспоминания остались в прошлом. Я отворачиваюсь, на улице становится холоднее, и я невольно поёживаюсь, когда ветер врывается в кабинет с новой силой. Возможно, именно он сможет разрядить накаляющуюся обстановку между нами. Кажется, Андрей подумал о том же, потому что его взгляд опустился на мои губы. — Тогда ты была посговорчивее, — говорит он, и я смеюсь в ответ. Неужели он думает, что с тех пор ничего не изменилось? — Я не знала просто тебя. Как и ты меня. — Да брось, мы встречались, думаешь, я тебя не знаю? — он вскидывает брови, в глазах пляшут дьявольские огоньки. — Как оказалось, нет, — пожимаю плечами. — Надо бы как-то закрыть эту форточку, холодно. — Ты замёрзла? — он выглядит несколько удивлённым, я отхожу дальше, лишь бы не видеть его, не вспоминать. Мальчик из параллели легко завладел моим сердцем, сначала это были милые ухаживания, сообщения, неловкие встречи, кофе, порой даже цветы. Он осыпал меня комплиментами, при том делал это ловко и неожиданно, в моменты, когда я была к этому совсем не готова. Это было приятно, он подмечал мелкие детали, и это завораживало. Я повелась, как полная дура на красивую историю о влюблённом по уши парне. Как жаль, что глаза открылись только потом. После того, как Лиза прислала фото целующейся с ним Ани. Я была идеальным средством, чтобы отомстить девушке, которая ни с того ни с сего его бросила. И это не меня он замечал, не мои глаза сводили его с ума и не мои тёмные волосы пахли, как лепестки роз. Романтичный бред, да? Когда ты читаешь много таких книг, невольно начинаешь верить в то, что это правда. Только в жизни такое вряд ли случается. Андрей не был героем моего любовного романа, разве что его жалкой пародией, после которой я вообще перестала верить в красивые слова. Кому нужен весь ванильный бред с тысячей возвышенных красивых фраз, если на следующий день твой парень целуется с другой? Не знаете? Я тоже. Мой старший брат, узнав обо всей этой истории, разбил ему нос. Андрей долго припоминал бы мне это, но летом я старалась избегать его всеми усилиями. До нашего выпуска оставалось всего полгода, осень только вступала в свои права. Андрей накидывает на меня куртку и обнимает сзади за плечи. Мне хочется раствориться в этом мгновении, его руки тёплые, родные. Я помню, как сжимала их, и наши пальцы сплетались, как мы бегали наперегонки, и всё тело переполнялось адреналином. Андрей прижимает меня к себе, как раньше, его руки смыкаются на моей талии, а я едва сдерживаю слёзы. Он убирает прядь моих волос за ухо, и я чувствую рядом его тёплое дыхание. Небо заволакивают тёмные облака, и красные лучи заходящего солнца в последний раз отсвечивают от окон многоэтажного дома. — Я соскучился. — Правда? — спрашиваю, хотя не хочу слышать ответ. Даже если он мне понравится, я ему вряд ли поверю, после всего-то, что было. — А как же Аня? Вы же такая прекрасная пара. — Не сошлись характерами. Я прикрыла глаза, но его слова заставили меня отскочить в сторону. Вечно он всё портит. Ещё минуту назад я готова была на время забыть о нашем конфликте, но сейчас между нами снова стена. Огромная пропасть. Я должна её удерживать, чтобы снова не наступить на те же грабли. Андрей хватает меня за руку, притягивая к себе, и я хмурюсь, пытаясь всем своим видом выразить негодование, но его это, кажется, забавляет. — Не злись. Я не совсем то имел в виду. — Да что ты? И как, интересно, я должна понять, что ты хотел сказать? Андрей, мне с головой хватило прошлой весны. Хватит. Играй в свои игры с кем-нибудь другим, а меня не трогай. Те три месяца, что я тебя не видела, были самыми счастливыми в моей жизни. От тебя одни проблемы. — Нам же было хорошо вместе, помнишь? Помню. В этом-то и вся проблема. Я снова вырываюсь и отхожу подальше, куртка висит балахоном. — Нет. Если ты думаешь, что ты единственный, с кем мне может быть весело и интересно, то ты ошибаешься. Это далеко не так. Просто тогда это были эмоции, страсть, сейчас мне это неинтересно. Он садится на подоконник, закуривает. Отличная идея. Если весь кабинет пропитается сигаретным дымом, нас точно найдут раньше, чем мы думаем. — Так ты ответишь, как оказалась здесь? Ты ведь не похожа на тех, кто просто так шастает в кабинете директрисы. К тому же, если бы она тебя пригласила сюда, ты вряд ли бы прыгала под стол, едва она повернула ключ в замке. М, принцесса? — Избавь меня от своих нежностей, Андрей, — фыркаю я, усаживаясь в дальний угол. Там я чувствую себя в безопасности, ведь он не будет видеть моё лицо. Его силуэт кажется особенно красивым, и у меня перехватывает дыхание. Я как будто возвращаюсь в своё состояние полгода назад, но тут же отбрасываю эти мысли. Ерунда. Он совсем не нравится мне. — И всё же? — Я… Географичка написала на меня докладную, но директриса ещё не успела заметить её. Она должна быть где-то в столе. — Докладная? — Андрей хохочет, принимая мои слова за шутку, но я не собираюсь перед ним оправдываться. — И что же ты успела натворить? — Всего лишь сорвала урок, — отвечаю я, невинно хлопая глазками. В темноте он этого не увидит. Окурок летит за окно, и Андрей, оказываясь возле меня, приседает на корточки. Его руки ложатся мне на колени, но на этот раз я не убираю их и не дёргаюсь, так теплее. — Сорвала урок? Ты? — Географичка ко мне придирается. Всё было не настолько плохо. Просто ей не нравится, когда я спорю с ней. Она тут же воспринимает это как упрёк в свой адрес, начинает верещать. Я не сделала ничего криминального. — Интересно, что написано в докладной. Не хочешь, чтобы дело дошло до ушей родителей? — Тогда мне точно не видать красивого выпускного платья и прически. Мама сгорит со стыда, ты ведь знаешь… как она относится к учёбе. И тем более к преподавателям. Не хочу её расстраивать. Самое обидное, что я успела познакомить Андрея со своими родителями. Иногда мы заходили к нам на ужин, мама осыпала его комплиментами, а папа каждый раз рассказывал, какой он хороший мальчик. Раздражало это только Никиту, который постоянно закатывал глаза в эти моменты и беззвучно ругался, чтобы родители не услышали. Тогда я думала, что брат просто завидует или даже ревнует, но он, видимо, изначально чувствовал неладное. Неудивительно, что через пару месяцев Андрей вернулся от нас домой с разбитым носом. Я всё ещё благодарна брату за тот вечер, потому что так я ощутила себя в безопасности. И, хотя я не одобряю целиком и полностью его методы, в тот момент я была счастлива. Живот предательски урчит, напоминая о том, что я уже давно не кушала. В пекарне прямо напротив в это время обычно выкладывают последнюю партию выпечки. Хозяин заведения делает всё, чтобы свежие булочки у них были с утра до ночи, а желающих раскупить их, при том по приемлемой цене, — огромное множество. Скоро понесутся автобусы, забитые уставшими после трудного рабочего дня людьми, и часть из них обязательно зайдёт в пекарню. Что ещё может быть лучше вкусной еды и ароматного кофе? Андрей безуспешно роется в карманах куртки. — Черт, прости. — За что? — Ты ведь голодна. — Мог бы сделать вид, что не слышал этого, — я опускаю голову, сгорая от стыда. Давно не чувствовала себя настолько неловко. Но Андрей, кажется, не сдаётся. Он шарит руками по ящикам, пытается открыть дверцы шкафа, и одна с легкостью подаётся. Через пару секунд на столе оказывается упаковка с овсяным печеньем и несколько пакетиков чая. — Серьёзно? Она всё это время была открыта? Я подскакиваю с места, ошеломленная его находкой, и он расплывается в довольной улыбке, явно чувствуя себя победителем. — В соседнем кабинете двери открыты, там на полке внизу, скорее всего, должен быть чайник, а слева стоит баклажка с водой, прямо возле личного туалета, который, кстати, тоже закрывается на ключик из небольшой черной коробочки. — Откуда ты знаешь? — Андрей говорит настолько уверенно, что у меня не возникает ни малейших сомнений, что он успел неплохо изучить кабинет. Если он, конечно, всё это не выдумал. Чайник и бутылка с водой действительно оказываются там, где он сказал, а на столе я замечаю небольшую черную коробочку с карандашами, ручками и — о чудо! — маленьким серебряным ключиком. — У меня тоже есть свои секреты. — Андрей переносит всё сюда и прикрывает двери. В следующую минуту миру снова возвращаются яркие краски. Мы включаем чайник, Андрей находит две чашки и споласкивает их в уборной. — А если честно? — не унимаюсь я. Запах печенья сводит с ума, я отламываю кусочек, и он тает во рту. — Я часто таскаю сюда баклажки с водой, за это меня иногда выпускают покурить. Иногда приношу кофе, у них кофемашина сломалась, а одним чаем сыт не будешь. Не в нашем случае, конечно. Если бы здесь ещё было зарядное. Думаю, папа решит, что я ночую у Лёши, но всё же не хотелось бы влипать. Кстати, а твои родители? — Вернутся не раньше понедельника. Уехали на дачу. Хотят всё подготовить к зиме. — То есть отсутствия дочурки они не заметят? Он говорит это, кажется, без тени иронии, но я всё равно фыркаю. В каком-то плане он прав, но вряд ли маму обрадует перспектива пропавшей дочери. К тому же у меня отключен телефон, а соседка не сможет до меня достучаться, и брат, как назло, уехал в Питер на пару дней к другу. — Блин! Мне надо домой. Здесь открыто окно? Может, получится как-то вылезти? Если мама узнает, что меня нет дома, — мне конец, а если узнает, что я сижу в кабинете директора, мне ещё больше конец! Чёрт! Я пытаюсь набрать сообщение, что со мной всё в порядке, и я хочу пораньше лечь спать, но телефон выключается на середине фразы. — Чёрт! — Не паникуй, что-нибудь придумаем. Есть USB? — Нет. Не знаю, — я раскрываю рюкзак, благо, здесь благодаря Андрею света достаточно, чтобы я смогла полностью рассмотреть его содержимое. Я нащупываю старый черный провод, который лежал у меня уже Бог знает сколько и о котором я благополучно забыла. — Отлично, это уже что-то. — Андрей забирает провод у меня из рук, но я сомневаюсь, что это чем-то поможет. Я уже пытаюсь сказать, что это всё глупая затея, как компьютер секретарши издаёт гул. — Ты с ума сошёл! Андрей, нет, одно дело украсть печенье, другое дело — лезть в чужой компьютер. — Ты видишь ещё варианты? Лично я — нет. Можем поднять шум, сюда прибежит охранник, тогда мы точно окажемся дома, но у родителей будет много вопросов. Либо же посидим здесь, а потом выждем момент и сбежим, пока никто не видит. Я опустила руки. Мы и так нарушили слишком много правил, это не входило в мои планы, всё должно было быть иначе. Абсурдность ситуации вызывает у меня смех, я хихикаю, и Андрей кидает на меня озадаченный взгляд. — Когда бы я ещё заваривала чай в кабинете секретарши директора вечером со своим бывшим! Он, казалось, понял, что я имею в виду, но его глаза оставались серьёзными. Он пристально смотрел на меня, и от этого взгляда я начинала терять самообладание. — Я бы всё же предпочитал, чтобы ты называла меня не своим бывшим, а настоящим. Телефон радостно запищал, едва Андрей подсоединил к нему провод. Это давало надежду. Теперь мне стало жарко. Его слова. Опять слова. Женщины любят ушами, ведь так? И я запрещаю себе это, запрещаю слушать его, смотреть на него так часто, подходить ближе и… Целовать. Андрей накрывает мои губы своими, и мир на миг растворяется. Нежные и тёплые, они спрашивают разрешения, а я не в силах сопротивляться. Я отвечаю на его поцелуй, позабыв о всех своих правилах, установках. Чёрт, он опять сделал это! Ненавижу… И в то же время хочу, чтобы этот момент никогда не заканчивалась. В голове — приятный туман. Лишь кипящий чайник возвращает меня в реальность, и я отталкиваю парня от себя. Нет, всё это неправильно. — Что ты делаешь? — Прости. Не удержался. — Не удержался? — я готова перейти на крик, но возможность того, что охранник нас услышит и решит внезапно пройтись по второму этажу, останавливает меня. — А ты спросил, хочу ли этого я? — Ты сама мне ответила. Я завариваю чай, стараясь не смотреть на него. Руки дрожат, и часть воды проливается на бумаги. — Чёрт. Ты… — Лин, не нервничай. — Андрей обхватывает мои руки своими. — Я знаю, что поступил, как последняя сволочь, но у меня есть шанс исправить, я очень хочу, чтобы ты дала мне его. Между нами слишком много всего было, чтобы просто так всё это взять и забыть. — Вот именно. Слишком много всего. И я никогда не забуду того, что ты использовал меня как игрушку, лишь бы Аня приревновала тебя. — Но нам ведь было действительно хорошо. — Ты сам себе веришь? Андрей, ты отнесся ко мне как… к пустому месту. Как к человеку, которого можно взять и выбросить, с чьими чувствами можно просто играть. Если надо быть пофигисткой, чтобы в жизни всё было хорошо, я ею буду. Почему ты думаешь, что я поверю тебе теперь? — Потому что теперь я говорю правду, — шепчет он, и я задыхаюсь от неожиданности, негодования и… отчаяния. Все эти три месяца я отчаянно пыталась внушить себе, что теперь изменилась, что всё будет иначе, что он не станет мной помыкать и не сможет снова заставить плакать. Какая же я тряпка. — Ну-ну, не плачь, — Андрей вытирает слёзы с моих щёк, я даже не заметила, как начала плакать. Его руки крепче сжимают мою талию, а губы скользят по лбу, вискам, носу, щекам и, наконец, он вновь целует меня. Я не убегаю, не верещу, не строю из себя обиженку. В конце концов это ведь ничего не значит? Мои руки гладят его спину, от него всегда очень вкусно пахло гелем для бритья и одеколоном. Мне нравится то, что он следит за внешним видом, его одежда выглядит опрятно, а сам он бегает по вечерам и иногда ходит в качалку. Не знаю, как ему удаётся всё это совмещать с прогулками с друзьями, сигаретами и порой алкоголем, но результат действительно потрясающий. Андрей прижимает меня к себе и сажает на колени. Я чувствую себя маленькой девочкой, но хочу ещё. Я жадная. Его пальцы переплетаются с моими, как когда-то, и на миг я готова действительно оставить прошлое позади. Включая и плохое. — Мне тебя не хватало, — его голос звучит у меня прямо возле уха, и я вздрагиваю от удовольствия, когда он мягко кусает меня за мочку. По телу пробегают мурашки. — Почему ты тогда выбрал именно меня? У тебя ведь было много подруг в школе. В том же твоём классе пятнадцать девочек, они все привлекательные, к тому же так Аня могла бы злиться ещё больше, ты бы вертелся у неё под носом со своей девушкой на каждом уроке и перемене. — Это было бы слишком предсказуемо, да и… Ты тогда бегала за мной, я ведь видел, как ты засматривалась со своей подружкой, потом вы хихикали в столовой. Аня шутила, что я никогда не стану встречаться с такими, как вы. — Что ты имеешь в виду? — я отодвигаюсь, чтобы лучше видеть его лицо, Андрей подаёт мне кружку с чаем. — Мы разные. Ты казалась милой, улыбчивой, местами взбалмошной, но, по большей степени, тихой девочкой. К тому же тебя было легко уломать. Ты особо и не сопротивлялась. Старательно учишься, читаешь, гуляешь по вечерам, любишь собак, иногда ругаешься. В принципе как все. Ты не пытаешься выделиться из толпы или как-то привлечь к себе внимание. Вот и всё. Я отпиваю из чашки. — Ты считаешь меня заурядной. — Слушай, это было тогда, к тому же в этом нет ничего плохого. Все мы друг на друга похожи. — Меня поражает то, с какой легкостью ты осыпал меня комплиментами, небось, приходилось каждый раз что-то выдумывать? — я пересаживаюсь на соседнее кресло, Андрей убирает руки за голову и вздыхает. — Нет, я не сказал, что ты плохая, ты путаешь некоторые вещи. Просто есть девчонки яркие, которые тут же притягивают к себе, как магнитом. Они уверенные, весёлые, иногда экспрессивные — я даже такие слова знаю, не ожидала? На самом деле, ну, как тебе сказать, в них нет ничего особенного, но они умеют создавать себе образ фактически из ничего. Ты и твоя подружка — вы обычные. Вы симпатичные, интересные, но вас легко не заметить. Добрые, хихикающие на уроках девочки. Ухмыляюсь в ответ. Удовольствие от последних проведенных вместе двадцати минут как будто рукой сняло. Я снова пью чай, есть уже не хочется. Хотя бы теперь я могу услышать от него правду. Я знаю о том, что многие девочки ведут себя так же, как и я, но слышать это из его уст не по себе. Он будто находит моё слабое место и тут же бьёт по нему. Не специально, нет. Но кто сказал, что можно уязвить только мужское самолюбие? Девочки иногда так же нуждаются в том, чтобы их поощрили искренними теплыми словами, а не правдивыми откровениями о том, что в жизни привлекает внимание, а что — нет. И всё же один вопрос не идёт у меня из головы. — Но почему же ты не с Аней? Зачем ты здесь, говоришь всё это, целуешь меня? — Потому что она — не мой человек. — И как же ты это понял? — Я понял не сразу. Просто мы не сходимся с ней во взглядах, она слишком ветреная, слишком любит вечеринки, и я не вижу в ней серьёзных перспектив. У неё много идей, но она ничего не хочет. — А я? — А ты… Ты будешь хорошей хозяйкой и примерной женой. Я смеюсь. Господи, как же этот человек любит скакать из крайности в крайность. Меня поражает его умение за одну минуту перейти от поцелуев до беспамятства до серьёзного выяснения отношений. Я не успеваю ответить, Андрей подскакивает с места, прячет чайник с чашками и печеньем, находит выключатель, хватает ключ и заталкивает меня в туалет. Места маловато, мы оказываемся прижатыми друг к другу. Жестом он приказывает мне молчать. Через пару минут двери открываются, коленки подкашиваются от страха. Если охранник застанет нас здесь в такое время в туалете, нам точно несдобровать. Только сейчас до меня доходит, что я до сих пор не знаю, почему он здесь. Шаги приближаются, я прижимаюсь к Андрею, сгорая от стыда. Но, к счастью, охранник решает не заглядывать дальше кабинета директора, и я выдыхаю, едва дверь за ним снова закрывается. — Если бы не этот чай, мы могли бы быть уже на улице. Он бы не заметил, проскочили бы. — Ничего, я не прочь провести с тобой ещё одну ночь, — шепчет Андрей. — Когда же ты уже успокоишься? — говорю я, но в моей голове вспыхивает идея. Если он так легко играл с моими чувствами и решил, что я смогу всё забыть и побегу на задних лапках, раскрыв рот, то почему я не могу делать то же самое? — Лин, ну что мне сделать, чтобы ты меня простила? — А ничего, — я встаю на цыпочки и целую его в шею. — Считай, я тебе уже простила. — Вот так просто? — он вздрагивает, правая рука заползает в задний карман моих джинсов. Я уже и забыла, что это такое. — А зачем что-то усложнять? Этот вечер принадлежит нам двоим. Андрей сажает меня на стол, поглаживая спину, я же скрещиваю ноги у него за спиной, и на время забываю обо всём. Если в омут — то с головой. К тому времени, как мы отстраняемся друг от друга, разгоряченные, с опухшими от поцелуев губами и приятным туманом в головах, чай уже остывает. Андрей берёт печеньку, и та исчезает на моих глазах. Я смеюсь: он весь в крошках, волосы растрепались, и он похож теперь на сонного совенка. — Ты очень красивая, — шепчет Андрей, я улыбаюсь. Но не верю. Вернее, верю лишь тому, что вижу сама. Ты научил меня этому. Ещё несколько часов пролетают незаметно. Зарядного на телефоне хватает, чтобы я смогла отправить сообщение родителям о том, что со мной всё в порядке. Мама просит развесить бельё, я отправляю ей довольный смайлик, а сама задумываюсь о том, как в воскресенье вечером буду нестись домой, сломя голову. Родителям необязательно об этом знать. Андрей устало зевает, в темноте сон приходит быстрее, лунный свет вливается в окна, уже становится совсем прохладно. Он прижимает меня к себе, и я закутываю нас в его же куртку. Хоть кто-то из нас позаботился о чём-то. Впрочем, неохотно мне приходится признать, что без него я вряд ли бы смогла успокоить маму и избежать скандала. — А как ты здесь оказался? На это ты мне ещё так и не ответил. Андрей молчит, я рассматриваю кабинет в лунном свете. Вообще мне здесь нравится. Директриса любит теплые тона, поэтому стены в её кабинете покрашены в персиковый, полы — светлый ламинат, уютные кожаные коричневые кресла в тон шкафчикам, почти такая же комната, где работает секретарша, только мебель так светлая, приятно пахнет кофе. На окнах висят лимонные ролл-жалюзи, деньги на которые мы сдаём каждый год. Здесь есть всё самое необходимое, возле стены стоит вешалка, а рядом — несколько кожаных пуфиков. Удивительно, как при таком обустройстве, здесь ещё не поставили камеры, но, видимо, директор слишком доверяет работе охранника. А зря. Уж я-то точно знаю. — Я хотел найти наши контрольные работы по русскому и переписать свою. За выходные с тетрадями точно ничего бы не случилось, директор всегда их оставляет здесь, а проверяет туда, ближе к концу следующей недели. — Напортачил с сочинением? — Не хочу, чтобы отец опять ругался. Он думает, я не сдам толком ЕГЭ, а потом поступление в ВУЗ для меня точно будет за гранью фантастики. — И нашёл? — Не успел. — Андрей вздыхает, пожалуй, настала моя очередь помогать ему. Я нашариваю рукой на нижней полке зелёную стопку. — Ищи, пока время есть. Чем ещё заниматься ночью? — Я бы предложил вариант, — он сверкает глазами, и я вспыхиваю. Нет, сегодня он точно перегибает палку. — Воздержусь. Я не сплю с парнями на первом свидании. — А это свидание? — Андрей улыбается, а я уже жалею, что это сказала. — Ну, если ты захочешь, оно может им стать, — отвечаю я, возвращаясь в кресло. Через час усталость накатывает на нас обоих, печенье закончилось, а пить чай ещё раз нет смысла. Андрей сдвигает несколько пуфиков вместе и притаскивает все стулья, которые только может найти, благо, их в кабинете директора не меньше четырёх, и они все довольно удобные. Я укладываюсь на пуфики, а Андрей ложится рядом. Импровизированная двуспальная кровать всё же лучше ночи, проведённой сидя в кресле. Он накрывает нас своей курткой, мы оказываемся снова лицом к лицу. — Спокойной ночи, — шепчет он, ласково касаясь губами моего виска. Он говорит что-то ещё, но я погружаюсь в сон, и его слова уносит ночной осенний ветер.

***

Просыпаясь, я обнаруживаю, что моя нога по-свойски закинута на его бедро, руками он гладит меня за спину, насмешливые серые глаза изучают меня. — Доброе утро. Вся комната залита солнечным светом, должно быть, уже часов восемь утра. — Как думаешь, охранник ещё будет делать обход? — Не знаю даже. Мне кажется, сюда он заглянет не раньше следующей ночи. Я вздыхаю, но в голове возникает идея. — Надо убрать отсюда всё поскорее. Я заварю нам ещё чаю, чтобы было хоть какое-то подобие завтрака. Андрей послушно убирает стулья и пуфики на место, пока я вожусь с чайником. В комнате всё ещё холодно, но его куртка согревает. Должно быть, он крепче закутал меня в неё ночью, потому что руки у него холодные. Я почти не помню моменты, когда Андрей замерзал, обычно он выполняет роль печки, и в этом ещё один плюс. Я разливаю кипяток по кружкам. Думаю, секретарша не сильно расстроится, если внезапно её упаковка чая опустеет на пару пакетиков. Но отсутствие печенья не заметить будет сложно явно. Андрей обнимает меня сзади, просовывает руки в карманы куртки. — И какой у нас теперь план, мисс? — Мисс? — я улыбаюсь. — Выпьем чай, потом привлечём внимание, но надо точно убедиться, что замели все следы. — А как же докладная? — Я… Ты сам видишь, что это плохая идея. Я не знаю, куда она её положила. К тому же тут ящики заперты и… — Бла-бла-бла. Давай лучше я сам всё посмотрю, — говорит Андрей, прерывая меня, и начинает шарить по ящикам. Часть из них оказывается запертой, а часть открывается. Он внимательно осматривает стол, выуживает оттуда стопку листов А4. — Дубровская, Малинина, Аксютина, Лисица. Что ж вы, Лисица Алина Сергеевна, урок сорвали? Ай, нехорошо, — Андрей улыбается, глядя мне в глаза, складывает докладную в самолётик, и та благополучно отправляется в окно. — Но это же… — Нечестно? Давай по факту, нас здесь тоже быть не должно. Ещё есть вопросы? Я качаю головой. Что-то в его поведении забавляет меня, что-то растапливает сердце. Обида уже тонет где-то глубоко внутри, но я не забываю о своём плане. Мне стоит попробовать. Не скажу, что это честно, но, в моём понимании, справедливо. Глаз за глаз, Андрюша. Расправившись с чаем, мы раскладываем всё по местам, я вытираю со стола, затем проверяю, заперт ли туалет на ключ и закрываю черную коробочку. Кажется, всё. — И как ты предлагаешь привлечь внимание? — Нужен какой-то громкий звук. Хм… — я оглядываюсь по сторонам. Надо что-то свалить на пол, чтобы ни у кого не возникло никаких подозрений, но глаз не цепляется ни за один из предметов. Тогда Андрей достаёт несколько огромных папок, кладёт их на пол возле шкафа, я смеюсь. — Это не совсем то, что я имела в виду. Но он не останавливает на этом. — Залезай в шкаф. Только быстрее. — Ты с ума сошёл! — я уже хохочу, когда Андрей достаёт из рюкзака небольшой пакет, складывает его, и тут я понимаю, что именно он имел в виду. По кабинету разносится хлопок, возможно, недостаточно сильный, чтобы его услышал охранник, и Андрей начинает прыгать со стула, громко топоча ногами. Наконец, он оказывается в шкафу рядом со мной и вновь приказывает молчать. Двери вскоре открываются, охранник, кажется, в замешательстве. Я в щель наблюдаю за тем, как он поднимает папки, проходится по кабинету и заглядывает к секретарше. Этот момент единственный. Андрей выталкивает меня из шкафа, и мы со всех ног бежим к выходу, но вместо лестничной площадки поворачиваем налево и оказываемся в крыле младшей школы. — И что теперь? Он нас услышал? — шепчу я ему на ухо, Андрей хватает меня за руку. Мы останавливаемся возле женского туалета, он хмурится. — Не знаю, но пока всё тихо. Мы достаточно быстро вышли, но, думаю, ему удалось нам заметить. Здесь есть ещё одна лестница, спустимся на первый этаж. — Вокруг школы камеры, нас заметят. Андрей, нам крышка! — Тихо! Не паникуй, — и снова эта ошеломляющая уверенность в своих действиях. Андрей выглядывает из-за угла и показывает, что пока всё чисто. Мы пробираемся к лестнице, на цыпочках спускаемся вниз. Всё это кажется мне безумием. Мы сошли с ума. Охранник нас услышал, заметил и бегает по школе в поисках. Теперь в кабинете точно поставят камеры, а мы окажемся в глазах директрисы ворами и преступниками. И, хотя ничего из её вещей не пропало, она обязательно обнаружит пустую упаковку от печенья, которая, кстати, отправилась в мусорное ведро и кучу папок. Мы — самые глупые преступники на свете. Пока я мысленно паникую, Андрей заводит нас в какой-то кабинет и открывает окно, решеток там нет, а прямо напротив стоит большое дерево, но листья осыпались, и оно вряд ли прикроет нас. — Давай сюда. — Андрей помогает мне перелезть, окно закрыть мы так и не успеваем. Охранник уже бежит по коридору, и нам остаётся только пригнуться и уповать на удачу. — Перелезем через забор, пока он здесь носится. Он не знает, что здесь было открыто. — А ты как узнал? — В этом кабинете раньше я учился, а Наталья Павловна часто забывала закрыть его на ключ, она обычно уходила последняя, сначала здесь убирали, а потом к ней приходили ученики на дополнительные занятия. Как видишь, ничего не поменялось, — пока он говорит, мы успеваем добежать до забора. — А если охранник на камерах нас увидит? — Они показывают, но не записывают. Ещё один секрет, который мне растрепала секретарша, пока я таскал ей бутылки с водой. Охранник не успеет добежать за это время до своего места, ему надо подняться на второй этаж, выйти на главную лестницу, спуститься оттуда. Не думаю, что колобок так быстро бегает, — он подсаживает меня, забор высокий, мне некуда поставить ногу, поэтому приходится просто карабкаться. Наверху неуютно, я хватаюсь со всех сил руками, но они постепенно потеют и соскальзывают. Это всё от нервов. Андрей с легкостью оказывается рядом, спрыгивает вниз и протягивает руки. — Не бойся, я тебя поймаю. У меня не остаётся времени на раздумья, я прыгаю вниз, и он крепко хватает меня, словно я ничего не вешу. Уже через пару минут, смеясь, мы несёмся, как сумасшедшие, по улице и чувствуем себя самыми настоящими преступниками. Я опираюсь на дерево, чтобы отдышаться, и Андрей подходит ко мне вплотную. — А с вами приятно иметь дело, мадемуазель. — Вы тоже ничего, — смеюсь я, и он вновь осторожно целует меня, но сейчас я настолько счастлива, что весь мир мне кажется сплошным чудом. Меня переполняет адреналин, я крепко обнимаю парня, которого когда-то без зазрения совести называла своим. Может, это ещё один шанс. — Так ты прощаешь меня? Мы можем начать с начала? Ну, попробовать ещё раз? Я киваю. Да, нам стоит попробовать, мне стоит попробовать. И, может, всё окажется гораздо лучше, чем я думаю.

***

— Ты — что? Нет, объясни, мне это не послышалось? — Никита ходит по кухне, хватаясь за голову и ничего не понимая. Он приехал пару часов назад, а я уже завалила его кучей информации, которую он пока не в состоянии переварить. Его идеальная прическа развалилась, модный мальчик остался там, на улице, возле поезда, прощающийся со своей прекрасной принцессой. — Тебе не послышалось, — я разогреваю кашу с мясом, наконец-то нормальная еда! Никита садится напротив и смотрит на меня своим устрашающе-упрекающим взглядом, от которого у меня каждый раз по телу пробегают мурашки, но на этот раз я слишком голодна и взбудоражена, чтобы обращать на это внимание. Я кутаюсь в персиковый пушистый халатик, нет ничего лучше домашнего уюта, в этом я теперь точно уверена. Наша квартира просторная, у каждого есть свой уголок. Многие говорят, что сразу в глаза бросается присутствие в доме настоящей хозяйки: каждый уголок обустроен со вкусом и удобством. Здесь всё такое родное, что дома я ощущаю себя, как в крепости. Светлые стены, небольшая кухня с кремовой мебелью, большой холодильник, яркий свет, золотистые шторы, мягкий ковёр, на котором мы с братом частенько валяемся, особенно по вечерам. Это наша с ним территория. Несмотря на то, что Никита снял свою квартиру, иногда он всё же остаётся ночевать у нас, и такие ночи самые весёлые. — Нет, я так понимаю, до него никак не доходит, мне разбить ему нос ещё раз? Что это за игры? Ты понимаешь, что творишь? Или ты забыла, как он вешал лапшу тебе на уши? Почему моя сестра не умеет выбирать парней? — не унимается Никита, я молча выслушиваю его претензии, зная, что вскоре мой ответ, возможно, сможет переубедить брата. — Я сама потом брошу его. — Что? — Никита подавился печеньем, я стучу его по спине и наливаю воды в стакан. — Запей. И не реагируй так бурно. Я всё для себя решила. Он должен понять, что так не делается, а я просто хочу отомстить ему. Я не такая наивная, чтобы растаять от одного его «прости». — Да что ты? — Никита послушно пьёт воду и выдыхает, мои откровения сразили его больше, чем поход в Эрмитаж. — Лин, меня не было всего пару дней, а ты… Кабинет директора, докладная, этот охранник! Школа только выдохнула, когда я выпустился, не прошло и двух дет, как тут ты чудишь! И ты говоришь, что тебя можно спокойно оставлять одну? — Да, меня можно оставлять одну, я ведь не маленькая девочка. — И уже полностью понесёшь уголовную ответственность, две недели как можешь это делать. Если он ещё раз… сотворит что-то подобное, я размажу его по стенке. Так и передай. Придурок. Почему тебя тянет на каких-то отморозков? По нему ведь видно. — На самом деле нет. Просто он не нравится тебе, потому что… — Потому что он — мудила, да-да, вот прям так! Я закатываю глаза и достаю свою еду из микроволновки. Хотя бы от Никиты мне не придётся скрывать правду.

***

В понедельник в школе довольно спокойно. Уроки пролетают один за другим, никто и слова не говорит о ночном происшествии, может, нас и не заметили. Но возле кабинета директора я проходить побаиваюсь. Мне кажется, что по одному моему взгляду люди могут обо всём догадаться. Впрочем, на уроке географии учительница сегодня старается не обращать на меня внимания, будто я — пустое место. — Лисица, если ты думаешь, что я забыла о том, как ты в прошлый раз сорвала мне урок, то ты ошибаешься. Раз директриса пока не принимает меры, ей сейчас совсем не до этого, — замечает она, — то я приму их сама. На следующий урок подготовь все конспекты на проверку, сделай контурную карту и не забудь подготовить реферат о сравнении экономического положения США и Англии. В подробностях. Материал из интернета не принимается. Я хочу увидеть всё, что ты сможешь найти по данной теме. Лиза бросает на меня сочувствующие взгляды, я же просто махаю рукой. Пустяки. Разберусь и с этим. Андрей пересекается со мной в школе всего однажды. За эти пару минут, что мы стоим и смотрим друг на друга, он успевает приобнять меня и шепнуть на ухо: — Сегодня в шесть в парке. Придёшь? — Приду, — улыбаюсь я и бегу на следующие занятия. Пора прибегать к решительным действиям. Он изображал заботливого внимательного парня почти два месяца, мы вели себя, как обычная влюблённая пара, а я и подумать не могла… Месть — блюдо, которое подаётся холодным.

***

В парке уже зажигаются фонари. Я закутываюсь в курточку и бреду по тротуару, ногами разбрасывая золотистые листья. Люди не обращают на меня внимания, может, Андрей и был прав, но этот факт сейчас приносит мне удовольствие. Я могу делать всё, что душа пожелает, не чувствуя себя при этом музейным экспонатом, вокруг которого все столпились. Андрей не один. Белка послушно сидит возле хозяина, она так выросла, пушистая немецкая овчарка. Имя ей совсем не подходит, но она охотно на него отзывается. Едва завидев меня, собака начинает вилять хвостом, срывается с поводка – и вот мы с ней уже лежим на листве, её лапы на моей груди, а языком она пытается вылизывать меня. — Белка! Что за манеры, сидеть! — собака послушно встаёт с меня, я смеюсь. Надо мной — высокие деревья, сбрасывающие свои разноцветные листья. Золотая осень действительно превращает город в нечто особенное. Несмотря на то, что здесь полно многоэтажек, из окон открывается потрясающий вид на улицы, усыпанные яркой листвой. Андрей подаёт мне руку, помогая встать, и достаёт из рюкзака бумажный пакет с выпечкой. — Вот, держи, это тебе. Ты ведь такое любишь, — говорит он, робея, я вижу, что он нервничает, но не понимаю, почему. Там действительно оказывается булочка с корицей — то, что я обожаю. — Ого! Ты попал прямо в яблочко, — я с восхищением рассматриваю гостинец. Не знаю, как на это реагировать. Вдруг это не он попался на крючок, а я снова развесила уши? Я всё же улыбаюсь и приобнимаю его, он с облегчением выдыхает. Ключ не только к мужскому сердцу лежит через желудок. Мы берём кофе и садимся на одинокой лавочке под фонарём. Белка трётся у меня возле ног, и я запускаю руку в её тёплую пушистую шерсть. — Она соскучилась, — говорит Андрей, не сводя с нас глаз. — Я тоже. — Аню она встречала не так радостно, — зачем-то добавляет он и замолкает, ощутив неловкость. Нет, всё правильно. Он постоянно напоминает мне о том, почему я должна отомстить, и это прибавляет мне уверенности. — Всё в порядке. Кстати, кофе очень вкусный. — Да, это точно. Кстати, я сегодня протащил в кабинет директора печенье. — Серьёзно? — я хихикаю, вспоминая наше ночное приключение. Сейчас кажется, что всё это было не со мной. Я как будто на миг переместилась в тело другого человека или просто увидела необычный сон. — Да. Я возвращал тетрадь на место и улучил минутку, чтобы залезть в шкаф. Секретарша вызванивала кого-то, говорили, у охранника будут проблемы. О докладной никто и не думает. Двое пробрались в кабинет директора, всё на месте, но сам факт. К тому же, знаешь что? — Что? — я доедаю булочку, она тает у меня во рту, а корица оставляет приятное послевкусие. — Если бы он ничего не сказал сам, никто ничего и не узнал бы. Камеры всё равно не работают, а папки могли упасть просто так. Ну, ветер подул, вот они и грохнулись. — Выходит, он сам себя закопал? — Думаю, да, — Андрей улыбается так, словно мы здесь совсем не при чем. Вскоре я начинаю и сама во всё это верить. Ведь мы не сделали ничего плохого.

***

Следующие дни проходят, как в сказке, мы готовимся к экзаменам, гуляем по вечерам, ходим в кино, вместе выгуливаем собаку. Когда я рассказываю обо всём Лизе, она ещё долго визжит мне на ухо, и я думаю, что такими темпами оглохну. Впрочем, я знаю, что подруга поддержит меня, лишь бы всё было в порядке. Приближаются осенние каникулы, родители вновь собираются на дачу, Лиза уезжает с родителями к бабушке в Ростов, а я остаюсь одна на один с Андреем, пустой квартирой и негодующим братом. — Нет! Я буду ночевать здесь, — в сотый раз говорит Никита, помогая мне раскладывать продукты по местам. — В этом нет необходимости. Как видишь, я дома, школа закрыта, я не буду туда соваться. — Да? А этот твой… — У него есть имя. — Ничего не знаю. Он всё равно отморозок. Это пока что он ведёт себя более-менее, твоё счастье, если ты успеешь бросить его раньше, чем он разобьёт тебе сердце. — Боже, что за пафос? Ты с Таней пересмотрел мелодрам? — В прошлый раз ты плакала. — Да, это было обидно, к тому же я девочка. Мы сентиментальные. — Вы ранимые, — не унимается Никита. Я понимаю, что он настроен серьёзно и мне не остаётся ничего, кроме как набрать Тане и попросить её о помощи. В такие моменты я безумно радуюсь тому, что у меня нормальные отношения с девушкой брата, к тому же она всего на год меня старше. Мы видимся не так часто, потому что она живёт на другом конце города, но на этой неделе она обязательно решит устроить для брата сюрприз. К слову, на следующий вечер Никита ходит за мной по пятам с виноватым видом. — Понимаешь, тут так получилось… В общем. Я изо всех сил пытаюсь сделать вид, что не понимаю, о чем речь, приходится прикусить язык, иначе я рассмеюсь раньше, чем он успеет сказать хотя бы слово. — Таня приехала. И она хочет эту неделю провести со мной, в общем, я возвращаюсь на квартиру. Ты ведь не обидишься? — Я? С чего бы. У меня много дел по дому, к тому же я не забыла о подготовке к экзаменам. Всё будет замечательно, босс, — я сохраняю спокойствие, хотя внутри меня выплясывают довольные демоны. Как только дверь за братом закрывается, вся квартира как будто радуется вместе со мной. — Наконец-то! — кричу я и, довольная, падаю на диван.

***

Пицца заканчивается, мне приходится вылезти из-под одеяла, чтобы принести ещё несколько кусочков, и Андрей недовольно мычит, не желая меня отпускать. Я приношу ещё сладостей и снова укладываюсь рядом. — Я тебе уже говорил, что ты вкусно готовишь? — Потерпи два часа. Вдруг ты ещё отравишься, — смеюсь я, впрочем, у Андрея моя шутка не вызывает такого смеха, он вскидывает брови, отодвигает ноутбук и целует меня. — Тебе так хочется меня отравить? — спрашивает он, его руки залезают мне под футболку, он начинает меня щекотать, и я задыхаюсь от смеха. — Разве что иногда. — Ах вот как! — Андрей нависает надо мной. Он такой красивый, веселый, а я всё ещё помню те моменты, когда мы спали рядом, а потом в спешке неслись в душ. Никита не знает об этом, но мы спали, и лучше, пожалуй, мне не распространятся об этом. — Извини, — Андрей откатывается на своё место, я пристраиваюсь рядом. — Нет, ничего. Просто вспомнилось. Он понимающе кивает. Видимо, память подводит нас обоих, он помнит всё самое лучшее, а я помню, как потом рыдала в трубку Лизе. Ни он, ни я не хотим повторять ошибку. Хотя всё и так уже сделано. Впрочем, мне уже нечего терять. В темноте чувства обостряются до предела. Андрей целует меня в шею, и всё происходит само собой, словно так и должно быть. Футболка летит в сторону, он припадает губами к моей груди, и в этот момент я готова полностью капитулировать. Пусть делает, что хочет. Мы избавляемся от одежды медленно, в этот раз всё происходит иначе. Это уже не страсть, сметающая всё с ног. И я, и он чётко понимаем, что делаем, чего хотим и уровень нежности между нами зашкаливает. Если бы кто-то придумал прибор для измерения нежности и ласки, то он явно бы показал цифру больше сотни. В какой-то момент мы становимся единым целым, я забываю, как дышать, и весь мир на мгновение исчезает. Остаёмся только мы — два путника, идущих нога в ногу, исследующих мир. Не знаю, когда я успела стать романтиком, но происходящее не похоже ни на что из того, что происходило со мной раньше. Я ощущаю всё острее, ярче, а он делает всё, чтобы я чувствовала себя хотя бы в эти минуты самой счастливой девушкой на свете. Мои пальцы крепко сжимают его, я кусаю его за плечо, сдерживая вырывающиеся крики. Он сжимает руками мои бёдра, я растворяюсь в чувствах и в этот момент даже готова признаться ему в любви.Андрей успевает настолько хорошо изучить моё тело, что оно охотно подчиняется ему, каждое движение точное и пронзающее насквозь. Мы вместе достигаем кульминации и засыпаем уже под утро, он целует меня в спину, накрывает одеялом. — Я люблю тебя, — шепчет Андрей, и я уже не знаю, то ли это мне снится, то ли — происходит на самом деле.

***

Солнце выглядывает из-за хмурых туч, и в комнате на миг становится светлее. Я приоткрываю глаз и вижу, что Андрей рассматривает меня. Прикрываюсь одеялом, чувствуя смущения, но он ловит мою руку и нежно целует её. — Доброе утро, солнце. Замёрзла? — Нет, просто ты смотришь, — бормочу я, и он заливается хохотом. Я могу разглядеть каждую веснушку на его щеках, а ведь раньше совсем их не замечала. — Тебе не кажется, что поздно меня стесняться? Я отвожу взгляд и, прикрываясь одеялом, поднимаюсь с постели. Всё произошедшее кажется наваждением, чувствую приятную усталость в теле. Мой мир вчера будто бы раскрошился на тысячи мелких осколков, а потом его заново собрали по кусочкам. — Я в душ, можешь пока поставить чайник, я потом займусь завтраком. Но Андрей нагоняет меня в ванной, залазит рядом и включает воду. — Мы уже купались вместе, помнишь? — Помню, — шепчу я, воспоминания заставляют краснеть. Он, кажется, видит моё замешательство, его рука медленно гладит мою грудь. — Не переживай. У тебя очень красивая фигура. — Должно быть, ты всем это говоришь, — хмурюсь я. В том числе и Ане. Андрей молчит. Может, я перегнула палку, но он должен понимать, что не так просто вычеркнуть всё то, что происходило когда-то. И нет, я не злопамятная. Я просто долго помню плохое. И желаю за это отомстить, да? Андрей хватает меня за подбородок, заставляя посмотреть ему прямо в глаза. — Лина, сейчас здесь ты и я. И никого больше. Да, я повёл себя, как придурок, ну что мне ещё сделать? Встать перед тобой на колени? Ты нравишься мне, ты… Я наговорил кучу ерунды и сам теперь об этом жалею. Мне жаль, что девочки в своей голове всё переворачивают, буквально каждое слово. Скажешь, что сегодня ты выглядишь хорошо, и вы уже ноете, что вот, обычно, значит, я некрасивая. Но это не так, понимаешь? Я говорю только те слова, которые хочу сказать в данную конкретную минуту. Если я сказал, что тебе идёт эта прическа, значит тебе подходит именно эта прическа и это вовсе не означает, что до этого было хуже. Не нужно искать в моих словах подтекст. Я не настолько, блин, прагматик, чтобы продумать всё это в голове, тем более у вас там своих тараканов хватает. Если я говорю, что ты красивая, значит, я на самом деле так думаю. Мне нравятся твои голубые глаза, твои волосы, твой запах. И в этом нет ещё какого-то другого смысла. Ну, кроме того, что я хотел бы проводить с тобой своё время. Лина, ты — это ты, любой человек может стать особенным. И дело не в том, что он себя как-то ведёт, одевается, красится. Просто он становится ближе, а для меня близкие люди — уже особенные. Я теряю дар речи. Опять его слова. Красивые, быстрые, немного странные, но они всё же западают мне в душу. И да, я помню, что девочки любят ушами, я помню, что надо смотреть на поступки и всё фильтровать, я помню, что когда-то давно мы оба уже допустили ошибку. Но когда он говорит, что любит меня, и целует снова, я готова ему поверить. Черт, я готова это сделать на полном серьёзе! Похоже, я опять попалась на удочку…

***

Дверной замок начинает вертеться. Нет, это какая-то ошибка. Этого просто не может быть. Я тупо смотрю на календарь и на часы, пока Андрей в спешке собирает с пола одежду. — Ты не говорила, что родители вернутся сегодня. — А они и не должны. Господи! — я запихиваю Андрея в комнату. — Залезай в шкаф, там оденешься, тебе не привыкать. Я тебя потом выпущу. Я бегом накидываю халат и завязываю поясом, надеясь, что родители не задержатся надолго и не заметят, что, кроме халата, на мне больше ничего нет. Впрочем, это может быть и Никита. Но дверь открывается, и на пороге появляются родители. Папа затаскивает в коридор три огромных пакета, мама держит в руках цветок. Она ещё похудела. Сейчас смотрю на неё, и думаю, как же человеку в сорок удаётся сохранять такую фигуру и внешность. Она поправляет своё светлое каре и ласково мне улыбается. — Привет, Ляль, ты уже проснулась? Мы с папой сюда привезли немного вещей. Всё самое нужное. — Кому нужен этот хлам? Здесь из нужного только пара книг да зонтик. — Папа не брился, но выглядит довольно бодрым. Мама записала их в фитнес-зал и теперь они три раза в неделю ходят заниматься, папа подкачал пресс и бицепс, далеко не каждому удаётся сохранять такую фигуру в возрасте. Мама снова надела бежевые туфли на каблуке и теперь выше папы на пять сантиметров. Впрочем, он уже к этому привык. Мне кажется, за двадцать лет супружеской жизни на такие вещи уже особо не обращаешь внимания. — Я не так давно встала, — я обнимаю родителей. — Будете завтракать, или вы ненадолго? Папа уносит вещи на балкон, мама тем временем мельком оглядывает квартиру и улыбается. Её глаза сияют. Многие говорят, что обычно сыновья похожи на матерей, а дочки — на отцов, но в нашей семье всё наоборот. Разве что Никита унаследовал от мамы светлый цвет волос. — Мы заехали на пару часиков, хотим на даче укрепить крышу. Надо ехать, пока не начались трёхчасовые пробки, иначе вернёмся туда к полуночи. Заваришь кофеёк? — Да, конечно, — я тороплюсь на кухню, но голос мамы заставляет меня замереть. — У тебя гости? — Гости? — оборачиваюсь. Обувь. Как я могла не заметить? Я отчаянно пытаюсь придумать оправдание. Они знают, как выглядят кроссовки Никиты, к тому же мама без труда определяет размер на глаз, а у брата ножка маленькая, как у папы. Андрей, видимо, чувствуя, что прятаться больше нет смысла, выходит из комнаты, уже одетый, и как ни в чем не бывало целует маму в щёку. — Здравствуйте, тёть Наташ, я тут ненадолго заглянул, у Лины просто есть все-все конспекты. Хоть кто-то готовится к экзаменам. А вы хорошеете с каждым днём, если бы я не знал, что вы её мама, решил бы, что она от меня прячет старшую сестру. Мама смеётся, её смех похож на звон колокольчиков. Андрей говорит чистую правду, и мы обе понимаем это. — А вы снова вместе? — загадочно спрашивает она, и тогда Андрей, обнимая меня за спину, кивает. Чёрт. Это уже точно не входило в мои планы. — Я рада, что вы всё уладили, в конце концов разногласия бывают у каждого, но вы молодцы. Надо бы угостить гостья чаем или кофе. — Да, конечно, — я вырываюсь из объятий и иду на кухню. Всё заходит слишком далеко.

***

Родители немного задержались, у папы спустило колесо, и он ушёл менять его. Я с мамой убираю посуду, когда дверь открывается и в квартиру буквально влетает рюкзак Никиты. — Какая же ты свинья, — смеюсь я, выходя ему навстречу, он фыркает, но всё равно чмокает меня в щёку. — Весь в тебя, сестрёнка. А что, родители уже приехали? Дачный сезон окончен? — Мечтай, — мама вытирает руки и присоединяется к нам. — Мы с папой ещё не со всем разобрались, вернёмся на выходных, как и планировали. Папе что так, что так на работу час ехать. — А ты как, Лин, не скучала? — Никита выходит из ванной, на шею накидывает полотенце, пытаясь скрыть засос, но я всё успела увидеть. — А ей некогда было скучать, у нашей девочки сегодня ночевал мальчик, — отвечает за меня мама, и у меня отвисает челюсть. — Что? — спрашиваем мы с братом в один голос, на что мама только пожимает плечами. — Ляль, ты серьёзно думаешь, что меня легко одурачить? И что я не замечу третью зубную щётку в ванной, которая явно принадлежит не твоему брату. Меня, конечно, радует, что у тебя опрятный мальчик, но было бы лучше, если бы ты всё же сказала нам с папой правду. Я опускаю голову. Да, до мамы мне ещё расти и расти, как и до её наблюдательности. Я жду, когда на меня посыплется град её возмущений и претензий, но она просто стоит и улыбается. И, наверное, ещё никогда я не испытывала такого стыда. Никто не накажет тебя лучше твоей собственной совести. Если она у тебя есть, а меня она грызла едва ли не каждый день. — Это, что, правда? — Никита переводит изумленные взгляды с мамы на меня и обратно. — Это был Андрей, да? Я так и знал, что нельзя тебя оставлять одну! Как чувствовал! Мама кладёт руку ему на плечо, успокаивая: — Нам всем когда-то было восемнадцать. Мы с твоей сестрой уже разговаривали на эту тему, она разумная девочка, что сделано, то уже сделано. К тому же Андрюша хороший мальчик… — Мам, ты серьёзно? Если она забеременеет, ты тоже скажешь «что сделано, то сделано»? — Никита, на эту тему мы тоже разговаривали. Все всё понимают. Когда ты в первый раз ночевал здесь с девочкой, тебе и слова не сказали. Потому что дети рано или поздно вырастают. И я предпочитаю, чтобы у нас не было каких-то тайн друг от друга. Это не значит, что я не переживаю, но какой смысл мне ругаться? Я вам сразу обозначила свою позицию, остальное — уже ваши решения. Да, учёба сейчас стоит на первом месте, и все со мной согласились. Я направляю вас, но выбор вы делаете сами. Никита сжал кулаки, хоть мамины словаи несколько утихомирили его. — Я бы и слова не сказал, если бы это… Если бы рядом с ней был нормальный человек. — А с чего ты взял, что Андрей ненормальный? Вполне адекватный приятный мальчик, добрый, внимательный. — И использует твою дочь, чтобы его приревновала бывшая. А потом Лине присылают фото, как он целуется с другой после того, как пел ей серенады о бесконечной любви. Как тебе такое, мам? Или это у нас тоже в норме? Мама бледнеет на глазах, Никита не хотел задеть её, но я понимаю, что сама ничего ей не сказала. Она выглядит немного растерянной или даже разочарованной. Я мысленно проклинаю брата. Этот день должен был пройти совсем иначе. — Если она снова решили сойтись с ним, значит, у неё были на то причины. Это опять-таки её выбор. Скоро начнутся пробки, я поеду, а то меня ваш отец уже заждался. — Мама говорит спокойно, но я вижу, что она расстроена. Она целует нас с братом в макушку и покидает квартиру. — И зачем это было? Никит, я с тобой делюсь всем не для этого. — Я отхожу к окну, по щекам текут слёзы. Я давно не плакала, но сейчас чувствую, что наломала дров. Брат не кричит, просто обнимает меня за плечи и прижимается ко мне щекой. — Ну, прости, я переборщил, но это то, о чём я думаю? — Мы с ним спали ещё тогда, весной, — отвечаю я, в отражении от стекол вижу нахмурившееся лицо брата. — Я точно его убью. И ты будешь говорить, что он не отморозок? Если он в следующий раз просто бросит тебя, потому что ты ему надоела, можешь ко мне не приходить, я не буду тебя жалеть. Ты говорила, что не будешь вешаться ему на шею, а сама? — Мне уже нечего было терять. Никита фыркает. — Ещё бы! Он уже получил всё, что ему надо. В кого ты такая наивная? — Я брошу его, брошу. И тогда ты угомонишься. — Главное, чтобы ты не была к тому моменту беременна. Вот я посмеюсь: впервые не парень бросает беременную девушку, а девушка — парня. Я кидаю в него декоративной подушкой. Не поддержка, а сплошной вред. Я знаю, что брат так пытается «вставить мне мозги», но легче от этого не становится. — Мы предохраняемся, — рычу я и ухожу в комнату.

***

Чем больше мы проводим времени вместе, тем больше я привязываюсь к Андрею. Мы много смеёмся, гуляем, смотрим фильмы, выгуливаем Белку, он учит меня кататься на велосипеде, мы фотографируемся. Я развешиваю в комнате на бечевке свои осенние фото и думаю о том, что ещё ни один человек не мог сделать кадры настолько живыми и потрясающими. Я чувствую себя живой, настоящей и красивой. Папа довольно кивает, обработки фотографий ему пришлись по душе. Вот я лежу среди золотистых листьев в красном свитере, вот мы бежим, а над нами — листопад, а вот я смотрю на закат, сжимая в руках именной стаканчик с кофе. Андрею удаётся собрать в единое целое всё то, что мне так нравится. Я достаю последние фото, но вешать их не буду. Они дрожат в моих руках. Пламенный закат, мы с Андреем сидим на лавочке, укутавшись в плед, вокруг нет никого, кроме нас, только деревья, фонари и осенняя тишина. А вот он нежно целует меня в щёку, я прикрываю глаза, наслаждаясь теплом его губ, наши руки переплетены. Откуда столько чувств? Эти фото — отражение моей души. Всего того, что я коплю в себе, пытаясь как-то понять, что делать с этим дальше. Андрей занимается очень много места в моей жизни. Ещё они сразу же нашли общий язык с Лизой, мы часто гуляем вместе с ней и её парнем, а затем она признаётся мне, что сама не ожидала такой перемены в Андрее. — Не думаю, что он притворяется, — говорит она, и я вздыхаю. — А ты? Ты врёшь ему? Не похоже, чтобы ты всё это делала специально. — Я совсем запуталась. — Отвечаю я, хотя сама понимаю, что эта осень одна из самых счастливых и в то же время самых сложных в моей жизни. В один из вечеров Андрей приводит меня на балкон, откуда открывается удивительный вид на весь город. Он как будто лежит на ладони, вдалеке мелькают тысячи ярких огней. Уже становится прохладно, и Андрей крепко сжимает мою руку. — Секунду, — говорит он и достаёт из рюкзака две светлые варежки с нарисованными оленями. — Вот, это тебе. — Ты решил меня завалить подарками? Мне даже немного не по себе, если честно, — признаюсь я, надевая рукавички. Какая же приятная ткань. Он улыбается, но глаза остаются непроницаемыми. — Всё хорошо? — Да, просто я до сих пор не могу поверить. — Поверить во что? — я напрягаюсь, подхожу ближе к краю, чтобы вновь рассмотреть вид. Ветер треплет мои волосы, в воздухе уже чувствуется приближение зимы. — Я просто не понимаю, почему мы… Я… Забудь. — Нет, продолжай. Я хочу понимать, что ты имеешь в виду. — Я хочу сказать, что тогда… Да, мы проводили время вместе, но я почему-то не замечал ничего этого. Не знаю. Это сложно сформулировать, я, как обычно, наговорю ерунды, ты обидишься. — Да нет же, продолжай, — давай же, скажи это. Эти слова поднимают во мне кипящую бурю, я чувствую, что сейчас тот самый момент, когда я могу либо отказаться от своей затеи, либо же укрепить её. Не знаю, чего хочу больше. Просто надо разобраться в себе. — Когда мы тогда встречались, я… ну, делал всё, что должен был делать классный парень. Но я не… — Ты не что? — я начинаю терять терпение, но заставляю говорить себя спокойно. Почему именно сейчас? Ты со мной провёл столько времени, но решил испортить вечер своими откровениями именно сейчас. — Тогда всё было по-другому. Я не видел в тебе того человека, которого вижу теперь. И я не понимаю, почему. Все те подарки, слова, я говорил их просто, потому что это было красиво, ты таяла, а мне ничего не стоило. Я и не думал, что может быть по-другому. — Ты тогда притворялся, — делаю вывод я. — Не совсем. Нам действительно было хорошо, весело, но я просто не отдавал себе отчёта. Это всё было… как игра. Вот оно. Он сказал это. Я киваю, собственно, он меня не удивил. Но где-то в глубине души кипит обида. И всё же приходит неожиданное спокойствие. Я знаю, что буду делать дальше. И тогда мы будем в расчёте.

***

Я знаю, что скажу это. Весь день я на нервах, едва не наливаю маме в кофе сок вместо молока, отчаянно перемешиваю сахар в папиной кружке, и чай оттуда выливается на стол. — Ты в порядке, милая? — папа удивлённо смотрит на меня. Ему кажется, что в такой момент милые слова смогут меня успокоить, но я всё равно как на иголках. — Конечно, папуль. Удачного рабочего дня, — я целую его в щёку и убегаю в комнату, пока не натворила ещё чего-нибудь. Я отправила с утра Андрею сообщение с просьбой прийти вечером в парк, потому что нам надо серьёзно поговорить, он звонил мне три раза, ни на один из звонков я не ответила. Мне кажется, он может примчаться прямо ко мне домой, поэтому я быстро одеваюсь и убегаю к Лизе. Хорошо, что в субботу не надо нестись на учёбу, сломя голову. Я допиваю третью чашку чая. Может, мне вскоре станет от него плохо, но пока это всё, на что я способна. — И ты точно уверена? Мне кажется, он раскаялся, понял ошибку и… — Не понял, что это такое, быть на моём месте. Он всё время то скажет об Ане, то о том, что тогда всё было иначе. Он постоянно напоминает мне об этом, не специально, нет, но так дальше продолжаться не может. Да, я сейчас веду себя как истеричка, но так будет лучше. — Я думаю, это не самый лучший план мести… Уже ведь столько времени прошло. — И что теперь? Что дальше, Лиз? Если он снова решит вытворить что-то такое? Ещё и Никита на мозги капает. Я уже сама не понимаю, что делаю. — Так может, это и есть сигнал, что надо остановиться? — Месть — блюдо, которое подаётся холодным. — А ты сама вскоре станешь его же заложницей. Тебе надо успокоиться и всё обдумать, не стоит так поступать на горячую голову. В конце концов из вас складывается действительно красивая пара. Я вздыхаю. Отчасти она права, но я уже не могу остановиться, я слишком долго к этому шла. Андрей приходит в парк гораздо раньше назначенного времени и решительно шагает прямо ко мне. — И что происходит? Ты не отвечала на звонки, я чуть с ума не сошёл. Что случилось? Я стараюсь не смотреть на него, иначе лишусь силы духа. В его голосе слышится волнение, я уверена, он и домой ко мне тоже успел сбегать. — Мы расстаёмся. — Что? Это такая шутка? Лин? — Нет, я всё обдумала. Я… Я влюбилась в другого, так что так будет лучше для всех. Прости, что говорю это так резко, но ты должен знать. Скоро школа закончится, так что я не буду мозолить тебе глаза, не переживай. И спасибо за всё. Было весело. Я разворачиваюсь, но он хватает меня за руку и прижимает к дереву. — Что, прости? Если я посмотрю на него, остатки самообладания покинут меня, я едва сдерживаю слёзы. Какая же я дура. И с этим уже вряд ли что-то можно сделать. Нет, ему явно нужен адекватный человек, который не будет лелеять в голове глупый план мести и поступать вот так. Андрей в бешенстве, я вижу в его глазах непонимание, обиду и в то же время боль. Должно быть, я выгляжу сейчас в его глазах полной тварью. — Прости, — вырываюсь из его хватки и со всех ног бегу домой, подальше от всего этого.

***

Пора признать этот факт — я запуталась. Весь вечер я сижу в ванне, глупо размазывая слёзы по лицу. Мне кажется, что вода должна смыть с меня всю грязь, и я сейчас говорю не о физической грязи. У меня такое чувство, что моя душа сейчас похожа на слизняка, который впитывает всё самое плохое и пытается из этого слепить картинку счастливой жизни. Я поступаю глупо, сама понимаю это, но не знаю, что делать дальше. В голове каша. Если я не могу понять себя, то как это должен сделать другой человек? Аппетита нет. Мне приходится запихнуть в желудок часть бутерброда и залить его чаем, но это не приносит никакого удовлетворения. Во мне слишком много эмоций, чувств, я не знаю, чего хочу. Просто уснуть. И спать-спать-спать, пока всё само собой не станет на места. Но так не бывает. Пока ты лежишь и ничего не делаешь, мир живёт, деревья сбрасывают листву, дождь размывает дороги, люди работают, рожают детей, разводятся, женятся, строят семьи. И в моей жизни не поменяется ничего. Диван, книга, чай. — Ну что за тоска зелёная? Твои родители впустили, — Лиза присаживается рядом со мной на кровать. Мне жаль, что ей приходится видеть меня в таком состоянии: я всё ещё лежу на диване бледная, как мел, в своём халате и пижамных штанах, волосы растрепались на подушке. Надо бы доползти до душа. Я кашляю, и Лиза прикладывает руку к моему лбу. — Да у тебя же температура! Где градусник? — В ящике с лекарствами на кухне. Она притаскивает градусник, и мне приходится немного приподняться. — Прости, — хриплю я. — Наверное, тебе лучше идти домой, если я заболела, не хочу заразить тебя. — Зараза к заразе, знаешь ли, — Лиза пытается улыбнуться, я знаю, что она заботится обо мне, и очень благодарна ей за это. — Твоя мама уже поставила чай и ищет сироп от кашля. — А… как школа? Ты видела его? Лиза молчит, я сажаюсь на диване, замечая её виноватую улыбку. Зря мама оставила меня сегодня дома. — Говори же! — Ну, в школе его не было, но вечером я видела его с Аней. — С Аней? — выдыхаю я. Я бросила его, и он решил вернуться к ней? Что ж, видимо, этот бесконечный любовный треугольник рано или поздно должен был разорваться. Я ведь изначально понимала, что мы с ним из разных миров. Как он сказал, обычные добрые девочки. Куда уж нам до Ани. — Только не смей сейчас плакать, температура ещё больше поднимется, — говорит Лиза, забирая у меня термометр. — 38 и 6! Я за жаропонижающим. Остаток вечера проходит как в тумане.

***

Простуда немного подкосила меня. Я две недели сидела дома, лечась от кашля и расспрашивая у Лизы подробности каждого дня, проведенного в школе. Тему Андрея мы избегали, но я знаю, что с Аней в школе его особо не видели. Мне надо отвлечься от этих мыслей, жизнь продолжается, скоро выпускной, всё будет замечательно. Я отчаянно пытаюсь выглядеть бодрой, и только Никита видит, с каким мне это даётся трудом. В конце ноября он вытаскивает меня из дома в торговый центр. — Тебе пора купить какое-нибудь новое красивое платье, или что вас там радует? — Цианистый калий, — отшучиваюсь я, и мне прилетает смачный подзатыльник. Мы заходим в магазин одежды, Никита уже засматривается на мужские рубашки, а я равнодушно оглядываюсь по сторонам. Всё либо цветастое, либо какое-то непонятное. Я вижу вдалеке клетчатые красные штаны и направляюсь прямиком к ним. — Ты решил стать спонсором моего обновлённого гардероба? — Ну, ты же ещё не выбрала подарок себе на восемнадцатилетие. Пора бы уже найти этим деньгам применение. — Думаю, ты прав. Я решаю обновить гардероб, хотя бы его часть. Меня привлекают вещи, на которые я раньше бы вряд ли и посмотрела, но сейчас примеряю их, и они отлично на мне сидят. Кожаные зимние ботинки, клетчатые брюки, желтый свитер, прекрасно контрастирующий с каштановыми волосами и, наконец, коктейльное платье, которое я вряд ли надену в такую погоду на улицу, но оно идеально подчеркивает фигуру. Брат присвистывает, когда я двигаюсь к кассе с кучей вешалок. — Наконец-то! Давно пора была тебя затащить сюда. — Твой кошелёк ещё одно такого нашествия не выдержит, — смеюсь я. В новой одежде чувствую себя совсем другим человеком. Темнеет совсем рано, и последние уроки мы проводим со включенным светом. Я стараюсь не выходит особо из кабинета, боясь наткнуться на Андрея. Перед сном просматриваю фото, сделанные осенью, и, кажется, всё это было настолько давно. Я помню его губы, его веснушки, острый подбородок, скулы, смех, улыбку. Всё, до мельчайших деталей.

***

Однажды я задерживаюсь после занятий, Лиза убегает на встречу с парнем, а я уточняю домашнее задание и распечатываю папку с заданиями для подготовки. С неба срывается первый снег, я надеваю варежки с оленями и запахиваю пальто. В новых ботинках гораздо теплее, чем в сапогах, к тому же они не скользят. Я запихиваю листы в сумку и сворачиваю к парку, когда Андрей нагоняет меня. — Что, новый парень дарит дорогие подарки? — кивает на ботинки. — Не твоего ума дело, — рявкаю я. К встрече с ним я была совсем не готова и веду себя агрессивнее, чем хотелось бы. Такой уж у меня характер. — То есть теперь мы будем общаться только так? — он хватает меня за руки и удивлённо смотрит на варежки. — Ты не выбросила их? — Нет, — я прячу лицо в шарфу, — чего ты хочешь? — Хочу, чтобы ты сказала мне правду.Кто он? Тебе с ним действительно лучше? — Пока, — я разворачиваюсь и молча иду к дому. Наша история закончилась. Банально и не смешно. И ни капли не романтично.

***

Всё свободное от прогулок с Лизой и учёбы время я решила посвятить подготовке к экзаменам. Мама с энтузиазмом восприняла мою идею и иногда даже помогала с математикой — в этом в нашей семье ей равных не было. Папа уже хотел выбирать ёлку к Новому году, хотя времени для этого оставалось валом. Никита приезжал к нам всё чаще, иногда даже с Таней. Сегодня наконец-то выпал долгожданный снег, и дороги покрылись мягким белым покрывалом. Скоро оно всё равно растает, но настроение у меня было приподнятое, как-никак приходит другое время года, что-то меняется, а значит, всё идёт своим чередом. — Мелкая, не хочешь мне помочь? — Никита кидает мне конфету, и я ловко ловлю её одной рукой. — Ты ничего не перепутал, братишка? — кусаю его за предплечье, он притворно кривится от боли. — Мам, пап, она отгрызла мне руку. — Какой же ты дурак всё-таки! — щипаю его за руку, он взвизгивает. — А я тебе ещё конфету за это дал! Так что с помощью? Надо спуститься со мной в кофейню и выпить пару чашечек кофе. — С каких пор ты не справляешься с этим самостоятельно? — я вскидываю брови. Никита выглядит загадочным. И какая пчела его укусила? — С тех пор, как мне стало скучно кушать в одиночестве, давай, не выпендривайся и одевайся. Жду на улице. Если будешь себя хорошо вести, куплю тебе булочку. Я показываю ему язык, но он уже отворачивается и ничего не видит.

***

В кофейне почти все столики заняты, мы с братом выбираем тихое место у окошка, он как-то уж слишком оглядывается по сторонам, пока я выбираю кофе. — Амаретто. — Что? — Амаретто. Я выбрала. Ты куда всё время так смотрищь? — Прости, просто у парня был чехол на телефоне, как у меня, — оправдывается он, я хмыкаю. У Никиты порой бывают странности. Пока наш заказ готовится брат молча смотрит на меня, но на этот раз я не могу понять его намерений. — Что ты задумал? — Задумал?С чего ты взяла? — Ты сегодня странный. — Я просто не выспался. А вот ты уже который день подряд унылая, хмурая. Долго ты ещё по нему будешь сохнуть? Может, расскажешь Андрею правду? — Что? Ты белены объелся? Никита, если ты позвал меня за этим, то закрыли тему. — Я же вижу, как ты по нему сохнешь. Пора уже заканчивать с этой дурацкой местью. Ты уже отомстила, всё. Но он же тебе нравится. — Учёба на первом месте. — Именно поэтому ты каждый раз перед сном разглядываешь ваши с ним фото. Родители тоже это видели. Мама не хочет вмешиваться, но ты сама на себя не похожа. — Никита, хватит! Я сделала так, как считала нужным. Всё получилось глупо и дело не в нём, а во мне. Он думает, что у меня новые отношения, так что забудь об этом. Я повела себя ужасно и лучше от этого не стало ни ему, ни мне. Если ты не прекратишь говорить об этом, я иду домой. — Да нет, уходить, похоже, пора мне, — Никита накинул курточку и встал со своего места. Что? Я подскочила следом и наткнулась на Андрея. Всё это время он стоял у меня за спиной. До меня только сейчас начало доходить осознание произошедшего. Никита глупо улыбается и машет мне ручкой на прощание. Господи, какая же я дура. — Так у тебя нет никого? — Андрей ничего не понимает. Я могла бы сказать, что это всё шутка, но он слышал слишком многое. — Выйдем? Мы забираем кофе и выходим на улицу, здесь холодно, и мозг сразу приходит в тонус. Я надеваю рукавички. Снег падает на наши ладони, оседает на ресницы. — У меня никого и не было. — Тогда что за спектакль там, в парке? — Я… Не хочу об этом говорить. Боюсь, ты меня ещё больше возненавидишь. Ну или просто скажешь, что я чокнутая. И будешь прав. — Объясни нормально, — его голос звучит тихо, но настойчиво. Я вижу, что он напряжен. И да, сейчас настала моя очередь неприятных откровений. — Я хотела тебе отомстить за то, как ты со мной поступил весной и не придумала ничего лучше, как… бросить тебя. Сделать то же, что сделал ты. Только я тебе ни с кем не изменяла. — Вот как, — выдыхает он, и изо рта вырываются белые клубочки пара. — То есть ты всё это время претворялась? — Нет. Я не ты, в этом разница. Если бы я претворялась, мне не было бы так тяжело говорить тебе всё это. Я зашла слишком далеко. И сейчас думаю, что всё это было глупо, по-детски, непонятно и… — Ты поступила правильно. — Что? — я замираю на месте. Андрей смотрит на меня без тени усмешки, я вижу, как за короткое время он стал взрослее и серьёзнее. — Я не думал, что это настолько больно. Меня ещё никогда так не обламывали. И ты всё сделала правильно. Я должен был понять. Я сделал вывод. — И решил потом вернуться к Ане? В его глазах — непонимание. Может, Лиза ошиблась. Я поджимаю губы, боясь услышать его ответ. — Ане? Сначала, когда ты меня бросила в парке, я ушёл в запой. С Аней мы пересеклись один раз и то, её парень должен был мне сотку. Но я не возвращался к ней, с чего ты взяла? — Да так… Прости, я перепутала. — Перепутала? Лин, ты… — он сжимает кулаки, пытаясь подобрать слово. — Я никогда ещё не чувствовал себя настолько паршиво. — Если честно, я тоже, — признаюсь я. — Тогда зачем всё это? — снова непонимание. — Не знаю, — шепчу я, и слёзы сами катятся по щекам. Я давно не плакала. Запретила себе. Слезами делу не поможешь, но сейчас у меня больше нет сил сдерживать их. Со слезами выходит и моё отчаяние. Андрей крепко прижимает меня к себе, гладит по голове. — Замёрзнешь. Идём домой, холодно. — А что теперь будет с нами? — бормочу я. Андрей не отвечает. Мы в полной тишине едем в лифте, останавливаемся у дверей моей квартиры. — Дай мне время подумать и переварить всё, ладно? — просит он, целуя меня в макушку. Я расслабляюсь. Кажется, становится легче. Он уже почти исчезает в лифте, когда я окликаю его: — Андрей? — Что? — Прости меня…

***

Я чихаю, и Андрей хихикает. Он говорит, что нормальные люди так не чихают. Я легонько пинаю его локтем в бок, и он притягивает меня к себе. — Ну, всё-всё, не дуйся. — Я так понимаю, это означает, что ты простил меня? — Я не говорил этого. Но я подумаю. — Он улыбается, его глаза смеются. Да он просто издевается надо мной. Белка прыгает у нас под ногами, намекая, что нам пора бы развеяться, но Андрей крепко держит её за поводок, хотя иногда мне кажется, что даже он порой не может справиться с ней. — И как долго ты будешь думать? Он целует меня в губы, одной рукой убирая мокрую от снега прядь за ухо. — Посмотрим. Снега уже достаточно, чтобы слепить снежки, я пытаюсь сформировать в ладошках идеальный комок, но снег разваливается, и Андрей снова хохочет. — Не получится. Точно не в этот раз. Вот таким он нравится мне гораздо больше, смеющимся и счастливым. Я хочу запомнить его в этот момент. Поставить на паузу, чтобы потом вновь вернуться сюда. Наш любимый парк, кофе, снег, варежки. Я ношу их всё время с тех пор, как он мне подарил. Никита находит нас возле лавочки. — Влюблённая парочка, мама домой зовёт, она пирог испекла, а папа притащил ёлку, наряжать будем. Андрей берёт меня за руку, и я понимаю, что так и должно быть. Вот она, та картинка, которую мы должны были собрать изначально, но из-за собственной глупости шли к ней так долго. Впрочем, я уже ни о чем не жалею. — Эй, Никита, а когда это ты успел превратиться из крушителя в сводника? Ты ведь всё это с самого начала подстроил? — Должны же хоть у кого-то в нашей семье работать мозги, — он показывает мне язык, и я неожиданно срываюсь с места, запрыгивая ему на спину. Он валит меня в снег, а я подбиваю его за ноги, и вскоре мы лежим на земле вместе. — Я люблю тебя. У меня самый лучший в мире брат, — шепчу я.

***

Андрей не разрешает мне брать одеяло. Мне приходится прикрываться руками, но по озорным огонькам в его глазах я понимаю, что это ненадолго. — А если я замёрзну? — Я согрею тебя, — спокойно отвечает он, и я чувствую, как вспыхивают мои щёки. Словно в доказательство своих слов, Андрей обнимает, усаживает себе на колени. — Так теплее? — Да, но… — Никаких «НО», ты сама это предложила. И я победил. — Ты сделал это специально. Он громко смеётся. Да, карты на раздевание были моей идеей, но момент, когда я разучилась играть в «Дурака» как-то прошёл мимо меня. — Ты блефовал, — предполагаю я, Андрей кусает меня за шею. — Ни капельки. Его руки блуждают по моему обнажённому телу, в то время как на нём остались ещё брюки и футболка. — Это нечестно. — Ты уверена? — он нависает надо мной, целует в ключицу, спускается ниже. У меня не остаётся сил сопротивляться. Ночью я несколько раз вздрагиваю и чувствую, как тёплая рука Андрея крепче прижимает меня. Мы абсолютно свободные и счастливые. За окном снова идёт снег.

***

Этот Новый год один из самых необычных в моей жизни. Скоро придут родители Андрея, я ужасно нервничаю, но он целует меня в макушку и уверяет, что всё пройдёт безупречно. Хотела бы я в это верить! Мои родители расставляют бокалы, под ёлкой выстраивается аккуратный ряд красиво запакованных коробок. Я поглядываю на верхнюю, угадывая, что в ней. — Коробки не умеют разговаривать, а тем более эта, — замечает Андрей. — Скоро увидишь свой подарок, потерпи пару часиков. — Ты специально заставляешь меня теряться в догадках? — Тебе это точно понравится, — он чмокает меня в нос и помогает маме расставлять тарелки. Я вновь удивляюсь тому, насколько они спелись. Скоро придёт Лиза, наверняка, она наденет новое платье. Я рассматриваю свой наряд в зеркало, хотелось бы выглядеть не хуже подруги. Наконец-то настал черёд коктейльного платья. Я на него почти целый месяц облизывалась. Никита за весь вечер не проронил ни слова. Я только сейчас замечаю, что брат выглядит странно притихшим, потерянный взгляд блуждает по комнате и останавливается в одной точке. — Никит, с тобой всё нормально? — я подсаживаюсь ближе, кладу руку ему на плечо. Хотя вопрос риторический. Брат смотрит на меня так, словно видит впервые. — Кажется, Таня беременна, и она только что меня бросила… — Что? — четыре пары глаз уставились на него, я вижу, как папа кладёт кусок торта мимо тарелки. Никита сверкает глазами, и на его лице появляется слабая улыбка. — Поверили? Вы все мне поверили? — Дурак, — верещит мама, а я заливаюсь диким хохотом, и только мы с Никитой понимаем, почему эта ситуация веселит меня. До Нового года остаётся час, а люди уже запускают в небо салюты, и вместо тысячи звёзд постепенно мы видим яркие разноцветные вспышки. Мы с Андреем стоим на балконе, он накидывает на меня свою куртку, чтобы я не замёрзла, и достаёт сигареты. — Твои родители ведь знают, что я курю? — Знают-знают. Папа тоже курит, мама раньше на него ругалась, сейчас уже успокоилась немного. Андрей подкуривает и смотрит на меня. В его глазах — тысячи невысказанных слов, но они и не нужны. Его взгляд говорит сам за себя. Я смущаюсь. Интересно, я смогу когда-нибудь привыкнуть к тому, что рядом есть человек, который вот так вот смотрит, пожирая глазами и… восхищаясь? — Знаешь, в прошлый раз я думал, что знаю тебя, что вижу насквозь, что ты не можем меня удивить чем-то особенным. Но ты первая девушка, у которой получилось это сделать. Ты действительно удивила меня, ты многое показала, многому научила. Дни, проведённые с тобой, похожи друг на друга, но все они разные. Звучит странно. Я сам с трудом в это поверил. Если бы мне кто-то сказал, что всё сложится именно так, я бы не поверил. Давай договоримся, если я однажды сойду с ума и решу, что мне нравится другая, твой брат снова врежет мне, можно даже сломать челюсть для доходчивости. — Не думаю, что именно эти слова хочет услышать девушка, но ладно, я согласна, — я улыбаюсь. У меня уже нет обиды, я давно не чувствую себя отчаявшейся и беспомощной. Рядом со мной целых три защитника, моя поддержка и опора. — Я уже говорил тебе, что ты красивая? Довольно киваю в ответ. — А что люблю тебя? — А ты любишь меня? — переспрашиваю, взглядом бросая ему вызов. Андрей притягивает меня к себе и зарывается лицом в мои волосы. — Ты ведь знаешь, что да. А вот ты мне ни разу в любви не признавалась. — Как будто ты сомневаешься в этом. — Нет, но ты могла бы тоже говорить мне об этом. Наши слова заглушают взрывающиеся петарды и шум в гостиной. Кажется, все уже готовы садиться за стол, окурок летит на улицу. Возле дома запускают салют, и все выходят к нам, чтобы насладиться зрелищем. Пока никто не видит, я беру Андрея за руку и, встав на цыпочки, шепчу ему: — Я тоже люблю тебя. Он улыбается. Я знаю, что ни разу до этого не говорила ему этих слов, в конце концов это женщины любят ушами. Но я так же понимаю и то, что для него это тоже важно. Я видела, как часто он нервничал, как у него дрожали руки, как он пытался подобрать фразы, которые не обидят меня и не заденут. И, глядя на все его поступки, сомнения отпали окончательно. Перед боем курантов мы загадываем желания. Я не свожу глаз с Андрея, а он исподтишка за мной наблюдает. Мы обмениваемся молчаливыми взглядами, оба улыбаемся. Знаете, я не верю в красивые слова, я верю в красивые поступки. И в каком-то плане Андрей был прав: близкие люди кажутся особенными. Они особенные уже потому, что дарят тебе тепло, уют, заботу, понимают тебя и не дают в обиду. И не нужно пытаться быть кем-то для кого-то, чтобы тебя любили и уважали. Андрей смеётся, его мама весело шутит, а папа уже нашёл общий язык с моим отцом. Когда Никита наклоняется ко мне, я разрезаю мясо и пытаюсь вслушиваться в разговоры по бокам. — Наверное, я погорячился. Не такой уж он и отморозок, — замечает брат, и его слова ошарашивают меня. Никита, ты умеешь признавать свою неправоту? Зажигалка переходит по кругу, мы начинаем поджигать желания, а я ловлю себя на мысли, что ещё никогда не ощущала себя настолько комфортно в компании новых людей. Нас ждёт впереди много интересного, и сияющий взгляд Андрея даёт понять мне, что это действительно так. Любите и будьте любимы! И помните: месть — это блюдо, которое подаётся холодным, но главное — вовремя остановиться…