Je vous aime..

      Как же он меня задолбал, блять! Можно мне хотя бы один день в школе без этой великолепной сволочи?! Но нет, как будто мне назло, он не болеет. Ни разу, сука, за одиннадцать лет! Нет, он каждый день приходит, чтобы испортить мне нервы. Отомстить просто за то, что я существую, блять!       Сдерживая рвущееся рычание, я достаю сигарету с зажигалкой из кармана, поджигаю и делаю затяжку. Белёсый дым со вкусом вишни наполняет лёгкие, успокаивая. Немного холодно, но не важно. Зато я, наконец-то, спокоен.        — Воу, воу! Да наш тихоня курит? — неожиданно раздаётся позади, и я тихо матерюсь сквозь зубы.        — Представь себе! — оборачиваясь восклицаю я.       Чертовски красивый засранец, был немного ниже меня, но смотреть на меня всё равно умудрялся сверху вниз. Вот и сейчас, он ниже, но я почему-то чувствую себя беспомощным. Именно это сильно помогает разозлился и грубо спросить:        — Что ты тут забыл?       Парень ухмыльнулся и промурлыкал:        — Тебя искал, милый.        — Кто бы сомневался… — пробормотал я, прислоняясь спиной к стене, и выбрасывая сигарету. Всё равно уже не поможет…        — Зайчик, ну чего ты? — продолжил мурлыкать голос, который можно было бы назвать приятным, если бы не личность говорившего. — Расстроился, что я совсем не уделяю тебе внимания?       Я закатил глаза. Иногда у меня было ощущение, что у Попова есть своя книга, называется — «Как превратить флирт в издевательство.»        — Зайчик, я жду ответ. — ухмылка уже раздражала настолько, что если бы был способ её стереть, я бы не задумываясь им воспользовался. Но физически эта сволочь намного сильней меня, класса этак с седьмого. Примерно с того же момента мы не дрались — Попов просто перехватывал мой кулак до того как я успевал ему вмазать. Хотя он всегда бесил настолько, что я об этом забывал. Вот как сейчас примерно. Эта ухмылка, преследующая меня всю сознательную жизнь, могла спровоцировать меня на что угодно, лишь бы её стереть. А что если…       Я повернул голову к Попову и задумчиво посмотрел на его губы. Вообще хороший способ, проверенный временем и поколениями, так что почему бы и нет?        — «Блять, о чём я думаю вообще?! — мысленно заорал я, приходя в себя. И резко отвернулся чувствуя как жар заливает лицо и уши. Будто издеваясь (хотя почему «будто»?) из-за спины раздалось:        — Ты чего, малыш?       Чёрт! Он не может знать! Не может! Это чёртово простое совпадение!        — Отъебись, Попов! — прошипел я, пытаясь совладать с возбуждением. Да, у меня фетиш на это слово, блять! Мне можно, я пассив, а все кто не согласен идут нахуй! вместе со мной        — Ну зачем ты так, малыыш? — издевается сука. Узнал откуда-то, и издевается.        — Попов, ты, блять, сейчас развернёшься и уйдёшь, а если хоть кому-нибудь про это скажешь… — он мурлыкает, я шиплю, балдёж!        — То что? — да, блять, это всё то же ебучее мурлыканье! — Что ты сделаешь?        — Ну даже не знаю… — всё у меня снесло крышу. А если у меня сносит крышу: значит я начинаю вытворять хуйню, не задумываясь о последствиях и кайфую с этого. Тебе пизда, Попов! — Может быть… вот это?       И я резко разворачиваюсь, прижимаю одноклассника к стенке и впиваюсь в губы. Вот только чего я совсем не ожидал, так это того что он ответит. Но стоило мне чуть отстраниться, мир крутанулся, и у стены оказался уже я, а Попов продолжил меня целовать. У меня перехватило дыхание, когда одна его рука закрепила мои руки над головой, а другая заползла под майку и принялась считать позвонки, от шеи медленно спускаясь к резинке спортивных штанов. Я глухо застонал ему в рот, но и тут дала знать о себе привычка соперничать — я легко прикусил ему губу и сразу лизнул, вызывая стон уже у него. Правая рука удобно легла на загривок, не давая отстраниться, а левая поползла исследовать пресс. Который у него был просто великолепный, что было мне известно — он в отличие от меня комплексами не страдал, и спокойно переодевался в общей раздевалке. Только тогда идеальная фигура лишь провоцировала новую волну ненависти, а сейчас… нет, страсть пускай тоже обжигает, но с ненавистью её спутать сложно.        — «Ммм… а не подскажешь чем ты занимался последние несколько лет?» — ехидно осведомился внутренний голос, но мне было не до того, я закончил с прессом и полез к ремню, сам не понимая что делаю. К сожалению, или к счастью, в этот момент что у меня что у Попова закончился кислород, и он отстранился от меня. И только увидев затуманенные страстью глаза, потемневшие от страсти до цвета моря во время шторма, я понял что только что произошло. Вспыхнув как спичка, я пулей вылетел со школьного двора, послав к хуям последний урок, тем более, что из-за Попова я на него всё равно уже опоздал.       Что это блять такое было?!