Мой сир

— Не робей, Бруно! Сейчас эта красотка тебя приласкает, сразу захочешь ещё одну, — Карстер глупо хохотнул, отпивая из своей кружки янтарный эль и похлопывая мальчика по спине. — Ну, айда, "Миледи"! "Миледи" (как прозвали одну из шлюх) была типичной богатой продажной девкой — ярко-накрашенная, темноглазая, рыжая и вся в веснушках на своей молочной коже. На ней были лишь шелка, да и те полупрозрачные, практически ничего не скрывающие. Бруно ещё сильнее зажмурился, невольно сравнив её со своей кузиной, принцессой Мортимер. Морти никогда бы не встала перед ним на колени, но вот Хиро... Слишком жаркие взгляды он порой бросает на своего двоюродного брата. — Отстань от меня! Шлюха не слушает. Громко звякнула пряжка ремня, опадая на пол с грохотом, причём так стремительно, что Бруно даже застыл, не зная куда деть себя от смущения. Руками Миледи водила по его животу, пробиралась по панталонам, шаря своими голодными ладонями в поисках выступающего паха. — Мой храбрый сир, вы стесняетесь? Неужто маленький размер? — Игриво, по-блядски подмигивает ему и достаёт скрученный платок из белья. Нет-нет, нет... — Не волнуйтесь, я и таким могу доставить, — Она замолкает, достав ещё один платок в виде своеобразного шара. — Неужели настолько маленький? А ему теперь почему-то хочется смеяться. Посмеяться над праздным, пьяным Кейном и его идиотской шуткой. Над этой шлюхой, величающей себя Миледи. Над всеми в этом борделе, ведь они смотрят на то, как евнуха пытается ублажить шлюха, даже не подозревая, что её клиент — кастрат. Рыженькая неловко улыбается, губами по внутренней стороне его бёдер ищет член, хоть какой-то, но находит лишь странную пустоту с еле ощутимыми рубцами старых лет. Тихо спрашивает: — Мой сир?... А он даже не мужчина.

***

Старый рубец, полученный ещё в далёком детстве, гноился, кровь из незатянутой раны лилась на пол редкими каплями, лишь по две за весь час, и то не всегда. Однако, боль, вспыхнувшая в паху, была от того не слабее. Бруно еле сдержался от приглушенного стона. То, что устроил Кейн окончательно опозорило его. Заставило стать полнейшим идиотом и неудачником в глазах других рыцарей, которые тогда были рядом и наблюдали.