Птицелов

Прости, что я поймал тебя, что ты - моя... () Наутилус Помпилиус, Птицелов - Караваджо... Это что еще за кликуха? Сережа даже смеялся с этим лошарой. У Андрея сердце кольнуло, когда услышал. Это было для него открытие - у него еще есть сердце, стучит там. Очкарик, домушник, неудачник, троих пацанов на шее жены оставил. Что сладкий в нем нашел? Убил-то, потому что струсил - хозяин квартиры невовремя вернулся. В этот час они всегда кормили птиц в тюремном дворе, где-то очкарик доставал зерна. Жирные голуби, разъелись здесь, они садились Сергею на плечи, ворковали что-то на ухо, мерзкие твари. Серега, Сережа, Сереженька, золотой мой, детка. Ребята действуют быстро - окружают кольцом, хватают очкарика за горло. А у Сережи шея длинная, тонкая, синяя жилка прям приглашает. Птицы бросаются вверх, Сергей вскидывает глаза - голубые, как полет в небе. В них презрение, не страх. Мол, опять ты, жирный? И Андрей снова чувствует себя толстым мальчиком, с которым никто не хочет играть. Зато он может кого угодно отпиздить. - Чем обязаны, господа зеки? - наигранно учтиво раскланивается Сережа. Позади сладкого стена, очень удобно, Андрей наступает. Шестерки пускают очкарику кровь, - так, показательная струйка, немного рекламы. - Мне нужна такая девочка, как ты. Сучечка... Андрей совсем не то хочет сказать. Он хочет сказать: "Я буду защищать тебя, никто тебя здесь не тронет". Он хочет знать, как это - если Сергей целует сам, его голос как будто чужой. - Ты меня с кем-то путаешь, - Сережа делает движение, как будто хочет засунуть руки в карманы брюк, но у тюремной робы нет карманов. - Любишь поревновать, да? - добавляет Сергей насмешливо, смотрит дерзко. Он знает, как Андрей загремел сюда? Свет, жена, простыни, тот мужик, кухня, ножи, потом все уже красные. - Да, умница моя. Только некого было, пока ты не появился. - Значит, влюбился? Сочувствую. Андрей не знает, что ответить. Он знает, что готов закапывать после Сережи трупы. Раньше он думал, что это все выдумки - про любовь, что сердце может выпрыгивать из груди от одного только взгляда. На этого чудика, это нежданное чудо в его жизни. Которое хочется ласкать, беречь, баловать. - Не стоит. Мне вполне хорошо, - кажется, теперь Сергей не может найти подходящие слова. Твое сердце забилось чаще? Андрей впивается в кривящиеся губы, его девочка содрогается от отвращения, но терпит. Женщины и должны терпеть, такова их участь, все правильно. - Парни, не надо, - блеет очкарик, как овца, не вырывается. Не хочется отрываться от этих теплых губ, пусть и сжатых, чтобы что-то говорить. Андрей мало видит его, сидящего в одиночке, чертовски мало видит его, он хотел бы видеть сладкого постоянно. Он хотел бы не торопиться, а тщательно ощупать ароматное тело, слизать его запах. Быстро содрать штаны, Серега не обороняется в этот раз, впечатать спиной в стену, Сережа совсем легкий, сразу член без всяких пальцев, Сереженька сдавленно стонет. Такой беспомощный, такой хрупкий. Когда Андрей входит в свою ненаглядную девочку, Сережа закрывает глаза, закрывает себе рот рукой, весь закрывается. Кто еще у тебя был? Сколько у тебя было? Тебе правда хорошо с этим жалким лохом? Морская ракушка, волны, песок, Ялта, детство. Андрей - маленький мальчик, он пытается раскрыть ракушку, чтобы просто поздороваться с тем, кто там живет, просто погладить незнакомца. Но створки плотно закрыты, и тогда он бросает ракушку в костер и наконец видит, кто там. Что-то очень нежное, что очень легко уничтожить. Сам не знает, почему, он начинает плакать, ему семь лет. Не хочешь видеть меня? Не хочешь впускать? Все получилось даже лучше, чем Андрей планировал, но почему-то его охватывает ярость. Он жесток, он не хотел быть таким грубым со своей терпеливой нежной девочкой, так насиловать толчками, почти рвать. В его мечтах Сережа не молчит, он смеется вместе с ним, здесь нет никого, кто бы знал столько анекдотов. Андрей отрывает Сережину руку от манящего рта, с силой дает пощечину, кусает невольно открывшиеся губы, чувствует дрожь тела, которому причиняет боль, которое не сопротивляется этой боли. Это ради очкарика, что в нем такого? Тебя уже кто-нибудь бил, или я первый? Потом, когда он отпускает Сергея, тот едва держится на ногах, падает на одно колено, цепляется за стену. Заправляясь, на своем члене Андрей замечает кровь. - Я еще вернусь, детка. Его золотко медленно поднимает голову, смотрит холодно снизу вверх, глаза - бескрайнее море, нет счета утопленникам. - Я тоже...