Hey, mr.policeman

eva simons ft. konshens – policeman

Обычный пятничный вечер. В ночном клубе вовсю музыка режет ушные перепонки громкими битами, танцпол заполонили пьяные тела, пытаясь более-менее попадать в биты, чтобы их дёрганья не были похожи на приступы эпилепсии, а Тэхён, наконец-то дождавшись долгожданных выходных, сидит со своим лучшим другом Чимином, которого отпустили с ночного дежурства за заслуги на неделе, и пьёт уже второй по счёту Лонг-Айленд, изредка поглядывая на Пака, что листает ленту в инстаграме, разглядывая фото юных подписчиц. — Ты меня не слушаешь! — возмущается Ким, когда понимает, что Чимин настолько увлёкся девушками, что вовсе забыл о своём лучшем друге, предоставленном теперь алкоголю и подмигивающему, каждый раз как проходит мимо, бармену. К слову, весьма симпатичному бармену. Пак слышит вопль Тэхёна на периферии, потому что звуки в клубе настолько громкие, что он себя-то не слышит, и откладывает мобильник в сторону, поворачиваясь к нему лицом. — Ну чего тебе? — выгибает бровь Чимин, складывая руки на барной стойке. — Неужели решил вспомнить, что с тобой рядом лучший друг сидит? — не сдерживается от язвинки Тэ. — Я говорил о том, что устал и хочу любви, — теперь уже с грустинкой выдаёт Ким, улавливая на лице Пака озадаченность его словами. — Ну в смысле, что одноразовый трах меня затрахал. Хочу отношений! Чимин скептически выгибает бровь, когда допивает своё пиво и склоняется вперёд, чтобы поддеть подбородок Тэхёна пальцем, а потом пальцами щёлкнуть по носу. — А я тебе чем тут помогу? — смеётся он, потому что Тэ от его выходки морщится и трёт ладонью нос. — Я гетеро, дружище. Твоя, не спорю, аппетитная попка — не мой профиль. Увы и ах! Тэхён бьёт друга в плечо, куксясь, а потом залпом осушает свой бокал с Лонг-Айлендом и машет рукой бармену, чтобы тот заказ повторил. — Найди мне парня! Настолько решительно заявляет Ким, что Чимин аж чертыхается, чуть не падая с барного стула. — Я на Ларисочку Гузееву похож? Или это программа «Давай поженимся»? — хмурится Пак, зачёсывая пятернёй свои густые светлые волосы назад. Бармен приносит Тэхёну его Лонг-Айленд, подмигивая и бросая кокетливое «за счёт заведения и красивые глазки», Чимин закатывает глаза и просит ему повторить пива, а потом, когда парень удаляется, Пак поворачивается вновь к Тэхёну и кивает. — Вот, пожалуйста! Чем тебе не потенциальная любовь до конца твоих дней? — О, нет! — восклицает Ким, давясь коктейлем. — Ты его видел? Он же как самый пидористичный гей из всех геев! — цокает парень, откашливаясь. — И совсем не похож на тот тип парней, который готов к серьёзным отношениям! — Ты себя-то видел? — прыскает в кулак от смеха Чимин, и Тэхён вновь пихает его в плечо. — Ты можешь хоть раз на мою сторону встать? — Я сижу и смотрю как раз-таки в твою сторону, что тебе не нравится? — продолжает смеяться Пак. Тэхён бросает обиженное «да пошёл ты» и отворачивается в другую сторону, принимаясь рассматривать танцующих людей. Ищет среди них более-менее симпатичного парня, уже не надеясь на пару для отношений, а хотя бы на пару на ночь, но его слух улавливает рингтон мобильного Чимина, а следом его усталое «привет, Чонгук», и тут же оживляется, вновь возвращая своё внимание на Пака. Чон Чонгука – полицейского и по совместительству напарника Чимина, с которым тот дежурит почти каждую смену, Тэхён знает лишь заочно. Но до ужаса его хочет. О нём Ким узнал приблизительно полгода назад, когда Чимин заикнулся о том, что к нему приставили нового парня, переведшегося в районное отделение из Пусанского филиала, и что тот его уже до ужаса бесит своим нахальством и эгоизмом. Тогда Тэ особо не вникал, кто такой этот Чон Чонгук и что он из себя представляет. Он его не интересовал от слова «совсем». Но когда Чимин, вот так вот напившись в клубе в один из вечеров, стал Киму показывать его фотки, то ровно в ту же секунду на планете Земля на одного Ким Тэхёна стало меньше. Чон Чонгук оказался чёртовым эталоном красоты. Высокий, стройный, в меру накаченный, с забитым рукавом, острыми скулами, о которые порезаться можно, чёрные густые волосы, зачёсанные назад и открывающие вид на широкий лоб. Одним словом — сплошной фетиш, заставляющий Тэхёна просыпаться ночами с каменным стояком и полным ртом слюней. Он двигается нарочно ближе, почти повиснув на плече Пака, и шепчет ему в ухо, чтобы тот наверняка его услышал: — Это тот самый Чонгук? Горячий секси-коп, на которого я дрочу? — Чимин поворачивается к Тэхёну лицом, выражая всё своё недовольство тем, что его отвлекают от разговора, но Ким на этом не останавливается, продолжая: — Дай поздороваться! Чимин, дай, блять! Ну тебе жалко, что ли? Я все руки стёр из-за него, а ты мне «привет» сказать не даёшь? Чимин старательно игнорирует все слова Кима, отпихивая его рукой в сторону, на что Тэхён дуется и снова отворачивается, обиженный на друга, но когда Пак заканчивает разговор с напарником, то опять двигается ближе, прикладываясь губами к трубочке в коктейле. — Во-первых, на кой хрен ты меня отвлекаешь? — хмурится он, сжимая в руке бокал с пивом. — Ты совершенно никак не способствуешь налаживанию моей личной жизни! — дуется Ким. — А должен? — удивляется Пак. — Ты мне друг или кто? Тебе совершенно плевать, с кем я буду отношения строить? — не унимается Тэхён. — И поэтому ты хочешь, чтобы я познакомил тебя с Чонгуком? — с вызовом спрашивает. — Тэхён, даже не надейся! Я не позволю тебе с ним связаться! — недовольно бурчит Чимин, косясь на Кима, попивающего свой Лонг-Айленд. — Я и не буду, Чимин, — успокаивает Тэ. Пак удовлетворённо выдыхает, а потом давится своим пивом, когда друг продолжает: — Он сам меня свяжет. — Что? — стуча себе по груди, фыркает Чимин. Но ответа на свой риторический вопрос он не получает: Тэхён с хитрой ухмылкой допивает коктейль и убегает на танцпол, получая в спину множество ругательств и недовольных бурчаний.

***

Безумны ли затеи Тэхёна? Ну да, безумны. Именно поэтому, узнав у Чимина, когда он выходит на дежурство и на каком участке, он решается на слишком абсурдный и безбашенный поступок, потому что, откровенно говоря, Ким устал дрочить на образ Чонгука в своей голове и, в идеале, хочет дрочить ему, а Пак всячески противится знакомству лучшего друга и напарника из-за того, что, якобы, второй ужаснейший говнюк. Но Тэхёна это не останавливает. Он, зная, что Пак и Чон дежурят в их районе, решает ограбить местный супермаркет. Да, затея безумна. Пиздец насколько. Но Ким Тэхён – парень целеустремлённый, и если ему взбрело в голову то, что он познакомится с Чонгуком в ближайшее время, то так тому и быть, даже если они познакомятся именно тогда, когда Кима повяжут и приведут в участок. Он готов. Он очень, блять, хочет Чон Чонгука! Когда на часах большая стрелка подходит к десяти, Тэхён, напялив на себя чёрное худи и чёрные джинсы, идёт в супермаркет через пару кварталов — в своём он грабить не решается, ему там ещё жить так-то, — и сначала мнётся возле двери, не решаясь зайти. Но где-то совсем рядом слышится звук полицейской сирены, и он понимает, что либо сейчас, либо никогда. Тэхён переступает порог супермаркета, не здороваясь с кассиром, и начинает подозрительно ошиваться между прилавков, привлекая внимание. Ему нужно, чтобы его заметили. Просто необходимо, чтобы вызвали патрульных, поэтому он дожидается момента, когда местный охранник начинает ходить за ним по пятам, и делая вид, что вовсе не замечает мужчину в форме, напихивает себе в карманы конфеты и пару пачек чипсов, тут же слыша за спиной противное: — Попался! Попался. И очень этому рад. Если посмотреть со стороны, то идея до пизды тупая, но кто такой Тэхён, чтобы отказаться от малейшего шанса познакомиться с причиной своих влажных снов? Да, он, безусловно, получит пару чапалахов от Чимина, потому что на вызов, который, кстати, уже поступил от кассирши, приедут оба, но всё это вовсе не сравнится с тем, что он, наконец-то, увидит Чона вживую, а не на фото. Тэхёна сажают у подсобки, связав руки шарфом, отобранным у всё той же кассирши, потому что наручников у охранника не оказалось, а он даже не рыпается, сидит смирно, перебирая в голове варианты предстоящего диалога со стражами закона, один из которых не упустит возможности обложить Кима трёхэтажным отборным матом, и немного нервничает, потому что, во-первых, он первый раз в жизни нарушил закон, пусть и незначительно, а, во-вторых, потому что он видит, как за стеклянной витриной останавливается полицейская машина и из неё выходят Пак и Чон с угрюмыми лицами. Тэхён слегка сжимается, когда первым в супермаркет входит Чимин и сразу направляется к кассе, выспрашивая у женщины, где нарушитель, а потом вообще хочет исчезнуть с лица Земли, потому что суровый взгляд устремляется прямиком на него. И смотрит не Чон, ожидающий у входа, а Пак, готовый убить лучшего друга на месте и мокрого места не оставить. — Тэхён?! — восклицает он, становясь напротив сидящего у двери на полу Кима, и сжимает челюсти от напряжения. — Это что, блять, прости, такое? — И тебе привет, Чим, — отвечает тихо Тэ и поднимает виноватый взгляд. — Вы знаете его, господин полицейский? — доносится со стороны женщины, округлившей глаза. Но ей никто не отвечает. Парни смотрят друг на друга, и Тэхёну хочется плакать и смеяться, а Чимину – дать смачный подзатыльник и запереть Кима дома до конца его дней, потому что такого он не вытворял никогда. — Что ты, блять, творишь?! — рычит Пак. — Ты же законопослушный гражданин! Какого чёрта ты решил ограбить магазин, Ким?! — Ну... — мямлит он, — ты же не позволяешь познакомиться с... — Только не говори, что из-за того утырка... — тычет Пак пальцем в своего напарника, бросая на него уничтожающий взгляд, и тот сразу оживляется, подходя к ним. — Ты кого тут утырком назвал? — фыркает Чон, и, о Господи пресвятая Дева Мария, Тэхён уже готов кончить от одного только вида Чонгука перед собой, скрестившего руки на груди, отчего отчётливо видны крепкие бицепсы, и его голоса, музыкой разливающегося по помещению супермаркета. — Это тот самый воришка? Чон окидывает Тэхёна совершенно безразличным взглядом, от чего в груди слегка неприятно покалывает, а потом достаёт наручники, звеня ими почти над головой Кима. — Короче, вяжем его и в участок, — цокает Чонгук. Чимин тут же выставляет руку, упираясь ей в грудь Чона, когда тот уже нависает над Тэхёном, желая заковать преступника, а у Кима даже лёгкие нотки ревности просыпаются, потому что рукой ему в груди упираться хочет он, и то, что это делает Чимин, немного злит. — Даже не вздумай, — рычит в ответ Чимин. — Это недоразумение. И я не про ситуацию, а про Тэхёна. — А, так это тот самый Тэхён, — усмехается Чонгук, облизывая нижнюю губу кончиком языка, и Ким готов кончить уже во второй раз за пару минут. — Да, — кивает коротко Пак. — Так что оставь этого придурка в покое, я сам с ним разберусь. Тэхён чувствует, что, как Чимин скажет, так и будет, поэтому тут же подаётся вперед, переводя взгляд с друга на Чонгука и чуть ли не кричит: — Эй, эй, эй, нет! Я преступник, я должен проехать в отделение и пройти допрос! Я согласен, — он вертится, чтобы повернуться к парням спиной, являя им связанные шарфом руки. — Офицер Чон, арестуйте! — Твою мать... — шипит Чимин прикрывая глаза рукой. — Тэхён, успокойся ты, ради всего святого! — и поворачивается к Гуку. — Просто забудь об этом. Я сейчас заплачу за этого идиота с брокколи вместо мозгов, и все спокойно поедут по своим делам. Мы — дежурить дальше, а Ким, — выделяет его фамилию Пак, чтобы до того точно дошёл смысл его слов, — домой. — Офицер Пак, — возмущается «преступник», поглядывая на лучшего друга через плечо. — Я совершил преступление. Что за панибратское отношение? Я отказываюсь! Хочу в участок! — и опять смотрит на Чона, уже лужей расплываясь от прекрасного лица. — Арестовывайте! Я готов! Чимину до дрожи в руках хочется ударить Тэхёна в лицо, а потом скрутить и отвезти домой, заперев на амбарный замок его дверь, но он вместо этого молча кивает, потому что где-то через призму злости понимает, что его придурковатый дружок сделал это именно из-за Чонгука. И, видимо, желание наконец-то познакомиться с тем, с кем Пак старательно запрещал, оказалось настолько сильным, что он пошёл на такое ради встречи с ним. Чимин знает, что спорить сейчас, это значит потом разгребать дерьмо похуже, потому что Ким на этом точно не остановится, не достигнув своей цели (будь проклята настойчивость Ким Тэхёна), придумывая что-то гораздо хуже. Банк ограбит? Дай волю, и это сделает. Тэхён, понимая, что его взяла, тут же забывает о своём волнении и желании исчезнуть с лица Земли, сам протягивает Чонгуку руки, ощущая, как холодные пальцы касаются его запястий, снимая шарф и заключая их в наручники, а потом поднимается на ноги и с гордым видом следует за офицерами, широко улыбаясь.

***

В участке Чимин оставляет их одних, зная, что Ким потребует допрос с пристрастием не от него, а от Чона, и уходит в свой кабинет. Чонгук ведёт Тэхёна в допросную, хотя допрашивать особо не о чем. Они сидят друг напротив друга, и Ким впервые понимает всех тех киношных преступников, оставшихся один на один с представителями закона. Немного неуютно, но оттого приятно, что напротив сидит предмет его стояков, а они совершенно одни, не считая камеры в углу, которая слегка раздражает. — Имя, фамилия, возраст, — монотонно спрашивает Чон, уставившись в чистый лист перед собой, готовый записывать. — Имя и фамилию Вы знаете, офицер, — ухмыляется Тэхён. Чонгук поднимает на него строгий взгляд, пригвождающий к месту, потому что ему вовсе не до шуток, но Киму ничуть не страшно. У него сейчас мурашки по спине бегут от власти, которую Чон источает одними лишь глазами. — Имя, фамилия, возраст, обвиняемый, — без доли нежности в голосе повторяет офицер, и, чёрт возьми, Тэхён хочет кончить уже в третий раз. Чонгук слишком горяч в этой своей форме, рукава рубашки которой закатаны. Ким залипает на татуировки, что до этого видел лишь на фото, и признаётся сам себе, что в жизни они выглядят куда круче, а Чон сам по себе куда больше и внушительнее с этим своим крепким телом. Гляди, уже и слюни во рту собираются. Тэхён закатывает глаза, складывая перед собой руки, закованные в наручники, и ухмыляется. Не связал, но повязал. Как он и хотел. — Ким Тэхён, двадцать пять. Дата рождения: тридцатое декабря тысяча девятьсот девяносто пятого, — отвечает он с лёгкой улыбкой на пухлых губах. — Причина Вашего поступка, мистер Ким? — записывая данные, продолжает Чон, и у Тэхёна в голове мелькает одна гадкая мысль. Он сбрасывает с ноги кроссовок, совершенно не стесняясь, а потом вытягивает ногу и ведёт ей по бедру офицера, заставляя того дёрнуться и сжать в руках ручку до треска. — Знакомство с Вами, — облизывает он губы. — Весомая причина? Чонгук шипит, поджимая губы, когда Тэхён совершенно бесстыдно доходит ногой до паха, надавливая, но терпит, не предпринимая попыток остановить... попытку домогательства? Скорее просто соблазнения, и весьма успешного, потому что Ким чувствует, как член под его стопой дёргается, и это не может не радовать. — То есть, Вы, мистер Ким, решили ограбить супермаркет только ради моего внимания? — прикрывает на секунду глаза Чон, шумно выдыхая. Тэхён не останавливается — водит ногой вверх-вниз по ширинке, чувствуя чужое возбуждение, только-только набирающее обороты. — Абсолютно так, — кивает, и ничуть не стыдится своих слов и действий. — Вы ведь не против? А то посмотрели на меня на месте преступления так, будто я последний человек в этом мире, — дует губы Тэхён, а потом скользит кончиком языка по верхней и прикусывает нижнюю. — Может быть, я так сделал, потому что Вы – преступник, а я – страж закона? — цедит сквозь зубы Чон. — Разве? — наигранно удивляется Ким, вскидывая брови. — То есть, поэтому Вы сейчас сломаете ручку от напряжения, пока я глажу ногой Ваш член, офицер? — Заткнись, Тэхён, — вырывается тут же у Чонгука, и ручка в его руках ломается пополам. Чон откидывается на спинку стула, прикрывая глаза и чуть сползает на стуле, но никаких попыток прекратить то, что творит Тэхён не предпринимает. Ему нравится. Очень, сука, нравится. — Вы не имеете права меня затыкать, офицер, пока я на допросе, — хмыкает Ким. Он позу и бездействие Чонгука принимает, как разрешение делать всё, что ему вздумается. Поэтому Тэ убирает ногу, хотя ему так нравится возбуждать офицера, и, скрипнув ножками стула по плиточному полу, ныряет под стол, на коленях подползая ближе к Чону. — Какого чёрта ты творишь?! — тут же оживляется Чонгук, но следом издаёт глухой стон. Тэхён нагло кладёт руку на пах и очерчивает пальцем выпирающий член. — Вам не нравится, офицер? — на губах хищная ухмылка, а в глазах азарт. Ким бегло целует головку, виднеющуюся где-то под пряжкой ремня, а потом пальцами расстёгивает её и пуговицу на форменных брюках, вжикая ширинкой. — Здесь камера, блять, — сжимает его волосы в своих руках Чон, но ласку принимает, когда Тэхён из-под резинки трусов вынимает член и языком проводит по уретре, слизывая каплю естественной смазки. — Удалите потом запись, господин полицейский, — облизываясь, смеётся хрипло Ким и обхватывает пунцовую головку губами. Чонгук сдаётся. Он возбуждён уже настолько, что плевать он хотел на то, что они вообще-то в полицейском участке и камера сейчас записывает «домашнее» порно. Просто откидывается снова на спинку стула, сжимая в руках волнистые волосы «воришки» и наслаждается тем, как Тэхён обводит языком ствол и проезжается по уздечке, выбивая из груди тихий стон. А Тэхён нарадоваться не может. Он, наконец-то, добился своего. Его не смущает то, что у него руки в наручниках и это немного мешает, но он работает сейчас ртом, бесстыдно обсасывая каждый сантиметр так жадно, будто это последний член в его жизни. Он надеется, что этот станет для него последним, потому что он так долго сохнет по Чону, что других ему и даром не нужно. Ким берёт сразу наполовину, не стесняясь хлюпающих звуков и слюны, стекающей по подбородку, насаживается сам, чувствуя, как то слабеет, то усиливается хватка на его волосах, позволяет Чонгуку самому толкаться ему в рот и головкой упираться в стенку горла. Немного неприятно, но Тэхён не в первый раз в своей жизни делает горловой, поэтому старается максимально расслабиться и доставить как можно больше удовольствия. У него у самого уже крепко стоит, и дискомфорт от трения о плотную ткань джинсов вынуждает застонать, пуская по члену Чона приятную вибрацию, вновь выбивающую хриплый стон. И всё происходящее сейчас гораздо лучше его влажных снов. До дрожи в теле. Чонгук толкается часто, держа член рукой у основания и изредка заставляя Тэхёна захлёбываться, но тот отстраняется на секунду, сплёвывает вязкую слюну, смешанную со смазкой на головку, которую Чонгук тут же размазывает рукой, а потом вновь толкается, наслаждаясь прекрасным видом. Чон был наслышан о неком Ким Тэхёне от Чимина. Но не думал, что тот настолько красив и обольстителен, особенно когда, не стыдясь, заглатывает по основание. Чёрт возьми, он и правда прекрасен. Чонгук стонет чаще, пока сердце в груди как загнанный зверь просится наружу, грозясь вот-вот пробить рёбра, чувствует, что кончит скоро, поэтому за волосы оттягивает голову Кима. Он с пошлым чмоком отстраняется, облизывая раскрасневшиеся опухшие губы, а потом ухмыляется так развратно, что у Чонгука ноги подкашиваются. Офицер отодвигается на стуле, поднимается на ноги и за руки поднимает Кима, а потом животом укладывает его на стол, заставив тихо ойкнуть, и шлёпает по ровным ягодицам через ткань джинсов. Тэхён шипит, когда болезненный стояк упирается в стол, елозит, когда руки, сцепленные в наручниках, мешаются под грудью, но терпит, пока Чонгук вновь резко поднимает его за талию и расстёгивает джинсы, стягивая их вместе с бельём до колен. — Смазка есть? — рычит на ухо Чон, оглаживая ладонью тёплые ягодицы и оставляя на них ещё один шлепок, теперь ощущаемый гораздо ярче. — В заднем кармане, офицер, — хихикает Тэхён, вновь получая увесистый шлепок. — Готовился? — присаживаясь на корточки, чтобы достать из кармана джинсов маленький пакетик со смазкой, ухмыляется Чон. — А Вы удивлены? — Нет, — хмыкает Чонгук. Он разрывает квадратик зубами, выдавливая немного себе на пальцы, греет смазку, а потом разводит пухлые половинки в стороны и указательным пальцем касается розовой дырочки, нежно массируя. Чонгуку очень сорваться хочется, войти без подготовки, наказать Кима за то, что тот так бессовестно соблазнил его и ради этого такой цирк устроил, но он далеко не изверг. Да и Чимин потом этот же член ему и оторвёт, сожрать заставив, поэтому рисковать он точно не собирается. Проникает на одну фалангу, чувствуя чужую дрожь в теле, сгибает палец, неспеша растягивая, пока слушает тихое сопение, и постепенно добавляет ещё два, чтобы подготовить для себя. Тэхён всё это время ёрзает, очень хочет к себе прикоснуться, чтобы немного облегчить боль от возбуждения сильного, но такой возможности у него нет. Он стонет негромко, руками сжимая толстовку, а потом до крови кусает губу, чтобы не закричать – Чон касается простаты. До безумия приятно. И волнительно. Они здесь, в допросной, куда в любую секунду могут войти, готовые заняться сексом на столе под камерой, но настолько плевать, потому что, когда Чонгук плавно входит на половину и замирает, давая привыкнуть, сжимает в крепких руках, о которых он так долго грезил, его талию, он хочет рассыпаться на миллиарды атомов и никогда больше воедино не собраться. Если только горячий Чон Чонгук соберёт его обратно сам. Чонгук толкается на пробу, входя сразу по основание, сначала медленно, а потом постепенно темп наращивая, и Тэхён готов кончить уже сейчас. Головка точно бьёт по простате, срывая с искусанных губ полувздохи-полустоны, переходящие в тихий скулёж, и перед глазами уже пелена звёзд. Чертовски хорошо. Ноги дрожат, руки цепляются за толстовку, готовые разодрать её в клочья, потому что Тэхён безумно хочет прикоснуться не к себе, нет, а к Чонгуку, но он, буквально, связан по рукам, и это словно пытка. Ким выстанывает чужое имя, мешая его с матами и мантровыми «ещё» и «глубже», и уже на пике почти что бьётся головой об стол, кончая с протяжным стоном. Чонгук через пару толчков выходит и изливается на спину Тэхёна, падая обессиленно на стул и усаживая Тэ к себе на колени. Тэхён падает офицеру на грудь, оставляя руки висеть, как у тряпичной марионетки, и оба берут небольшую передышку, погружая допросную в тишину, перебиваемую тяжёлым дыханием. — Это было... горячо, — спустя пару минут молчания выдаёт Тэ, поворачивая голову к Чонгуку. — Но Вы меня даже не поцеловали ни разу, офицер, — звучит уже упрёком. Чонгук хрипло смеётся и притягивает за подбородок «воришку» к себе, оставляя на искусанных губах лёгкий поцелуй. — И это всё? — дуется Ким. Тянется за ещё одним, но Чонгук отворачивается, мотая головой. — Я слишком вымотан, детка, — хмыкает Чон. — Приедем ко мне, и на втором раунде ты дышать не будешь успевать. — Вы мне угрожаете, офицер? — пытается звучать обиженно Тэхён, но от слов «второй раунд» и «дышать не будешь успевать» светится, будто новогодняя гирлянда, не в силах скрыть своего счастья. — Возможно, — улыбается в ответ Чонгук и, вопреки своим словам, снова притягивает Тэхёна к себе, даря уже более долгий глубокий поцелуй. — На третьем, — отрывается от манящих губ Ким, — как дышать, забудешь ты. — Ты меня затрахать сегодня решил? — смеётся тихо Чонгук. — Не сегодня, а вообще. Ты, офицер, теперь от меня не отвяжешься, я слишком долго этого ждал. — Себе заберёшь? — удивляется Гук. — Угу, — кивает Тэ и, наконец, кладёт обе руки Чону на грудь, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы и как бьётся загнанно сердце. — Только при условии, что ты снимешь с меня эту дрянь, потому что я намереваюсь трогать тебя до потери пульса. — Договорились, — и снова улыбка. —Тогда подождёшь меня минут двадцать, я видео с камеры удалю, и уедем отсюда. — Как скажете, офицер, — хихикает Ким и снова выбивает себе поцелуй.