Проваленный Контакт

      Ночь выдалась тихой и жуткой. Сгустившаяся темнота дышала опасностью, а чувство неявной, но вполне ощутимой угрозы витало в пропитанном влагой воздухе. Единственными звуками, нарушавшими густое, словно патока, безмолвие, были шелест и шипение. Поле вокруг сплошь заросло одичалой пшеницей и её вымахавшие на высоту человеческого роста колосья колыхались под ветром.       Бледное золото шло волнами даже от легчайшего дуновения. Стебли слабо покачивались из стороны в сторону, от чего казалось, что ржаные метёлки шепчутся между собой. Бесконечная стена шелестящей под ветром пшеницы казалась пейзажем из кошмарного сна, но подобравшегося к самому краю поля Неоморфа это нисколько не волновало. Он, не колеблясь нырнул в заросли и помчался вперёд, не обращая внимания на хлещущие тело метёлки. Потревоженные движениями существа стебли, стучали по его белёсой коже словно огромные погремушки но оно даже не замечало их, захваченное желанием как можно быстрее продвинуться вперёд.       Разливавшийся в воздухе травянистый запах забивал обонятельные рецепторы, но Неоморф всё равно ощущал остаточные следы феромонов, источаемых странными, двуногими существами. Они прошли здесь раньше него, оставив превосходный ориентир, по которому их можно было выследить. Его тело было создано для того, чтобы охотиться и преследовать добычу, а потому Неоморф с готовностью бросился в погоню. Жуткий, белёсый силуэт был практически незаметен в высокой траве и лишь торчащий из зарослей хвост давал намёк на его присутствие, одновременно вызывая ассоциацию с акульим плавником, разрезающим поверхность моря.       Тихо прокравшись между высоченный стеблей Неоморф вышел к противоположной стороне поля, оказавшись на открытом пространстве. Прямо перед ними простёрлись руины пропахшего смертью города. Именно там нашли укрытие двуногие. Их следы вели к центральному зданию, величественный купол которого возвышался над некрополем, призрачно поблёскивая в лучах лунного света.       Пробраться внутрь не составило бы большого труда, но для этого ему нужно было сначала пересечь открытое пространство, усеянное телами тех, кто обитатели здесь прежде. Для его сородичей это место всегда служило источником великого страха. Здесь жил Враг. Это была его территория, его логово и приходить сюда было чем-то сродни самоубийству. Даже для того, чтобы просто приблизиться к залитой призрачным светом площади, Неоморфу пришлось пойти против собственного инстинкта самосохранения.       В иное время он ни за что не совершил бы подобной глупости, но сегодня у него была веская причина, поступить так – он шёл по следу чужаков. Не для того, чтобы убить, как можно было подумать исходя из его жуткой, с человеческой точки зрения, внешности, а чтобы предупредить их. Уберечь от опасности, если ещё возможно, или, на худой конец, вызволить из западни, в которую они угодили, поверив Врагу. Да, их знакомство началось не слишком удачно, ведь он сам напал на чужаков и здорово потрепал их, но... он сделал это лишь потому, что среди них был ещё один Враг, выглядевший в точности так же, как тот, который истязал его род.       Всё ещё продолжая колебаться, Неоморф нервно осмотрелся, крутанув безглазой головой из стороны в сторону и снова уставился на округлое, словно кокон со спорами, здание. В былые времена оттуда доносились пронзительные крики и истошные вопли тех, кого Враг резал живьём, но сейчас там было тихо. Даже, пожалуй, слишком тихо. Каменные джунгли впереди как будто вымерли и соваться туда вряд ли имело смысл. Чужаки наверняка были уже мертвы или хуже... Но Неоморф решил идти до конца.       Издав металлический крик, существо метнулось вперёд, в мгновение ока преодолевая усеянное телами пространство. Если бы кто-нибудь сейчас выглянул из окна, то заметил бы лишь белёсую и чрезвычайно подвижную тень, смазанную от быстрого движения. На открытой местности он чувствовал себя крайне неуверенно, а потому всеми силами старался преодолеть её как можно быстрее.       Бежать! – вопил внутренний голос, и Неоморф бежал – только не прочь от города, а к нему. – Вперёд. Вперёд. Только вперёд.       Боясь, что его заметят, существо замирало всякий раз, когда ему удавалось найти укрытие и подолгу оставалось в тени, сканируя прилегающую местность всеми доступными ему органами чувств. Порой, между этими короткими перебежками проходили минуты, порой – десятки минут. Время не имело значения для Неоморфа, поскольку природа снабдила его солидным запасом терпения и осторожности. Да могло ли быть иначе, когда речь шла о наделённом разумом хищнике, привыкшем нападать из засады?       Последняя остановка, сделанная им у основания лестницы, была самой длинной. Притаившись за камнем, отколовшимся, по всей видимости, от одной из колонн, Неоморф просидел в её тени не менее четверти часа, пристально глядя на здание с закрытыми дверьми. При этом он не был абсолютно неподвижен и склонял голову то на один бок, то на другой, словно изучая или обдумывая что-то. В конце концов он замер, напрягся всем телом и, оттолкнувшись от каменной поверхности всеми четырьмя лапами, метнулся вперёд. Даже Враг, наблюдай он сейчас за площадью, едва ли сумел бы заметить призрачную, белёсую тень, несущуюся в сумерках.       Бесшумно и с невероятной скоростью взлетел он по гигантским ступеням и запрыгнул на гладкий, как будто отполированный купол здания. Из-за его кривизны взобраться наверх было не просто, поэтому ладони Неоморфа сразу начали выделять клейкую слизь, позволяя удерживаться на гладкой поверхности. Оставлять свой биоматериал здесь было рискованно – Враг мог выследить его по запаху, но выбирать не приходилось. Камень, которым была облицована поверхность купола, оказался слишком гладким, чтобы по нему можно было карабкаться используя одни лишь когти. Поэтому Неоморфу пришлось рискнуть. Уже второй раз за ночь.       Забравшись достаточно высоко, он отыскал ближайшее окно, и без труда проскользнул внутрь здания, оказавшись в одном из его многочисленных коридоров, расходившихся в разные стороны. Прямые и голые, созданные из камня – они не внушали доверия. В случае чего, здесь негде было укрыться, а потому рассчитывать приходилось только на собственную скорость и быстроту реакции.       Понимая это, Неоморф не стал медлить и почти сразу сорвался с места. В царящей вокруг мёртвой тишине клацанье его когтей по камню казалось почти оглушительным, но в отсутствии возможности спрятаться бесшумность сама по себе мало что значила. В отличии от скорости. Тем более, что существо безошибочно чувствовало – куда идти. Его вёл отчётливый след из феромонов, оставленных самкой, которую он успел пометить во время короткой, яростной схватки в полях. Острые зубы Неоморфа оставили несколько неглубоких ран на руке гладкокожей, одновременно с этим впрыснув секрет, запах которого и помог ему выследить её.       Временами след словно прерывался, забиваемый другими запахами и тогда преследователю приходилось замирать, проверяя дорогу перед собой. Он принюхивался или, если быть точным, ориентировался на данные неизвестного человеческой науке и таинственного органа, сравнимого с самыми совершенными химическим анализатором, и возобновлял своё стремительное движение.       Вперёд, всегда только вперёд, – Неоморф сознавал, что находится в страшной опасности, исходившей, казалось, отовсюду, но всё равно продолжал. Используя преимущество знакомой местности, Враг с лёгкостью мог подстроить ему засаду и напасть из-за угла, но это ничего не меняло. Он должен был предупредить этих чужаков об опасности. Установить контакт. Заручиться поддержкой и, может быть, помощью в борьбе с Врагом. Почему-то он был уверен, что вместе им удастся победить его. Покончить раз и навсегда.       Нужно объединить силы и драться. Но сперва – выжить, – с этой мыслью Неоморф добрался до высоченного зала в потолке которого зияли дренажные отверстия. Лунный свет падал сквозь них вместе с потоками воды, которая скапливалась в небольших лакунах и каскадами низвергалась вниз, питая разросшиеся внизу растения. Одревесневшие лианы тянулись к свету. Карабкались по стенам, цепляясь за неровности рельефа, показавшиеся Неоморфу слишком симметричными для того, чтобы быть естественными.       Ему не нравилось это место но всё же он аккуратно пролез сквозь одно из отверстий и спустился по стене, затаившись в зарослях вертикального сада. Тихое журчание воды маскировало шум его дыхания, не мешая, при этом услышать приближающиеся шаги. Существо не знало, Враг ли это или один из незнакомцев, а потому предпочло не высовываться и понаблюдать – для начала.       Если подобный термин вообще был применим к нему. Неоморф ведь даже не видел в прямом смысле этого слова и воспринимал мир иными, отличными от человеческих органами чувств. Для него появившаяся в дверном проёме подтянутая, женская фигурка бы лишь пульсацией жизни на фоне холодного камня. Крохотным огоньком, очертания которого напоминало о Враге, охотившемся на него и его сородичей. Сходство было столь сильным, что поначалу Неоморф даже отпрянул, поглубже зарывшись в густые заросли. Он хотел уйти, но всё-таки остался. Обоняние подсказало, что вошедшая всё же отличается Врага в одном принципиальном аспекте.       Враг не был живым. Оставаясь частью неживой природы он двигался и атаковал. Мёртвое, но живое. Существующее вопреки естественному порядку. Отмеченная им двуногая самка напротив – была живой. Пусть не такой, как он и его сородичи (по крайней мере, не совсем таким) но всё же живой. Одного это уже было достаточно, чтобы остаться и... попробовать наладить с ней контакт.       Наблюдая как самка подходит к небольшой заводи, в которой собиралась вода и принимается очищать своего тело, Неоморф незаметно выбрался из укрытия и подошёл к ней. Прохладные струи жидкости смывали с её руки оставленную им метку. Почему-то на мгновение ему стало грустно, но чужой не придал этому особого значения. Они встретились как враги и бились друг с другом – в её поведении не было ничего удивительного. Если не считать беспечности. Находясь в логове существа гораздо более страшного он или любой из его сородичей, эта самка настолько увлеклась купанием, что даже не заметила как он крадётся к ней на мягких лапах...       Рядовая Сара Розенталь, более известная среди членов экипажа как «Рози» не доверяла Дэвиду-8. После десяти лет, проведённых в одиночестве, без надлежащего технического обслуживания этот андроид явно глючил, выдавая им лишь часть имевшейся у него информации. И пусть ей, пока что ей не удалось поймать его на лжи, девушка нюхом чуяла – их «спаситель», как минимум недоговаривает, а как максимум – откровенно лжёт, выдавая этот заплесневелый каменный склеп за безопасное убежище.       «Безопасное, как же» – усмехнулась про себя Розенталь, забрасывая на плечо свою верную Thales F90, которая сегодня один раз уже спасла её жизнь и помогла отбиться от Неооморфа, вонзившего острые зубы глубоко в её локоть. – «Держи карман шире!»       Рана, пусть перевязанная и обработанная коктейлем из коагулянтов и антисептиков, всё ещё неприятно пульсировала в такт биению сердца, но девушка старалась не обращать на это внимания. Сосредоточившись на более важной задаче, она продолжила осматривать катакомбы. Она заглядывала каждый коридор и каждую комнату в надежде найти что-то, компрометирующее Дэвида.       Ещё когда они бежали по площади, преследуемые неоморфом, она заметила несколько зияющих оконных проёмов в гладких стенах купола. Теперь же, пройдясь по зданию, Розенталь поняла, что их было намного больше. Твари запросто могли пробраться внутрь незамеченными и напасть на них во время отдыха. А учитывая, что зал, в котором выжившие расположились на время отдыха, имел несколько выходов, защищать его было бы очень непросто. Планировка позволила противнику атаковать с нескольких сторон одновременно. Худшей ситуации и придумать было нельзя, а Дэвид либо не понимал этого, либо... лгал им, усыпляя бдительность.        Полагаясь на собственные наблюдения, Розенталь мысленно склонялась ко второму варианту. Да интуиция подсказывала, что этот длинноволосый блондинчик просто втирался к ним в доверие. Да ещё и улыбался при этом как педофил,заманивающий наивное чадо к себе в квартиру чтобы «просто посмотреть мультики». От такого сравнения девушку аж передёрнуло. Покрепче сжав рукоять винтовки, она представила как разносит ублюдку его синтетическую башку, а он дёргается под градом выстрелов, раскидывая по полу теми лампочкам и проводками, что были у него вместо мозгов. Иной участи эта отрыжка индустрии попросту не заслуживала.       Да, возможно она была немного предвзятой в отношении андроида, но сбои в его поведенческих программах были заметны даже невооружённому глазу. И они настораживали, так как судя по всему, пострадала часть системы, отвечающая за адекватный эмоциональный отклик. Из-за этого спятивший и выглядел скорее пугающим, чем дружелюбным. Ради безопасности выживших членов экипажа его следовало немедленно демонтировать или, как минимум, деактивировать для дальнейшей диагностики и ремонта. В конце концов, он был собственностью Корпорации «Weyland-Yutani» и её боссы наверняка хотели вернуть себе синтетическую куклу.       «Да ради Бога. Пусть забирают на здоровье. Но только в выключенном состоянии» – подумала Сара, вглядываясь в дальний конец коридора, освещённого спрятанными в нишах светильниками, похожими на органические пузыри. заполненные желтоватой, светящейся жидкостью. Дэвид был опасен, но ни Орам ни даже Лопе не видели этого. Ослеплённые горем из-за потери спутников жизни мужчины утратили бдительность и впали в пугающую апатию. Их горе-капитан так и вовсе опустил руки и покорно шёл туда, куда его вели. Точно барашек следующий за пастухом на убой. Только Уолтер и Дэнниелс сохраняли какое-то подобие бдительности.       Помимо них с Коулом, разумеется. Будучи рядовым членом группы безопасности Розенталь была полна решимости позаботиться о своих коллегах-исследователя и сделать всё возможное, чтобы никто из них больше не умер. Хватило и того, что спустившись на эту проклятую планету, они и так уже потеряли пятерых членов экипажа. Ледвард, Карина, Мэгги, Халлет, Анкор... Всех их не стало.       Лопе запретил ей уходить далеко, однако сержант был сейчас в таком состоянии, что едва ли заметил бы её отсутствие. Воспользовавшись этим, Розенталь позволила себе ещё немного побродить по запутанным коридорам храмового комплекса, в который привёл их ненадёжный синтетик. И пусть ей не удалось отыскать доказательств его злых намерений, девушка обнаружила нечто не менее стоящее. Высоченный зал с перфорированным отверстиями потолком. Скапливавшаяся на крыше дождевая вода стекала сквозь них и каскадами сбегала вниз, скапливаясь в нишах и питая растения, от буйства которых здесь рябило в глазах.       Луч её фонарика искрился на каплях и ручейках падавшей сверху воды, выглядевшей такой соблазнительно-чистой. Поколебавшись немного, Розенталь положила винтовку так, чтобы на неё не падала вода, и подошла к ближайшему журчащему каскаду. Трогать что-то на этой планете было чертовски-рискованно. Двое членов экипажа умерли только потому, что не носили защитных масок и чёрт его знает, чего можно было ждать от воды. Однако, желание освежиться было слишком сильным. Поэтому, поколебавшись немного, девушка всё-таки подставила руку под тугую струю, позволив прозрачной жидкости скатываться по коже.       Взбодрившись, Сара сложила ладони чашечкой, наполнила их под струями и отпила, с наслаждением глотая холодную жидкость. Из своего необдуманного решения они и оказались на пороге смерти, а потому она не видела смысла осторожничать сейчас. Ей нужны были силы чтобы встряхнуться и продолжить выполнять боевую задачу. Только это сейчас имело значение, а не какие-то там гипотетические бактерии, которые она могла подцепить здесь. Утолив жажду, Розенталь нагнулась, подставив лицо под холодный каскад – это было более, чем освежающе. Она как будто омолодилась, ощутив как свежие силы вливаются в её истощённое тело.       Захваченная внезапной идеей, она закатала рукав и вытянула повреждённую в схватке с инопланетным чудовищем руку. Промыв рану свежей девушка в полной мере ощутила, что такое блаженство. Пульсирующая боль мгновенно утихла, как жжение не дававшее покоя с тех самых пор, как зубы белёсой твари сомкнулись на ей ладони. Это было лучшим, что случилось с ней за последние сутки. Розенталь и дальше стояла бы так, если бы за её спиной не раздался звук, напоминавший потрескивающую, но мелодичную трель.       Понимая, что его никак не могла произвести бегущая вода, Розенталь обернулась, смаргивая капли с ресниц. Поначалу, она не была уверена, на что именно смотрит, хотя существо находилось в паре шагов от неё. В тусклом, неверном свете луны, пробивавшемся сквозь отверстия в крыше, оно было слишком бледным, чтобы девушка могла различить хоть какие-то детали. Когда же её зрение прояснилось, она разглядела белый покатый лоб,с которого стекала вода, и узнала преследовавшего их Неоморфа.       Взгляд девушки метнулся туда, где она оставила винтовку. Оружие было близко, но Розенталь не решалась метнуться к нему, опасаясь спровоцировать инопланетного хищника. Она уже видела, насколько эти твари быстрые и хорошо помнила, с какой скоростью он метнулся к ней, щёлкая зубами и вытянув длинные, суставчатые пальцы. Даже держа винтовку в руках она не успела выстрелить до того, как его костлявые челюсти сомкнулись на её предплечье. О том, чтобы опередить его сейчас и речи не могло идти – это означало бы верную смерть. Она находилась в невыгодном положении, а Неоморф успел неплохо изучить её, пока гнался за ними по бескрайнему пшеничному полю, которое, девушка была уверена, до конца жизни будет преследовать её в кошмарах.       Даже во время их стремительного бегства через пшеничное поле Розенталь не теряла бдительности и видела, что он следует за ними. Изучает их слух, глубину восприятия и время реакции. Бледный преследователь словно специально показывался на глаза,чтобы затем исчезнуть в зарослях, когда на него нацеливалось оружие. У него было время оценить её, а потому Розенталь замерла на месте, прикидывая, что ещё она может сделать, помимо самоубийственной попытки схватиться винтовку и дать ему бой?       Неоморф, пока что, просто стоял и с любопытством смотрел на добычу, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону. О чём он думал при этом – если вообще думал в привычном смысле этого слова, девушка могла только догадаться. Однако в этой пугающей неподвижности был и один плюс. Теперь когда противник не мельтешил, у неё наконец-то появилась возможность рассмотреть противника во всех деталях. Почему-то это существо напомнило Рози гибрид человеческого эмбриона и ленточного червя. На уроках паразитологии ей показывали заспиртованных цепней такого вот, бледного цвета. И кожа у них тоже была полупрозрачной.       В остальном же фигура у существа была человеческой. Гуманоидной, по крайней мере, хотя и довольно жуткой по очертаниям из-за излишне вытянутых и тонких конечностей, придававших ему сходство ещё и с насекомым. Во всём облике этого существа чётко прослеживались агрессивные черты характера и хищные акценты. А его вытянутый в форме заострённого овала, но всё ещё человеческий череп и вовсе превращал Неоморфа в кошмарное видение, обладавшее почти сверхъестественной притягательностью.       Морда его показалась Розенталь какой-то плоской и безликой. Даже рта, как такового не было, а в том месте где он, по идее, должен был находится, просматривалось сморщенное колечко мышц, напоминавшее анус. По всей видимости оно выполняло функцию губ и факт с ей тоже не добавлял существу привлекательности. Как, впрочем, и его способность видеть «вслепую». Несмотря на то, что вытянутый череп Неоморфа был лишён глаз, это не мешало ему изучать и оценивать обстановку, безошибочно находя жертву.       Несколько секунд ничего не происходило. Розенталь стояла и смотрела на монстра, а тот безглазо уставился на неё в ответ с неким извращённым любопытством. Каким образом эта тварь умудрялась получать визуальную информацию – оставалось для неё загадкой, но девушка не намерена была тратить время на её разгадывания. Вместо этого она сосредоточилась на том, что было действительно важно и попыталась понять язык тела монстра. При относительно человеческом сложении это было не так уж и трудно.       Поза Неоморфа была напряжённой, но при этом его действия указывали скорее на любопытство, чем на агрессию. Смертоносное существо перед ней выглядело поразительно спокойным и Розенталь решила, что её шанс. Осторожно, стараясь не триггерить монстра, она потянулась к винтовке, не отводя, при этом, взгляда от инопланетной машины убийства перед собой, которое сразу же попятилось, отреагировав на её движение. Чудовище не убегало, но отступало, не желая, по-видимому, снова попасть под обстрел.       Теперь Розенталь могла попробовать дотянуться и выстрелить, но всё ещё не решалась, опасаясь спровоцировать Неоморфа. Он запросто мог броситься на неё и с такого расстояния. Физические характеристики позволяли.Поэтому девушка вновь замерла, настороженно глядя на монстра. Видя, что она не шевелится, тот тоже замер, издавая нечто отдалённо похожее на птичью трель. Мир словно замер вокруг,пока человек и чужой стояли друг против друга в плохо освящённом зале. Розенталь старалась даже не дышать. Существо сохраняло такую же неподвижность. Со стороны они выглядели противниками, испытывающими нервы друг друга перед атакой, но на деле в этом крылось нечто большее. Нечто такое, что можно было описать, только как «безмолвный разговор».       После минуты вот такого «общения», Неоморф неожиданно поднял лапы вверх и протянул ей раскрытыми ладонями вперёд – в знак мира. Он не пытался дотянуться до неё и тем более схватить, но словно бы звал с собой или... показывал что не желает зла. Звучало, как бред. Даже если предположить,что напавший на них монстр был разумен (в чём Розенталь сильно сомневалась) ему просто неоткуда было знать об этом жесте. Однако же он стоял с поднятыми лапами словно ожидая от неё осмысленной реакции.       Его вытянутая, слегка заострённая голова склонилась на бок, словно подбадривая замершую двуногую. И почему-то у девушки не возникло желания его разочаровывать. Повинуясь странному наитию она оставила винтовку, и сделала шаг в направлении монстра, зеркально отобразив его жест, который мог оказаться и чем-то вроде угрожающей стойки, которую принимают животные.       «Как глупо. Умру с поднятыми над головой руками» – мелькнула в голове исполненная цинизма мысль, но отступать было уже поздно. Она сделала шаг навстречу и Неоморф не напал на неё. Напротив – даже слегка отдёрнулся, от неожиданности. Его голова качнулась назад но тут же вернулась в прежнее положение. В движениях существа ощущалось не замешательство, а скорее едва заметная нерешительность. Оно словно не могло поверить в то видело, и это странным образом роднило, стирая грань между ними.       «Ну давай, большой парень, мне так же стрёмно, как тебе» – мысленно подбодрила она Неоморфа делая ещё один шаг навстречу к нему. В этот раз он тоже шагнул вперёд, приблизившись к девушке на расстояние шага. Его дыхание коснулось мокрых от воды волос Розенталь, заставив замереть на месте. Если он собирался напасть на неё, то лучшего момента было и не придумать. Добыча сама пришла к нему, осталось только наклониться и завершить всё ударом мощных челюстей. Однако Неоморф этого так и не сделал.       Вглядываясь в жуткое «лицо» напротив, Розенталь могла рассмотреть даже собственное, чуть искажённое отражение в его гладком, лоснящимся щитке хитинового панциря, но не могла понять, о чём думает его обладатель и что он чувствует. Неоморф оставался абсолютно нечитаем и даже его глаза (по крайней мере девушка думала, что они у него были) закрывали костяные пластинки, спускавшиеся вплоть до самого рта. Который, кстати, выглядел теперь чуть более выраженным. Не бедное воображение Розенталь тут же нарисовало ей картину того, как монстр кидается к ней раскрыв мощные зубастые челюсти и перекусывает шею...       Эта картина оказалась настолько яркой, что девушка непроизвольно сглотнула, нервировав Неоморфа. Его безглазый взгляд, невидимый но ощутимый на коже, полностью сосредоточился на движении её шейных мышц на секунду, и только убедившись, что их непроизвольное сокращение не несёт опасности, вновь сконцентрировал внимание на её лице. Розенталь не могла объяснить, откуда она знает, на что именно смотрит Неоморф, она просто знала это. Понимала каким-то внезапно открывшимся у неё шестым чувством.       Благодаря ему, она не отдёрнулась, даже когда пришелец широко раскрыл челюсти, перед её лицом, а затем закрыл их с почти что механической точностью, клацнув зубами в нескольких дюймах от её лица. Это была не угроза, а некий приветственный ритуал, следуя которому девушка и сама подалась вперёд, укусив воздух перед носом Неоморфа. Это выглядело игриво, почти сексуально.       Тот одобрительно заскрипел и резко схватил её за руки. Прикосновение чуждой по-текстуре кожи инопланетного существа, напомнившей то ли резину, то ещё какой-то гладкий полимер, ошеломила. Но не так, как боль, пронзившая раны на предплечье, оставленные игольчато острыми зубами Неоморфа. Ощущение было такое, словно в руку воткнулись раскалённые спицы. Боль продрала нервные окончания и, быстро распространившись по телу, заполнила мозг брюнетки слепящим, белым пламенем. В его клокочущем горниле замелькали видения. Воспоминания Неоморфа и его предков, растворённые в необъятной генетической памяти.       Это было как одно сплошное бесконечное кино сцены в котором сменяли друг друга с такой скоростью, что разум Розенталь едва поспевал за ними. Она ощутила первые секунды сознательной жизни Неоморфа, когда он созревал в тёплом нутре человеческого тела, готовясь вырваться на свободу. И хотя сознавать, что на секунду она перенеслась внутрь тела одного из товарищей ощущение тепла и живого пульса, пронизывавшего всё вокруг и, в том числе, тело оказалось потрясающим... как возвращение в утробу матери.       Не успела девушка оправиться от этого ощущения, как увидела события, произошедшие задолго до их появления здесь. Воспоминания следовали в не хронологическом порядке и разобраться в них было не просто, потому как они принадлежали разным существам. Не только этому, конкретному Неоморфу, но и его предшественникам, которые появились на свет в результате странного чёрного дождя, уничтожившего расу гигантов, трупы которых они видели на площади и в чьём городе прямо сейчас и находились.       Рождённые телами существ более могучих и грозных чем человеческая раса, эти первичные организмы и сами были гигантами, напомнив Розенталь о мифических драконов. Обладавшие спокойный, но смертоносным нравом они даже убивали как-то с достоинством, сокрушая тела разбегавшихся гигантов со стремительным изяществом, от которого нельзя было уклониться. Когда на планете не осталось больше ничего, что можно было бы съесть, эти Протоморфы (про себя Розенталь решила назвать их так) перешли на растения, став травоядными. Их пищеварительная система обладала удивительной способностью переваривать любую органику.       У них не было необходимости убивать друг друга, а потому Протоморфы создали некое подобие общества. Культуру, в основе которой лежали причудливые ритуалы единения. Выстроив себе убежище пещерах прибрежных скал, омываемых волнами вечно беспокойного моря, они собирались на его каменистом берегу, рассаживаясь состоящими из концентрических кругов спиралями.       Когтистые пальцы Протоморфов перекрещивались, а хвосты переплетались, образуя некую глубинную связь. Они могли часами сидеть вот так, извиваясь в причудливом подобии танца. Их вытянутые головы синхронно раскачиваясь из стороны в сторону, из-за чего наблюдавшей за ними Розенталь казалось, будто по живому морю белесых тел проходят волны нервных импульсов. Они думали.       Она буквально могла видеть как мысленный импульс движется по системе нервов, в которой каждая клетка была отдельным существом. Это было потрясающее и выглядело невероятно гармоничного. Такого уровня синхронности невозможно было достичь даже десятилетиями тренировок. Способность Протоморфов к объединению позволила им мыслить и развиваться гораздо быстрее, чем они сделали бы это по одиночке. Коллектив накапливал знания, прогрессировал, становясь всё и умнее. За несколько лет они совершили гигантский скачок в развитии, перейдя от полуживотного существования к осознанности и мыслительному процессу.       В тех картинах, что проносились у неё перед глазами, Розенталь видела примитивные орудия, труда которые белёсые гуманоиды с вытянутыми головами изготавливали из камней и палок. Постепенно, они освоили и искусство резки по камню. Подражая существам, чья смерть дала им жизнь, Протоморфы начали воздвигать мегалитические монументы на берегу всё того же моря, и покрывать их поверхность рисунками,отображавшими их видение мира. И рисунки эти не были грубыми – Протоморфы обладали удивительной, даже для человека, моторикой пальцев, что позволяло им выцарапывать изображения с потрясающим мастерством.       Их жизнь была примитивной, но не дикой. Размеренная и исполненная смысла, она прошла весь путь от рождения до того, что условного можно было назвать смертью. Размножавшиеся паразитическим способом гуманоиды не могли дать потомства в отсутствии носителей, а потому, когда срок их жизни завершался, они просто переходили на другой уровень существования. Чувствуя приближения конца, Протоморфы разбредались по планете, отыскивая тихие укромные места и засыпали там, свернувшись на земле в позе эмбриона. Их тела быстро разлагались, порождая формирующий коконы грибок. Вот его спорами и заразились члены отряда. Протоморфы не умерли, а лишь изменили форму, сохраняя знания, чтобы затем воплотиться вновь. Жутко но вместе с тем и изящно.       Существо, с которым она столкнулась сегодня не было монстром. Это был представитель иной, абсолютно чуждой цивилизации.       Последнее видение оказалось особенно ярким. В нём Розенталь оказалась на берегу, возле монолита к которому Неоморф привел её за руку. В нём она была обнажена, и это не смущало её, а напротив казалось естественным. Свежий морской ветер охлаждал её разгорячённую кожу, а отполированные прибоем камни приятно массировали стопы. Хватка бледных пальцев, сжавшихся на её руке,была скорее приятной и успокаивающей, чем тревожной. Да и кожа его, сравнимая лишь с качественным латексом, казалась вполне приятной на ощупь. Тактильный контакт с ней очень не хотелось разрывать, им хотелось наслаждаться.       Вскоре они вышли к одинокой лагуне, в центре которой находился каменный столб, достигавший высоты трёхэтажного дома и покрытый покрыто тысячами странных символов. Они опоясывали менги́р, закручивающейся спиралью и, поднимаясь от основания к вершине, покрывали каждый квадратный дюйм его поверхности. Кажется, они светились, но это могла быть и просто игра тусклого дневного света, с трудом пробивавшегося сквозь облака. Неоморф возбуждённо взмахнул хвостом, поторапливая её, и Розенталь подчинилась. Ускорила шаг, переступая босыми ногами по влажной от морских брызг гальке и разглядывая причудливый мегалит.       То, что она, поначалу, приняла за символы, оказалось пи́саницами, выполненными с высокохудожественной точностью, говорившей о недоступном уровне мастерства. Они рассказывали историю Протоморфов с помощью древнейшего во Вселенной языка образов, разобраться в котором смогло бы любое разумное существо, обладающее зрением или его аналогами. Предельно просто но, вместе с тем, функционально и удивительно экспрессивно. Рассматривая картины на камне, девушка увидела изображение Дэвида, окружённого мёртвыми телами хвостатых существ, с которыми он совершал некие ужасные, противоестественные действия.       Это враг, – сказал незримый взгляд Неоморфа, когда Розенталь посмотрела на него и кивнула, соглашалась с его утверждением.       Это враг, – так же безмолвно произнесла девушка, понимая, что им предстоит ещё что-то очень важное. – Мы должны слиться.       Понимание родилось в голове Розенталь как осознанная необходимость и Неоморф согласился с ней. Однако каждый понимал это слово по-разному. Несовпадение концепций сделало следующий опыт чем-то по-настоящему странным. Всё происходило помимо её воли, но в соответствии с желанием. Словно во сне она подошла к бледному существу и положила руку на его грудь. Здесь его эластичную кожу покрывали бледные хитиновые щитки. Совсем как у насекомого-альбиноса. Это, по идее, должно было оттолкнуть её, но девушка не испытывала ни капли отвращения. Напротив, Неоморф с каждой секундой вызывал у неё всё больший интерес.       И отнюдь не в научном смысле, как можно было подумать. Этот инопланетный эндопаразит привлекал её. Розенталь хотела слиться с ним, как это делали его предки в промелькнувших перед её глазами видениях, но не видела способа сделать это иначе, как по старинке. О, она всегда была раскрепощённой девушкой и даже здесь, на «Завете», умудрилась завести интрижку с одним из сослуживцев, чтобы скоротать время, пока её партнёр отлёживался в криогенной капсуле. Ну а что такого? Раз уж обстоятельства на долгие месяцы поставили их отношения на паузу, то почему она должна была отказывать себе в столь необходимом удовольствии?       С Неоморфом было в точности тоже самое. Всё происходящее являлось не более, чем сном. Видением, галлюцинацией. Всего этого не было, а значит она могла позволить себе оторваться по полной. И она позволила, принявшись ласкать худое, и как будто скелетное тело инопланетного партнёра, скользя ладонями по его пластинам. Ощущения были более чем странными. В какой-то момент Розенталь даже начало казаться, что она гладит скелет, обтянутый тонкой, лоснящейся кожей. Это было странно, но не неприятно. Щитки были такими рельефными, а их прикосновения так приятно массировали кожу рук, что ей не хотелось прерываться.       Неоморф стоял на месте, не зная, как должен действовать. Всё происходящее основывалась на концепциях её разума, так как он был более мощным и развитым. Однако энергичные движения его хвоста, двигавшегося туда-сюда словно у собаки, выдавали его нетерпение. Может быть даже возбуждение, которая Сара собиралась усилить, добравшись до его... так скажем меньшего хвоста.       Паразитический способ размножения исключал наличие у Неоморфа половых органов однако воображение девушки наделило его ими. Да ещё и сделало их весьма внушительными. Сжав его в кулаке девушка непроизвольно хихикнула, одарив приятеля пронзительным взглядом. Его роскошное мужское достоинство, снабжённое рёбрышками и складчатыми канальцами так удобно расположилось в её руке, что ей не терпелось ощутить, как он входит в неё, растягивая и заполняя всё доступное пространство.       Неоморф не знал что должен делать. У него не было инстинктов, которые подсказывали бы правильный порядок действий. Поэтому Розенталь пришлось взять инициативу на себя. Одной рукой обнимая монстра за шею, а другой продолжая играться с его членом она опустилась спиной на камни, утянув его за собой. Костлявое тело пришельца удивительно органично вписалось между её разведённых в стороны ног, даже не придавив её. Инстинктивно он догадался, что нужно опираться о камни руками и ногами. Довольная его понятливостью, девушка поласкала невыразительную морду зверя и скользнула рукой по его шее и спину с шипами.       Острые на концах, но гладкие по краям они были идеальным подспорьем в том, чтобы манипулировать Неоморфом, направляя его так как ей нужно. Крепко держа инопланетного монстра за член Розенталь решительно ввела его в себя. Его головка была заостренной и угловатой, чем у любого человеческого мужчины, и плюс к этому снабжена ещё и тремя длинными бороздками, идущими по бокам от сужающегося кончика. Одно только его проникновение доставило девушке целый каскад приятных ощущений.       А ведь на этом всё не закончилось. Неоморф пошёл дальше, навалившись на неё и проскальзывая до самого основания. Их тела столкнулись и человеческая плоть глухо шлёпнулась о белый хитин инопланетянина. Губы Розенталь встретились со ртом монстра, окружённым рубчатыми краями плоти, инициируя крепкий поцелуй. Девушка издала приглушённый стон, когда длинный слизистый язык существа вошёл в её рот и задвигался по спирали, облизывая и играя с её собственным языком. Монстр умел целоваться.       Одновременно с этим часть тела монстра, вставленная в неё начала оказывать приятное давление на мышцы. Она пульсировала и расширялась в такт тому, что, по всей видимости, заменяло Неоморфу сердцебиение. Желая получить больше удовольствия, Розенталь обеими руками схватилась за шипы на его спине и потянула – сначала от себя, а затем обратно. Вперёд-назад, вперёд-назад – он довольно быстро освоился и начал двигаться сам, обхватив лапами её голову и принуждая смотреть в своё безглазое лицо. Этот маленький элемент доминирования с его стороны ещё больше подогрел возбуждение Розенталь, заставив потерять голову.       Страсть охватила её, подавив остатки рациональных мыслей. Сильная и волевая женщина, являвшаяся членом команды безопасности, превратилась в дикое животное, цепляющееся за бледного монстра, который наваливался на неё, чтобы отступить и навалиться вновь, возвращая свой не теряющий жесткости член туда, где он и должен был быть – в неё. Неоморф трахал Розенталь с механической точностью. И пусть в его действиях было меньше импровизации, чем даже у самого скучного, в сексуальном плане, представителя человеческой расы, этот недостаток он компенсировал ровным, устойчивым ритмом и неослабевающей силой толчков.       Он заставил её задыхаться, так как точно знал, где находится человеческая точка G, и как использовал её в своих интересах. Она могла лишь стонать, да и то приглушенно, так как рот существа по прежнему прижимался к её губам, надёжно запечатывая их, а его язык скользил в ней, продолжая затянувшийся поцелуй. Он наполнял её одновременно в двух местах и делал это с такой точностью,словно существовал с единственной целью – довести её до ярчайшего во Вселенной оргазма с максимальной стимуляцией.       При этом всё происходящее было чем-то большим, чем просто физический контакт. Особенно с учётом того, что физически их тела по-прежнему находились в том зале с оранжереей, касаясь друг друга лишь пальцами. Это было слияние умов на подсознательном уровне, во время которого он проникал в неё, а она в него. Она пропитывались друг другом, обретая глубинное понимание на уровне инстинктов и недоступных рациональному мышлению реакций. И то, что весь процесс выглядел для неё именно таким образом, было всего лишь попыткой мозга интерпретировать абсолютно незнакомый опыт, переведя его в понятные образы.       Неоморф меж тем набирал темп, толкаясь с такой скоростью, что его бедра тихо ударялись о её, рождая мокрые шлепки, эхом разносившиеся над пустующим пляжем. Продолжая скользить внутри неё на всю длину, его член натирал своими рёбрышками чувствительные участки насквозь промокшей плоти, оказывать это дразнящее давление на это священное место. Розенталь беспомощно корчилась, давясь языком существа, заполнившего собой её рот и раскручивавшегося там, словно гибкое щупальце.       В реальности это непременно вызвало бы рвотные спазмы, но здесь, в этом пограничном месте, созданном слиянием двух не похожих друг на друга умов, она получала лишь удовольствие от этого, по-настоящему глубокого поцелуя. Кульминация их спонтанного и довольно стремительного слияния приближалась и подойти они к ней могли только вместе. Синхронно. Удовольствие, расходившееся по телу Розенталь подобно кругам на воде, становилось сильнее с каждым толчком. И в момент, когда выносить это больше не осталось сил, член Неоморфа вошёл в неё по самую рукоять и запульсировал, извергая из себя весь накопившийся груз.       Этого оказалось достаточно, чтобы толкнуть её через край.Разум девушки яростно запульсировал, содрогаясь в экстазе, несравнимым с обычным физическим удовольствием. Весь её мир побелел на какое-то (видимо довольно продолжительное) время. Когда же она открыла глаза, то поняла, что Неоморф уже отпустил её и теперь просто стоит и смотрит на неё с лёгким нетерпением.       — Вау, – только и смогла сказать Розенталь очухавшись, и на всякий случай отступила от хвостатого любовника на пару шагов. – Это было... слушай, я всё понимаю, но... дай мне несколько минут, ладно? Мне надо прийти в себя, а то... ух, аж голова кругом...       Почему-то девушка не сомневалась, что теперь существо поймёт её. Каким-то образом их сознания слились и теперь он знал то, что знала она. И наоборот. По идее, подобного не должно было происходить, но отсутствии сородичей побудило этого Неоморфа попытаться установить контакт с представительницей иного вида. Двигало ли им отчаянное желание психоэмоционального контакта или желание предупредить о Дэвиде – Розенталь не знала, и но подумать об этом могла и позже. Сейчас ей нужно было привести мысли в порядок и возвращаться к своим. Предупредить об опасности, пока не стало слишком поздно и андроид не поубивал всех.       Услышав её слова Неоморф зашипел, и в этот раз звук его голос был наполнен агрессией. Его похожий на сфинктер рот растянулся, продемонстрировав полный набор ровных и острых зубов. Розенталь попятилась, потянувшись к винтовке, но в последний момент поняла, что Неоморф шипит вовсе не на неё, а на кого-то, кто стоял позади. Он как будто пытался предупредить её обо опасности, но не знал, как это сделать. Обученная принимать решение, полагаясь на рефлексы, девушка начала поворачиваться, готовясь отразить удар, но её противник оказался быстрее. Его безжалостная рука вогнала нож в её шею с машинной точностью.       — Дэвид, – успела прошептать Розенталь за миг до конца, забрызгав кровью всплывшее перед её угасающим взором лицо андроида. Красивое и правильно, сияющее белизной в лунном свете, оно было искажено улыбкой столь отталкивающей, что иначе как дьявольской её и назвать было нельзя. На мгновение девушке даже показалось, что она узрела лик самого Дьявола, а потом... стало уже всё равно. Тьма заволокла взор и поглотила её, не оставив ни тревог, ни волнений, ни даже проблеска боли... ни-че-го...       Мёртвое тело Розенталь осело у ног Дэвида, который неторопливо повернулся к Неоморфу, кривя губы в сатанинской ухмылке:       — Ну-ну, сынок, разве нам нужны здесь чужие? – ласково,будто укоряя любимого сына, пожурил он шипящее существо. А когда то попыталось напасть, взмахнул ножом в его сторону. Капли крови убитой девушке попали на морду Неоморфа, а резкий запах заставил растеряться и отпрянуть. Андроид был хитёр и знал, как сбить с толку тех, кого сам же и создал. Невольно, разумеется.       Воспользовавшись оторопью Неоморфа, он нанёс уже мёртвому телу ещё несколько страшных ран своим жутким зазубренным оружием. Буквально отделив голову несчастной от тела, он искромсал её так, чтобы отметины походили на укусы, и обернулся к переминавшемуся с ноги на ногу существу. Его лицо светилось, по-детски искренним, счастьем. И выглядело это реально жутко.       — Правильно – не нужны. Поэтому ты и убил её, – когда он отошел от останков, того, что ещё недавно были телом Розенталь, Неоморф сразу же устремился на его место. И пусть инстинкты буквально кричали, что он должен спасаться, существо с бледной кожей решило попробовать сохранить её память через установившуюся между ними связь. Пытаясь сообразить, как лучше подступиться к задаче, с которой ни один представитель его вида прежде никогда не сталкивался и ответов на которую не содержалось в коллективной памяти предков, Неоморф тыкался в останки девушки и так и этак, вымазав в крови всю морду и лапы.       Поэтому, когда Орам пришёл и увидел Неоморфа, стоящего над почти бесформенным месивом из крови и костей, в которое превратилась Розенталь, и замершего рядом с ним Дэвида, бессвязно бормочущего какой-то невнятный бред о конях, он сразу понял, кто здесь хищник, а кто жертва. Подняв карабин, он навёл зелёный луч тактического лазерного прицела на растерявшееся существо и не переставал стрелять, пока оно не превратилось в трепещущую массу плоти, истекавшую едкой, бесцветной кислотой.