Счастье моё — возвращаться домой

— Очередное лето подходит к концу, — ему не хотелось, но вздох разочарования сам вырывается наружу. — Ну сколько лет, сколько зим было в твоей долгой жизни, Арс, это не повод расстраиваться! — Антон не может сдержать смешок и получает легкий удар в затылок подушкой от парня. Антон и Арсений лениво лежат вдвоем на большой двухспальной кровати в их квартире в Москве после очередных съемок и касаются друг друга везде — они так долго не могли этого сделать, а сейчас их поток нежности не остановить. — Кто бы говорил, Антон, арс-зачем-нам-куда-то-идти-давай-лучше-поваляемся-в-номере-до-концерта, Андреич, — Арс максимально старался показать уставшего Антона со стороны во время гастролей, что тот привычно посыпался с движений Попова, утыкаясь лбом ему в плечо. — Актерская игра десять из десяти, браво! — отсмеявшись, Антон встает с кровати и начинает по-детски громко хлопать в ладоши. — У вас отлично получается изображать заебавшегося и ворчливого деда! Или ты не играл? — Антон чуть наклоняется к Арсу, чтобы зацепить его недоумевающий взгляд — и в ту же секунду резко выбежать из комнаты, слыша в ответ громкое: — Шастун, блять!

***

Лето этого года действительно выдалось жарким и незабываемым. И обусловлено это не тем, что ребята решились на обновление канала, и теперь снимают концерты и «Громкий вопрос» на youtube, хотя это тоже было немаловажным событием в жизни всего коллектива шоу. Главные и, пожалуй, самые теплые воспоминания были во время тура по Дальнему Востоку. Он самый долгий из всех летних, местами туманный и холодный, но всё такой же важный для Антона и Арсения, для которых гастроли — совместный отпуск. Несмотря на хронический недосып и усталость, такой темп жизни им нравился и ребята были рады путешествовать по стране. Ладно, такое нравилось только Арсению, который носился по всем городам тура, изучая местную обстановку, не забывая звать с собой нового оператора Дениса, чтобы его труды ведущего, а-ля «орел и решка», не прошли даром. Да и было в некоторых городах на что посмотреть, поэтому Арс был рад делиться прекрасным со зрителями, зная, что люди ждут импровлог. Антону же нравилось возвращаться домой и видеть там Арса — больше ничего. — Ебал в рот я семичасовые перелеты! — первая фраза, сказанная Антоном, как только все ребята вышли из аэропорта Благовещенска — первого города из тура. Все молча соглашаются и сдержанно кивают, ибо, ну правда: семь часов сидеть в самолете на одном месте, даже толком не поспав, потому что кресла нормально не откидываются, да и в сидячем положении сон сложно представить даже самому пластичному человеку, не говоря уже о почти двухметровом и несгибаемом Шасте, которому этот полет пришелся сложнее всех. Короче, без мата явно не скажешь. Парни сразу отходят в сторону, образовывая импровизированную курилку: официального места для курения нет, хоть вешайся после семи часов полета без сигарет. Так как Арсений пришел к заказанной машине раньше всех, то занял место в самом конце, потому что выглядел не совсем свежо после полета да и хотелось эти сорок минут поездки просто человеческого позалипать в инстаграме, всё-таки инста-зависимость — это ужасно, но что поделать, если сейчас без него никуда. Так и посчитал Антон, только совершенно иначе, чем Арс: купленный в кафе аэропорта кофе, по цене чуть меньше самого билета, на время бодрит Шаста, который не сидит на месте в микроавтобусе, пока они едут из аэропорта в отель, снимая всех в свой инстаграм. Вероятно, чтобы Попову было что смотреть, а то чего это он уткнулся в свой телефон, когда его парень был рядом и, между прочим, не видел его целых пять дней перед этим. В реальности, они, конечно, успели встретиться в Москве за день до вылета, но этих часов было очень мало для их большой любви, поэтому всё обошлось развязными поцелуями и долгими объятьями в номере Попова. Им ещё нужно было собрать чемоданы и документы, хоть Арс и приехал из Питера, ему нужно было забрать некоторые вещи у Сереги. Друг опоздал на самолет и пообещал прилететь следующим рейсом, правда, это Арс прочитал уже по пути в отель в Благовещенске. — При гостинице есть кафе, может, зайдем туда сначала, а то в самолете нормально не кормили, — подкуривая сигарету, предлагает Дима и парни охотно соглашаются. Антон, как самый голодный и самый быстрый, первый делает заказ на двоих. — Можно, пожалуйста, два пян-се и кофе, спасибо! Обычно Шастун не любит заказывать в заведениях то, в чем не разбирается, но «китайский пирожок», как пояснение к названию, веяло доверием, да и слово «пирожок» вызвало у Шаста теплые ассоциации, поэтому без долгих раздумий и заказал модное здесь пянсе. Арсений пока не хочет есть, поэтому молча пьет кофе, а Шаст в это время уже доедает свой «пирожок». — Вкусный, — отзывается парень и отпивает свой кофе из бумажного стакана, — с рисом... — Антон, блять! — раздается сразу с разных концов стола. Арс ищет ближайшую аптеку, чтобы купить своему невнимательному парню таблетки от аллергии, а ребята остаются с Антоном. — Шаст, ну как так можно было, ты почти до конца съел и только заметил злоебучий рис! — Дима довольно громко отчитывает Антона, но с другой стороны, как тут не ругаться? — Ну там же ещё мясо было, я и не заметил! — Антон понимал, что проебался, но он правда не хотел приносить всем такие неудобства. Через пару минут в кафе влетает взволнованный Арсений и кидает упаковку таблеток. — Так что ты ел? — Китайский пирожок, ну как там его, Арс... — Антон задумчиво чешет затылок и смотрит на Арсения, но замечает вывеску с меню позади него и, чуть склонив голову, читает по слогам, — пян-се, во! — Боюсь вас огорчить, но это не пянсе, — вдруг поддает голос малознакомый мужчина сзади — организатор концертов на Дальнем Востоке, — настоящее пянсе не пирожок, и уж точно не китайский, а корейский; а ещё в нем нет риса, только мясо и капуста. — Да, кстати, нам же это ещё чуть ли не в аэропорту предлагали: прилетите на Дальний Восток — обязательно попробуйте милкис и пянсе, — говорит Стас, но Антону уже всё равно: ему меньше всего сейчас хочется слушать это, поэтому, быстро запив таблетку водой, он поднялся и, бросив негромкое «я курить», вышел из здания. Остальные же решили не терять время и пошли забирать свои вещи из машины, чтобы начать заселяться. Заселение выходит дольше, чем обычно, потому что их администратор Оксана по семейным обстоятельствам не смогла полететь с ними. Но, на удивление всей мужской компании, они и без привычной помощи справляются, медлительность на входе появилась только из-за образовавшейся очереди — там уже были люди, когда они пришли. Дима пролез на заселение первым, аргументируя: — У меня сегодня день рождения, имейте совесть, пацаны! Никто не возражал, поэтому Шаст не торопился возвращаться, зная, что его ждет в очереди Арс, с которым у них совместный номер. — Прошу прощения, вероятно, произошла ошибка, но в данном номере только одна кровать, давайте... — Шастун появляется рядом с Арсом как раз в тот момент, когда он подходит к стойке администратора. — Мы знаем, спасибо, не нужно, — Антон четко проговаривает каждое слово, чтобы не пришлось повторять дважды, аккуратно берет ключ-карту и паспорта из рук молодой девушки, что явно смущается не меньше парней, и проходит в сторону лифтов с Арсом. Стас же зло поджимает губы, превращая их в одну тонкую полоску, испепеляет взглядом влюбленную парочку, что неслась в свой номер с одной, мать его, кроватью, под общие взгляды всех присутствующих в холле гостиницы. Вот для таких случаев им не хватает Окс, ведь сейчас вся неловкость, появившаяся между администратором и оставшимися ребятами, упала на Стаса, который точно не простит Оксану за то, что её в этот момент здесь нет, и сохранять образ «натурального» шоу приходится именно ему. Все же, может, на то Шеминов и креативный продюсер, чтобы уметь креативить в нестандартных ситуациях. Он мямлит извинения за сей недоразумение и отмечает про себя в голове, что это был последний раз, когда парни заселялись самостоятельно. Антону же было глубоко плевать, что про них подумает персонал отеля — он просто хотел прижать к себе двумя руками, жадно целовать и никуда не отпускать смешного парня в чёрной панамке от себя ни на сантиметр. Это и происходит, стоит захлопнуться двери. Они делают шаг друг к другу одновременно, случайно встречаются лбами, потому что Арс задрал подбородок, а Антон наоборот опустил. Они с секунду хихикают из-за этого, прижимаясь к ушибленным местам ещё сильнее, каждый смотря в глаза напротив. Антон первый кладет ладони на шею парня и притягивает к себе, вовлекая в медлительно-тягучий поцелуй. Вместе они буквально падают на кровать, оставаясь в верхней одежде, успев скинуть обувь ещё у порога. Но Арсений вовремя тормозит Антона, заставив снять куртку. Все равно в них жарко и неудобно. — Я скучал, Арс, — Антон перебирает мелкие прядки волос парня, который положил свою голову ему на грудь и умиротворенно дышит под нежными движениями в своих волосах. — Я тоже. И у нас есть почти неделя тура, чтобы быть всегда вместе и не скрываться, — Арс тепло улыбается и смотрит на довольное лицо Антона, которое хочется зацеловать. Арс закидывает руку на затылок Антона и тянет вниз, а он поддается и подставляется под мелкие поцелуи парня: Арсений проходится по щекам, подбородку и носу, пока Шаст не ловит его губы своими, переворачивая их тела на кровати, расставляя руки по обе стороны от головы Арса, не отрывая губ друг от друга. — Прям как в человеке-пауке, — завершает поцелуй Шаст и чмокает Арса в кончик носа, падая на свою половину кровати. — Там вообще всё не так было, Тох, — Антон цокает и закатывает глаза: чего-чего, а вот испортить по-шастуновски романтический момент Арсений умеет. — Как душно, Арсень Сергеич! — так официально только потому, что Арс снова, на взгляд Антона, занудствует и разрушает его детские мечты. — Я, может, с одиннадцати лет жду такой поцелуй, как у Мэри Джейн! — он театрально вскидывает руки и поднимает брови домиком. — В нашем случае если такое и произойдет, то с твоим ростом я буду на месте Мэри Джейн, — Арс садится по-турецки на кровати и продолжает, — но, зная твою неуклюжесть, лучше подобный эксперимент вообще отложить, — они одновременно вспомнили недавний инцидент в кафе. — Да и чем тебе обычные поцелуи со мной не угодили, а? — Арсений пытался держать ревниво-подозрительный тон, но, увидев широченную улыбку напротив, сам посыпался с абсурдности ситуации, разрывая тишину в номере громким смехом. — Твои поцелуи самые лучшие, Арс, — отсмеявшись, говорит Шастун и не отводит взгляд от парня: тот облизывает губы, а его щеки резко принимают ярко-розовый цвет — Арсений точно застеснялся от комплимента Антона, — Арс... — он нарочно тянет его имя, — ты засмущался! Великий Арсений Попов, который слышит тысячу и один комплимент в день, миленько смущается! — Шаста явно забавляло это — он только сейчас заметил, что именно его слова могут заставить Арса покраснеть и смущенно прятать взгляд в пол. — Ничего подобного, Шаст, — врет же, и даже краснеет, но всё равно продолжает отрицать доказанное. — Пиздишь, — уверено и точно. — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Ладно, да! — Арс с наигранной обидой принимает сей «поражение» — на самом деле он давно понял, что Антон попал ему в самое сердце на поражение, как только появился на импровизированной сходке будущих коллег; единственное, что Арс тогда не был уверен, что прям всё это двухметровое чудо будет только его, но сейчас с любовью смотрит на этого развалившегося красавца на половине кровати и понимает — Антон полностью его, от макушки до пят, и отдавать своё чудо в перьях он точно не собирается. — Шастун, блин, заканчивай со своими ванильными фразами из мелодрам, я уже сам как ванилька рассуждаю у себя в голове! — А ты хочешь грубее? — Шаст понижает тон, и там отчетливо слышится хрипотца. — Тогда просто зови меня Папочка, — игривый взгляд всё ближе, Шаст вскидывает брови и медленно облизывает губы кончиком языка, — или лучше мой Господин, когда будешь кончать подо мн... — его резко останавливает недовольный возглас: — Шастун, блять! — и комнату наполняет громкий смех Шаста, что в привычной манере поддается корпусом на Арса, укладывая голову ему на плечо. — Заканчивай ржать, Антон, нам ещё собираться, — говорит Арсений и поднимается с кровати. — До саунд-чека ещё рано, — Шастун откидывается на спинку кровати и вытягивает затекшие ноги. — А как же город посмотреть? — Арс смотрит так, словно кот из Шрека. — Мы были здесь три раза — Амур течет, Китай напротив развивается, в России всё также неизменно: президент и убогая набережная в Благовещенске. Падай обратно, красавица, — Шаст выделяет свою последнюю фразу тем самым хриплым голосом, который использовал чуть ранее и Арс неприятно морщится — ясно, образ «бэд боя» в кожаной куртке не нравится Арсению. — Ну Дениса мы зачем-то взяли с собой, значит, нужно показывать всё. — Стас покажет, мы в ведущие не нанимались, — Антон продолжает стоять на своем. — С его шикарной дикцией у этого импровлога едва ли появится шанс появиться, так что я лучше сохраню кровь в ушах наших зрителей и покажу им город сам. Антон в ответ лишь обижено выпячивает нижнюю губу, поэтому Арс подходит к его стороне кровати, садится на его бедра и склоняется к пухлым губам: поцелуй выходит сладким и слегка дразнящим, но они оба понимают, что Арсений решение своё не поменяет, а, значит, и рассчитывать на большее сейчас нет смысла. — Иди уже, но не думай, что я так просто забуду это кидалово, — Антон просто не может обижаться на Арса за это, знает же, что он никогда не сидит на месте, а всегда ищет приключения на свою прекрасную задницу. Алло, продюсеры «Орла и Решки»? Такого ведущего упускаете! — Люблю тебя, не скучай, — за Арсом закрывается дверь, а Шастун пытается ещё поспать пару часов перед первым концертом.

***

Концерт в Благовещенске проходит хорошо: зрители довольны, актеры тоже, особенно Димка Позов, которого поздравлял весь зал с днем рождения. Сейчас все подарки от фанатов разобраны, ребята переоделись и готовы покорять местную кухню, ибо проголодались после концерта жуть как. Организатор везет всех в китайский ресторан «циндао», где большая часть их большой компании позволяет себе выпить пару бокалов китайского пива и не только из бара ресторана. Для непьющих — Матвиенко, потому что просто всегда не пьет, Позова и Зинченко, потому что им сегодня в ночь ехать в Хабаровск на арендованной машине, — приносят экзотические соки и просто минералку. Шастун сразу открестился от водительского кресла, специально оставив свои права дома в Москве, — во-первых, ехать ночью по незнакомой трассе, хрен пойми куда, ему не очень-то и хотелось, во-вторых, Антону хотелось выпить со всеми, потому что, ну, грех — побывать на Дальнем Востоке впервые за три года и не попробовать великолепный азиатский алкоголь, а в третьих, судя по остальным парням в команде, Шасту сложнее всех давалась акклиматизация — всё-таки шесть часов разницы с Москвой это тяжело для его организма. Попов отпускает Антона спокойно: пьяный Арс становится самым уязвимым человеком, а влюбленный и пьяный Арсений — уязвим вдвойне. На самом деле они обговорили это заранее, как только Дима это предложил. Арс говорил, что смысла в этом нет и можно посмотреть в записи в отеле, но Антоново: «Арс, ты не понимаешь, в записи не интересно, футбол нужно смотреть с пивом и в реальном времени, а иначе — херня» не имело никаких претензий и возражений. — Напиши мне, как приедете. Или что-то случится. Короче, просто пиши, — они вдвоем стоят за машиной и у них есть лишние две минуты пообниматься перед отъездом, пока Сережа Зинченко и Дима собираются. — Да чего ты так переживаешь, Арс, — Антон приобнимает его за талию и целует нежно в шею, — всё будет хорошо, тебе маякну обязательно, но ты ложись спать, а то я тебя знаю, — Шастун старается быть строгим и давать указания, но с этим парнем рядом вся суровость пропадает и он ощущает себя маленьким котенком. Арсений же тянется к губам Антона, ощущая горьковатый вкус сигарет на языке. Скоро отстраняется и просто утыкается лбом в грудь Шаста: его сердцебиение стабильное, умеренное дыхание сверху успокаивает. Антон находит запястья Арса и греет в своих ладонях холодные руки Арсения. Ребята начинают подходить, поэтому Шастун быстро целует костяшки пальцев и отпускает руки Арсения. — Ну, поехали? — спрашивает подошедший сзади Дима. — Конечно! — Антон улыбается напоследок Арсению и запрыгивает на задние сиденья — самое время поспать или хотя бы полежать с закрытыми глазами под песни местного радио. Как и предполагал Антон, Арсений переживает всю ночь и засыпает только к пяти утра, когда Шаст успокаивает его и говорит, что они уже в придорожном кафе в Биробиджане смотрят футбол. Из-за этого разъезда парни смогли встретиться только через день, когда Арс, Стас, Сережа и Денис приезжают в Хабаровск на поезде. Перед этим Арс успевает рассказать об этом зрителям в импровлоге, хоть и увидят они это явно не скоро. — ...Шастун и Позов уехали из Благовещенска днем ранее на машине «смотреть футбол», — Арс рисует в воздухе кавычки на последних двух словах и продолжает, — и что, ребята, посмотрели? — он усмехается точно также, как прошлым утром, когда прочитал от Шаста в телеграме лаконичное «наши проебали». Мало кто сомневался, что так и будет, но у пацанов была надежда на нашу сборную, поэтому им прощается. Арс знает, что Шаст отсыпается после поездки — опять же, спать с такими длинными ногами в таких маленьких пространствах, вдобавок ещё и на русских дорогах, — издевательство, а не нормальный сон; также на состоянии сказывается и просмотр футбола в пять утра — гребанные часовые пояса. А ещё Арс знает, что невыспавшийся Шастун — злой и матерящийся Шастун, поэтому быстро убегает гулять со Стасом и Денисом, показывая город для влога. Вытащить остальных тоже проблематично: Сережа спит всегда и везде, Дима спит после футбола, как и Шаст, а остальные в этом влоге и не нужны будут. Арсений с неподдельным интересом бродит по Хабаровску и рассказывает о каждой мелочи: от знаменитого памятника, изображенного на пятитысячной купюре, до повторяющихся нарисованных красных цветков на фасадах зданий. Погода жаркая, в городе чувствуется выходной из-за гуляющих по улицам людям и Арс очень жалеет, что его вторая половинка сейчас в отеле спит. Всё хорошее впечатление портит только засада недо-фанаток, которые караулили Арса и Стаса у входа в гостиницу, из-за чего актеру пришлось буквально убежать в холл, где их уже ждали отоспавшиеся члены команды. Все делятся новостями и впечатлениями, пока едут к концертному залу на саундчек, а Антон понимает, что снова скучал по своему парню в черной панамке. Поэтому в общей гримерке, когда до концерта оставался час, а зал потихоньку собирался, Шаст сел рядом с Арсом и теперь они вдвоем периодически негромко хихикали со смешных мемов, переплетая руки в замок. Рядом друг с другом глупое волнение отступает, а в груди разливается нежность и спокойствие. Несмотря на то, что это далеко не первый концерт, ужасные мысли по типу «ничего не получится» часто проскакивают в голове. Но все актеры стараются импровизировать на пять с плюсом: им нет разницы, крокус сити холл ли это в Москве или советский дом культуры в дальневосточном городке — везде должны быть довольные зрители после концерта. Так происходит и в Хабаровске, поэтому, счастливые и заряженные бешеной энергией ещё на концерте от зрителей, парни с удовольствием принимают предложение посидеть всем вместе в местном пабе. — За воссоединение! — говорит первый тост Арс и все поднимают бокалы. Несмотря на то, что пили все пиво, их немного несло — м-да, семнадцатилетний Шастун явно бы разочаровался, если бы узнал, что после пары бокалов светлого пива он глупо смеется с каждой шутки в компании и периодически щипает бедро своего парня под столом: удобно, что они садятся везде рядом. Арс пару раз поднимает вопросительный взгляд на него, но руку не убирает, уже ищет взглядом мужской туалет, понимая, что Антона не хило так разморило. И вот, когда Арс уже чуть ли не давится пивом и оно едва не идет носом из-за шаловливой активности на своих бедрах, Шаст кладет руки на стол и усмехается. Дима смотрит на них, ловя взглядом эту загадочную улыбку Антона, но ошибочно принимает ее за реакцию на шутки, прозвучавшие только что за столом. На самом деле Антон уже давно не пытался вслушиваться в разговор, воспринимая голоса поверхностно. Арсений абсолютно точно знает, что именно значит эта улыбка змея-искусителя, и потемневший взгляд Антона это только подтверждает. И плевать, что в баре тусклое освещение, а перед глазами все плывет — Арсений любую эмоцию в родных зеленых может распознать, каким бы убуханным не был. И сейчас глаза напротив выражали только желание поскорее съебаться отсюда и остаться с голубыми глазами наедине. И не успевают парни свалить в отель вдвоем под смешки всех остальных, как часто случалось, как Стас предлагает всем начинать собираться и пройти до отеля пешком — там недалеко, а проветриться всем не мешало бы. Шумная компания парней из шести человек растянулась почти на всю прохожую часть, но, благо, она была безлюдна, поэтому Арс и Антон шли рядом, привычно переплетая руки. Шаст подкуривает сигарету и, не отдавая в руки, удерживая между своих пальцев, протягивает её в приоткрытый рот Арса. Он затягивает, медленно выпуская дым — всё-таки пьяненький Арсений легко уязвимый перед Антоном. И до жути сексуальный с сигаретой между пухлыми губами. Но парни быстро прекращают этот секундный порыв — вокруг них все еще есть люди, удивительно. Да и Стаса в сердечника превращать не хотелось, он еще от одной кровати не отошел, а тут влюбленные уже новую развлекаловку придумали. Кстати, насчет развлечений... — О, какое дерево! Арс, залезешь? — в шутку говорит Антон, но тот воспринимает все всерьез и без особых раздумий прыгает на это дерево, а точнее, на то, что осталось от него. Арс на этом дереве больше напоминал коалу, которая обнимает эвкалипт, обхватив его задними лапками. Стас всё не унимался и говорил ему встать, но на очередной попытке Арс сдался и, театрально разведя руками, отошел в сторону. Денис только успел включить камеру, как на место, где только что был Арс, в два шага запрыгивает Антон. — Надо встать! — в один голос сказали Арс и Стас, наблюдавшие за этим со стороны. — Сосите хуйца, встать! Я такого не говорил! — Так и я могу, ты просто переживаешь, что не можешь сесть на него полноценно, как на.. — Арс резко прерывается и прикусывает язык — благо, алкоголь ещё не настолько завладел разумом; и кидает мимолетный взгляд в сторону остальных: Денис стоит с включенной камерой, снимая всё это безобразие. — Фотайте меня! — громко говорит Антон, и Арс успокаивает себя тем, что голос Шастуна был явно яснее на фоне его. Сережа спорит с Шастом, считается ли это или нет, а Арс просто умиляется своим Антоном — он то и дело крутит головой в разные стороны, рассматривая район с высока, (хотя Шасту не привыкать видеть выше, чем остальные) и болтает ногами — действительно ребёнок ещё. — А как слезть, мужики? — Шастун едва по-детски смеется и кидает взволнованный взгляд вниз: вроде не так высоко, но всё равно. Арсений смотрит, как Денис убирает камеру, и подходит к Шасту, который всё ещё сидел на этом дереве. — Прыгай! — Да я так и тебя, и себя уроню, Арс. — Да прыгай, я поймаю, — и в качестве доказательства своих слов разводит руки в разные стороны. Антон решается, но, на свое удивление, не падает, а мягко встает на землю: стоило ему переживать, если он сам почти одного роста с этим стволом. Но в руки Арса он уже специально падает, утыкается носом в мягкие волосы и обнимает в ответ. Сегодняшний вечер явно можно назвать вечером нежностей двух мужей. Антон понимает, что Арс не против, а поэтому склоняет свою голову ниже и притягивает ладонями за щеки для поцелуя. Но выходит он быстрым и вкрадчивым, словно они пятнадцатилетние подростки, что боятся быть застуканными. Отчасти, это правда, ведь незнакомая улица не внушала доверия, поэтому парни обошлись быстрым поцелуем, словно детская шалость, пока мама не видит. — Ну, вы идете там, не? — кричит Сережа уже на приличном расстоянии от них. — Идем, идем! — так же кричит Арс и быстро встает на носочки, чтобы дотянуться губами до кончика носа Антона. Чмокнув напоследок и в губы, Арсений хватает Шаста за руку и тащит в сторону ребят.

***

Арс приходит в их номер позже Антона: Стас заставил досниматься чуть-чуть для влога и после мучительных десяти минут отпустил парня. Шаст в душе — это выдает звук льющейся воды, а ещё он не закрыл дверь. И не случайно, как бывает, а призывно, полностью на распашку, вероятно, чтобы Арс точно не прошел мимо. Арсений заходит в небольшой санузел, и Антон, заметив его краем глаза, выключает воду и приоткрывает дверцу душа. Парень быстро понимает намерения Шаста, за рекордное время скидывает вещи с себя прямо на пол возле раковины и заходит в душевую кабинку. Антон молча берет в руки душ-лейку и поливает теплой водой Арса. Эта тишина не давит и не отпугивает, наоборот, распыляет возбуждение больше. Они настолько хорошо друг друга знают и чувствуют, что лишние слова сейчас явно не к месту. Арсений стоит к Шасту спиной, а тот, уже поставив в специальный держатель душ-лейку, скользит руками по телу Попова. Он проходит по рельефной груди, массивным плечам, длинной шее, острым ключицам, впалому животу, спине с многочисленными родинками и чуть мнет бока. И Шаст до сих пор не может понять за что ему такое счастье. Арсений млеет в родных руках и если бы не они, то он давно бы уже растаял и стек радужной лужицей на пол, как мороженое в жару. Антон проводит носом по мокрой скуле, ведет своим длинным языком по шее Арса, собирая капли воды, а руками спускается ниже, перед этим огладив чуть выпирающие ребра и тазовые косточки. Арс, охваченный приятной истомой в теле, закрывает глаза и часто дышит через рот. У обоих возбуждение приятно тянет внизу живота, но Шаст решает не торопиться и подразнить Арсения. Он поглаживает одной рукой бедра, а другой несильно сжимает Арсовы ягодицы по очереди в своей ладони. Антон массирует в руках мошонку Арса, то и дело задевая короткими ноготками член. У Арсения подгибаются колени от такой нежности и он, не стесняясь, стонет во весь голос. Эти довольные звуки — сладкая песня для ушей Антона, поэтому он берет за плечи Арса и поворачивает к себе лицом. Теперь Арсений сам тянется к губам Шастуна и напористо целует, от чего Антон опирается спиной на стенку душевой. Арсений обхватывает в круг пальцев член Антона, как бы говоря, что теперь его очередь громко стонать на весь номер, ведь дверь никто так и не закрыл. — Ты такой красивый, — шепчет Антон и находит член Арса ладонью. Тот лишь довольно стонет, раскрывая губы, и Шасту кажется этого достаточно в ответ. Их движения становится одинаковыми, парни находят общий ритм сразу. Оба понимают, что осталось чуть-чуть до долгожданной разрядки и поэтому ускоряются. Как бы Антон не хотел растянуть удовольствие и потомить Арсения подольше, доводя до критического предела, но будильник на шесть утра неприятно висит над головой, заставляя парней окончить быстрее, чтобы подольше поспать. Приоритеты у людей за тридцать явно меняются. Приятные тянущие ощущения окутывают всё тело и Арс понимает, что уже не может себя сдерживать. — Антон! — хриплый рык в начале, а после протяжный стон доносится до Шаста, и он проводит ещё пару раз по члену, совсем разморив Арса после оргазма. Шастун стряхивает липкую жидкость с руки и додрачивает себе сам, просто глядя на прекрасно уставшего Арсения напротив. В отличие от Арса, Антон коротко стонет во время экстаза и медленно опускается на пол поддона, подгибая длинные ноги под себя, — стоять сил никаких нет. Арсений, чуть размяв затекшие ноги, берет с полки гостиничный тюбик шампуня и присаживается рядом с Антоном, точно также поджав ноги под себя. Арс аккуратно мочит голову любимого водой, выдавливая содержимое упаковки сразу на волосы Шастуна. Медленными движениями он проходится от корней до кончиков, пропуская светлые пряди между пальцев, массируя тем самым кожу головы. Антон улыбается, как довольный кот в руках своего хозяина, и откидывает голову назад, всё больше показывая свою белоснежную шею. Арсению нравится Шастун. Особенно такой Шастун — податливый, раскрепощенный и всецело доверяющий партнеру. Он продолжает откровенно рассматривать профиль Антона, уже забывая о том, что ранее мыл ему голову. Шаст же сразу чувствует отсутствие теплых ладоней на своем теле, поэтому чуть выпрямляется и тянет Арса к себе для мокрого поцелуя, и крепко обнимает его талию в своих руках. В итоге каждый решает домыться самостоятельно, а то время давно перевалило за первый час ночи. Завтра, точнее, уже сегодня, пиздец какой ранний подъем на самолет в Южно-Сахалинск. Арсений находится в ванной комнате дольше Антона, поэтому застает его уже мирно спящим на одной половине кровати, завернутым в пуховое одеяло с ног до головы. Арсений аккуратно поднимает одеяло и ложится рядом, прижимаясь к голой спине Антона и перекидывая руку через талию Шастуна. Уже через несколько мгновений Арсений засыпает, во сне перекинув свою ногу на ноги Антона. После такой приятной разрядки и спится лучше.

***

Половина одиннадцатого вечера по Москве и шесть тридцать утра по Хабаровску. Подъем дается всем парням нереально тяжело: постоянно меняющиеся часовые пояса изнуряют их организмы. Так, все в молчаливом и сонном состоянии приезжают в аэропорт: парни пытались поспать еще хотя бы те сорок минут, что будут ехать до аэропорта. Регистрацию на рейс все проходят быстро и на втором этаже в зале ожидания всё также молчаливо пьют кофе и энергетики. Лететь им чуть больше часа, поэтому Антон достает свои наушники и ищет сохраненный плейлист в телефоне, и вдруг резко чувствует постороннее прикосновение к своему плечу. Шаст умиляется с сонного Арса, что во сне пытался уложить голову ему на плечо, и сам скатывается вниз, упираясь коленками в спинку чужого сидения — ужасно неудобно, но будить Арсения не хотелось, поэтому он только аккуратно приглаживает взъерошенные волосы и боязливо осматривается по сторонам, будто вор. Однако на них никто не обращает внимание, и Антон внутри ликует: полет пройдет без надоедливых людей, тем более, что посадка уже завершилась, а третье место всё также пустует.

***

Самолет приземлился в Южно-Сахалинске в девять утра по местному времени, в восемь по Владивостоку и Хабаровску, и в первый, мать его, час ночи по Москве и Санкт-Петербургу. Конечности Антона буквально онемели от неудобной позы, которую он так и не поменял, потому что Арс проспал ровно до слов стюардессы, что они уже сели в аэропорту. Но покой Арсения был для него важнее всего, а к боли в коленях и спине он привык — уже тридцатник разменял, как-никак. Очередная смена часовых поясов ударяет по всему коллективу, поэтому, все по общему согласию решили, что выезжают в пять тридцать на саунд-чек, а до этого времени отсыпаются. Совместный завтрак парни решают не устраивать, потому что Димка, Сережа и Стас буквально валятся с ног и хотят как можно скорее дойти до своих номеров. Антон и Арс тоже хотят завалиться спать в обнимку, но голод, давший о себе знать ещё в самолете, как известно, не тётка — не накормит. Поэтому Шаст заказывает завтрак на двоих в номер, тем более, что у них в номере просторный балкон с кофейным столиком и двумя стульями — идеально! Вид, кстати, открывался на границу России и Японии. Шастун удивлялся дальневосточному колориту: через реку — Китай, через сопку — Япония. Пока Арс сидит напротив Шаста и не спеша пьет свой кофе, тот успевает снять новую рекламу для Яндекса, хоть и понимает, что выложил историю глубокой ночью по московскому времени. Они болтают на отвлеченные темы и завтракают вместе — это же то самое, о чем оба долго мечтали, но различные обстоятельства не давали им сотворить желаемое уже несколько месяцев. И это обычная беседа утром, когда можно не торопиться вставать в московские пробки и опаздывать на съемки, а просто так сидеть друг напротив друга и вести себя, как все влюбленные: глупо хихикать с каждой шутки и целоваться, пока губы не опухнут. У них есть целый день, чтобы поспать вместе и Арса уже не так сильно волнует импровлог, как в первый день — в конце концов, он тоже человек и ему просто хочется спать в объятиях Шастуна, а не ходить по туманному городу и показывать местные достопримечательности. А может и хотелось (Арс сам не понимал, зачем выпил несколько чашек кофе, если собрался спать), но только с Шастуном. Раз это утро действительно такое по-своему необычное, то и погулять вместе можно. Когда такое вообще повторится — остров, утро и они вдвоем на высокой сопке в тумане. Однозначно стоит пойти куда-нибудь, главное — убедить Шаста, что это лучше сна. — Антон, пойдем гулять, — попытки успокоить себя не увенчались успехом: сон всё ещё не шёл. — Арс, ну давай попытаемся уснуть, потому что потом все равно виснуть будем на концерте. А оно тебе надо? — Антон тоже не особо хотел спать после кофе с сигаретой, но и вставать из-под одеяла не хотелось. — Да пойдем, — тянет Арс и оглаживает лицо Шастуна, — поднимемся чуть выше отеля, там красивый вид на город с сопки, фотки поделаем. Потом зайдем в какой-нибудь рестик на завтрак-обед и вернемся досыпать положенное. — Ладно, уговорил, — Шаст целует Арса в нос и поднимается с кровати.

***

На выходе из отеля Шастун слишком красиво пил фруктовую воду, поэтому Арс не удержался и сфотографировал его, просто позвав по имени (секрет улыбки на фото). Антону фотография понравилась и он сразу же выложил её в инстаграм-сторис — для профиля слишком много, он только что опубликовал фотографию, которую делал Арс для себя, но она получилась слишком шикарной, чтобы скрывать её от общественности. — Смотри какая красота! — восторженный возглас Арсения слышал, кажется, весь город. — Ага, красота, прыгай! — Антон по-доброму смеется и подходит к Арсу со спины, бережно приобнимая за талию — они здесь одни и скрывать нечего. Парни пришли на место, о котором говорил Арс в отеле — видовая площадка на самом верху сопки. — Я люблю тебя, — Арсений обмякает в родных руках и подставляет шею, по которой Антон ведет носом, и мажет влажными губами. — Только так можно услышать эти слова от тебя? — Шаст улыбается и продолжает покрывать поцелуями его шею, а Арс, в свою очередь, отрицательно машет головой. Они стоят так долго, но это и понятно — счастливые часов не наблюдают. Когда Антон доходит до более серьезных поцелуев на шее, втягивая светлую кожу, Арс отстраняется и поворачивается к Шасту лицом. — Да почему нельзя-то? — Шастун возмущен, но если его парень против, то лезть не будет. — Это видное место, мне не нравится. — А когда ты мне засосы на шее оставляешь, то это перестает быть для тебя видным местом? — Антон играет бровями и тихо смеется: ну дурачина же. — Ой все, отстань, — Арсений-обиженка-Попов в своем репертуаре, — лучше сфотографируй меня у того дерева! — и тянет Антона за собой. В итоге фотографии нормальными не получаются, потому что Антон то смеется с его или собственных шуток, то переживает, что Арс упадет. Арсений разочарованно выдыхает, забирает телефон из рук Антона и снимает видео для сторис на том дереве, с которого начинали, пока Антон смеется с очередной фотки Арса, которую быстро сделал на свой телефон для семейного архива. — Арс, ну чего ты дуешься, весело же было! — они сидят в небольшом ресторане на окраине и уже десять минут бездумно и молчаливо листают меню. — Мне тоже весело, смотри, ха-ха! — отвечает Арсений и всем видом показывает, что разговаривать не намерен. Когда они делают заказ, то Шаст выбирает то же, что и Арс: кто-то думал о парне напротив, а не изучал меню всё это время. Арсений выходит изо стола и направляется в туалет, а Шастун мчит к барной стойке — в его голове идеальная идея! — Это сердечко на пенке латте? — говорит Арсений и поднимает взгляд на Шастуна, когда он пододвигает чашку к нему. — Серьезно? Ты заказал этот рисунок для меня? — Ну да, — смущенно отвечает Антон и прикусывает нижнюю губу. — Нравится? — Нравится, горе ты мое луковое, но ты это заказал для мужика, — он выделяет последние слова и до Антона доходит — они всё ещё в гомофобной стране и их узнали на входе, лучше не палиться. — Уверен, это выглядит сейчас очень странно, а ещё на нас смотрит официантка у стойки, видно, узнала, но стесняется подойти. Как насчет того, чтобы попросить блюда с собой и уйти в номер? — он говорит это практически шепотом, потому что людей в одиннадцать утра немного и их прекрасно слышно в зале. Антон соглашается и они уходят, не забывая щедро оставить чаевых той самой официантке, и всем улыбаются на выходе. В номере они смотрят незамысловатый фильм по телеку (их что, реально кто-то смотрит?), смеются с главных героев, а после, закончив с едой, вместе ложатся спать, переплетая свои конечности во сне.

***

Арсений просыпается точно по своему будильнику, толкает Шаста, чтобы тот отпустил его и тоже вставал и начинал собираться — до выхода остался час. — Шаст, ну вставай же! — Арс ставит два стаканчика кофе в подставке на тумбу и прыгает на кровать, — я принес нам кофе, просыпайся, соня. — на ухо шепчет Антону, но тот лишь что-то мычит про себя и накрывается одеялом. Арсений пытался разбудить парня спокойно, но нервы уже были на исходе — он будил парня почти сорок минут и всё безуспешно. Как только Арс не извивался вокруг него, видимо, Шасту явно не хватало простого человеческого сна. Арсений же чувствует себя бодрее, чем утром, поэтому быстро ищет нужные вещи для концерта и складывает в свою сумку. Шастун наконец встает после долгих уговоров и идет к умывальнику, чтобы привести себя в порядок. Трехдневная небольшая щетина и помятый взгляд битой собаки — точное описание всплывает в голове, стоит Антону смотреть на себя в зеркале дольше пяти секунд. Он пьет остывший кофе и морщится: говорил же Арс, что нужно было сразу его пить, но Шаст не послушал. Арсений, дабы не мешать собираться своему возлюбленному, ушел в холл ждать остальных, а Антон решает, что любой плохой кофе может спасти сигаретка парламента. — Пиздец нахуй блять! — часы показывали семнадцать сорок, а Шаст вспоминает слова Стаса, что сбор в семнадцать, сука, тридцать. Антон, как электровеник, быстро роется в чемодане в поисках черной футболки и таких же джинсов, благо, те лежат в самом верху и искать долго не приходится. Он наспех надевает рубашку и штаны, почти выбегая из номера. Антон единственный опаздывает на восемнадцать минут и медленно плетется с толпой на выход. — Шастун невыспавшийся лох! — говорит Стас на выходе и Антон даже не спорит. Арсений же прыгает и оживленно что-то делает вокруг него, а Шаст не понимает откуда у этого человека берутся силы на всё это, ведь вместе они проспали чуть больше четырех часов (ну, Шастун проспал на сорок пять минут больше), однако только у него в мыслях лечь в кровать и не вставать пару дней, пока точно не выспится. — Всё хорошо? — заметно, что Арс беспокоится за Антона, сейчас они едут в концертный зал. — Да бошка раскалывается, я сейчас чувствую себя хуже, чем утром, — Шастун не может сдержать вырвавшийся зевок и инстинктивно прикрывает рот ладонью. — Мне кажется, я вообще зря ложился спать, стало только хуже, — жалуется Шаст и Арс его понимает. — Ну ничего, сейчас сцена взбодрит, по себе знаю, — Арс приобнимает Антона и ласково целует в лоб. — Спасибо, дедушка Арсений, — Шастун слабо смеется, а Арс делает ему щелчок по лбу пальцами и тепло улыбается. Разминка проходит слабо, а поэтому все идут в гримерку пить кофе и энергетики — не только Шастун чувствовал себя херово. Даже Стас опаздывает на одиннадцать минут и начинает концерт позже. Но несмотря на усталость, все четверо взяли себя в руки и провели концерт достойно: зритель снова доволен! Правда, Антон чуть ли не засыпал под конец в кресле, но Арс оказался прав — сцена бодрит. После удачного концерта все собираются в японском ресторане, направленном на блюда со свежими морепродуктами. А ещё, так как Арс проспал день с Антоном, а контент из Южно-Сахалинска нужен, Шаст согласился поболтать перед камерой и отлично дополнил влог своим импровизированным стендапом. Когда всё заказанное уже стояло на длинном столе, все ребята спокойно и непринужденно общались на разные темы — так Антон узнал о неудобном случае с Арсом, когда он ещё работал ведущим в клубе. — А что сегодня было на концерте? — вспоминает Стас, а Арс рефлекторно на его слова закатывает глаза. — Ты поцеловал мужика? «Я научу тебя жизни, смотри, засос!» — Шеминов переводит взгляд от Арса к Антону и обратно — ждет их реакции. — Мне ничего не приходило в голову, а уходить не хотелось. Знаешь, если можешь что-то сделать — делай. Так я и послушал внутренний голос. Арс не врал — просто недоговаривал некоторые подробности, связанные с небольшой перепалкой с Антоном утром. Говорить прямо не хотелось, а вот так, в излюбленной манере шарад и загадок — пожалуйста. — Концерт же вне категории, ребят, — отзывается Сережа, привыкший к таким выкидонам друга. Антон же молча пьет своё пиво и делает вид, что ему очень интересна лента инстаграма. Все это замечают и переводят тему разговора. Только долго посидеть всё равно не получалось, Шастун засыпал даже за столом, поэтому уехали парни раньше, чем обычно. Антон молчал весь вечер после концерта, явно выжав из себя все силы говорить с кем-то и, тем более, обсуждать важные вещи, которые утром просто замяли. Они обязательно поговорят, но не сегодня точно: Антон даже отложил душ на завтрашнее утро и скорее лег спать. Арсений всё же помылся после длинного дня и укладывался в кровать к Антону, привычно прижимаясь к нему со спины, — до возвращения в Москву два дня и Арс, проваливаясь в сон, понимает, что тур подходит к концу; расставание, хоть и не долгое, но неизбежно. К хорошему быстро привыкаешь, поэтому оба парня привыкли, за столь короткий срок, засыпать и просыпаться вместе.

***

Самолет во Владивосток по словам Шаста — пиздец как рано, и это, черт подери, точно. Но на этот раз подъем дается легче, потому что Шастун всё-таки выспался и был бодрее даже Арса. Он разбудил его мелкими поцелуями в шейку и ключицы, ведь с этим недосыпом, кроме быстрых поцелуев у них ничего и не было. — Арс, — Антон тянет согласные звуки в имени, — вставай, — и ластится, как кот, садится на Арсовы бедра и наклоняется к лицу, чтобы поцеловать. — Антон, — Арс кое-как открывает глаза и кладет свои руки на плечи Шастуна, — мы же ничего не успеем сейчас, давай потом? — и смотрит в зеленые глаза напротив, потирая веки, еще не до конца отойдя от сна. — Да знаю я, — Шаст недовольно вздыхает и поправляет вечно спадающую на лоб челку, — мне уже просто нельзя тебя поцеловать? Сегодня последний день и... Арсений притягивает Шаста к себе, переложив свои руки ему на затылок, из-за чего тот практически ложится на тело Арса, и развязно целует, засовывая свой язык в рот Антона. Шаст времени не теряет и запускает свои пальцы в волосы Арса, знает же, что он такое любит. Они целуются долго, но просто банально устают, поэтому Антон кладет свою голову на плечо Арса и шепчет: — Если ты всегда будешь меня так затыкать, то я готов говорить вечно, — облизывает мочку уха и наигранно стонет. — Если ты продолжишь говорить такими фразами и таким голосом, то ты хрен что получишь, — Арс аккуратно скидывает Антона с себя и ложится на бок, смотря прямо на Шаста. — Ну от твоего хрена я бы не отказался, — строит игривый тон, но глядя на закатывающие глаза Арса, не сдерживается и заливисто смеется во весь голос. Арсений не может долго строить обиженку, поэтому также громко смеется, заключая Шаста в свои объятья. — Не хочу, чтобы ты уезжал, — прерывает их молчание Антон. — Тош, ты знаешь, что никак не получится. Стас говорил, у нас ещё будут съемки громкого вопроса, так что по-любому встретимся. — Я не хочу на съемках, я хочу вот так — спать вместе и просыпаться, не торопиться. — Кстати о торопиться. Время уже семь, выходить через сорок минут, иди-ка в душ, — Арс сухими губами прикасается ко лбу Шаста, своей пятерней ерошит его волосы и отпускает в душ. Арс быстро собирает чемодан и бездумно листает соцсети — в голове до сих пор звучат недавние слова Шаста, и Арсений обреченно вздыхает. Сегодня вылет во Владивосток, а завтра утром самолет в Москву, но он так и не определился, что делать дальше. В Питер, каким бы любимым и родным он не был, сейчас не хочется. Арсению просто хочется к Антону, как в домике спрятаться, чтобы никто не мог даже дотронуться, кроме него.

***

В подаренных вещах в Южно-Сахалинске Арс находит плюшевую лису. Он знает, что многие зрители считают его лисом за скрытность и не_много сучий характер, а игрушка довольно милая, поэтому он снимает с ней историю у отеля, где ждет, пока Антон покурит с Димой, и даже берет лису в самолет, нигде не выпуская из рук. Так они втроем — Арсений, Антон и лиса — проспали весь полет вместе и будит их Сережа, когда уже виднеется посадочная полоса: — Срань Господня, как мило! Но встаем и с вещами на выход! — «Зачем, нахуй, так громко, Хвостатый?» — Серый, иди в жопу, — в один голос отвечают заспанные парни, но всё равно отлипают друг от друга. Антон достает их ручную кладь — один из плюсов иметь почти двухметрового парня — а Арс с лисом красуется в инстаграм-сторис Сережи Матвиенко. У здания аэропорта Шастун и Денис идут снимать рекламу авиасейлс, а остальные члены команды идут на парковку к белому микроавтобусу. В отеле они успевают только заселиться и заказать кофе в номер: их уже ждут на яхте, поэтому никто не хочет терять время зря. — А где Дима? — Шаст обеспокоен, не найдя взглядом в машине лучшего друга. — Сказал, что не поедет, а лучше выспится, завтра самолет рано — не разбудим, — отвечает Стас. — Странно, конечно, Поз же ещё в мае нам мозг вынес — яхта-краб-море! — Антон старается повторить интонацию Позова и Арс тихо прыскает в кулак от смеха. — Да он опять всю ночь смотрел футбол, а потом два часа разговаривал с Катей и Савиной, ничего удивительного, — вступает в диалог Сережа. — Вот что с человеком делает любовь — он оставил сегодняшнего краба и прогулку на яхте, чтобы ночью поболтать с женой, — Арс искренне улыбается и даже радуется глубоко внутри, что его любовь спала рядом с ним и им не нужно было не спать ночью, чтобы поговорить. — Ага, и футбол, — а вот и Арсова любовь подает голос — портит всю романтику своим футболом! — Любовь к футболу скорее, — говорит Стас и все в знак согласия кивают ему. Спорить никто не хочет.

***

Японское море сегодня неспокойное. Вдоль берега на высоких камнях сидят громкие чайки: явно ждут, что прибывшие на пирс туристы сейчас их покормят. — Местные коты — дайте им рыбы, — отзывается их сегодняшний гид по Владивостоку. Компания только улыбнулась и двинулась за низкорослым мужчиной с седой бородкой, который о чем-то увлеченно разговаривал со Стасом. Антон и Арсений шли позади всех — неудивительно: «задняя парта, Камчатка, вам хорошо вместе сидится, может остальным выйти?» — и негромко озвучивали великий диалог российского кинематографа, потому что три самые крикливые чайки только это и напоминали: — Она обманула меня, сказала, что любит тебя! Думает, что любит тебя! — Да она не может любить меня! — Да я люблю тебя! — Да заебали, голуби! — их импровизированную сценку заканчивает Сергей: он устал и хочет спать, но идет вместе со всеми и не понимает откуда у коллег столько желания жить — он бы сейчас с удовольствием упал и не вставал даже с бетонного пола. — Ну, Пироженка, что ты злишься? — Арс догоняет друга и кладет руку на плечо. — Да спать хочу, но чет передумал и поехал с вами, — будто в подтверждение своих слов Сережа широко зевает и Арс засовывает ему в рот палец, хитро смеясь от своей шалости. Антон в этот момент уже поравнялся с ними и поэтому смог наблюдать за дурачеством своего парня. — Фу, Арс, блять! Привык везде пальцы свои засовывать, но не забывай, что это только в вашей кровати с Антоном, избавь меня от подробностей! — Антон переглядывается с Арсом и они одновременно не сдерживают громкий смех: даже остальные члены команды на него оборачиваются, и каждый вздыхает и понимает, что у этих двоих свои шутки и другие им не нужны, чтобы вот так громко смеяться и закидывать головы на плечи друг друга. Вскоре пара отстает от заебанного Сережи и вместе со всеми подходит к плоскому морскому трапу. — Возможно, что если бы не это путешествие, мы бы и не отправились на Дальний Восток, — вещает Арс перед камерой — импровлог ещё никто не отменял, а Денису нужен контент, — просто мы так любим эту яхту. Если честно, угощения на яхте, которые любят пацаны, я вообще не воспринимаю, но пойти на открытой воде, на..., — Арс пытался вспомнить морское название — гальюн — но решил обойтись обычным определением, — носу корабля — это мое. Короче, поплыли с нами! Прохладный ветер заставляет Арса кутаться в рубашку сильнее, а поэтому Антон буквально затаскивает парня внутрь яхты. — Ну, проходите, располагайтесь, — тот самый мужчина-гид сходит с трапа и заходит на яхту, — у нас, кстати, есть одна закрытая каюта внизу, — как бы невзначай говорит он, когда они проходят внутрь. Арсений и Антон снова переглядываются, а Стас только закатывает глаза на это и что-то агрессивно печатает в своем телефоне. — Как думаешь, он всё понял? — говорит Арс, закрывая дверь каюты. — Ну, он не выглядит тупым, да и ничего такого не сказал, так что всё хорошо, — спокойно отвечает Антон и садится на застеленную койку. — А если не понял, то догадывается, но выполнит любой каприз на наши деньги, как говорится, — он откидывается к стене и прикрывает глаза. — С каких пор вы стали таким наглым, Антон Андреевич? — Арс понижает голос и хитро смотрит исподлобья. — С тех самых пор, когда встретил тебя, дорогой, — у Шаста понизить голос до сексуальной хрипотцы получается лучше, — прокатишься на мне? — поджимает губы, чтобы не засмеяться в голос от собственных слов. — Шаст, блин, ты с этими подколами на Джо похож с его «Как поживаешь?» — Арс — актер, если вдруг кто не знал — своими голубыми глазами смотрит прямо в зеленые напротив и очаровывает Антона не хуже Мэтт ЛеБлана. — Иди сюда, — Антон сдается первым и тянет Арса на себя, хотя Арсений и сам бы дошел, но Шаст не любит ждать. Арсений усаживается на колени Антона и укладывает свои руки на талию парня. Антон же притягивает за шею Арса и они нелепо стукаются носами. Антон не намерен прерываться, поэтому прикрывает глаза и прикасается к губам Арса своими. Арсений приоткрывает рот, позволяя Шасту вести, и только сильнее прижимается всем телом к нему, обхватив руками со спины. Поцелуй долгий, нежный, тягучий — они будто вновь исследуют друг друга. Открывают глаза на секунды, чтобы запечатлеть реакции на лицах в памяти, и продолжают целоваться до ярких искр перед глазами. — Хочу тебя, — Антон снова притягивает Арса к себе, стягивает свою же желтую куртку с его плеч, но он в знак сопротивления останавливает его ладонью, положив её поперек груди Шаста. — Ну мы не будем здесь трахаться, Антон, — отрезает Арс и чуть отстраняется назад, — давай в номере хотя бы. — Ага, и когда ты будешь в номере? Ночью, после концерта? А потом утром самолет и всё, — Антон понимал, почему Арс отказывается, но попробовать эту шалость в каюте очень хочется, к тому же, их разъезд по разным городам случится очень скоро, — почему мы не можем сейчас? Всё равно все наверху и никто не узна... — Антона перебивает настойчивый стук в дверь: — Узнает, блять. Уже вся яхта узнала, не нацеловались ещё? — голос Стаса звучит злобно и парни молча смотрят на дверь, за которой он находится. — Хватит играть в молчанку, выходите, вас уже все потеряли. Арс аккуратно встает, поднимает куртку и с важным видом открывает дверь. За ним выходит Антон, также не обращая внимания на Шеминова — будто бы не он их спалил за поцелуями, как подростков. Стас лишь закрывает глаза ладонью и тяжело вздыхает — жаль, что в жизни слишком активные взаимодействия этих двоих нельзя вырезать. Но Стас даже не догадывается, что это не последняя их выходка: впереди ещё один концерт, последний в этом туре, а, значит, уже что-то будет. Арсений поднимается наверх и идет к Сереже, который что-то говорил в камеру оператора. Вид захватывает: Спортивная набережная, от которой пошли ребята, уже оставалась позади, и вид открывался на застроенные сопки города — чем вам не Стамбул. Впереди виднелся вантовый русский мост. Из-за тумана, ванты, уходящие наверх, было не видно, и это придавало определенную призрачность, загадочность моменту. Арсений просто не мог не запечатлеть это и не запостить в свой инстаграм. Ему пришла идеальная, на его взгляд, идея для сторис, но всё пошло не так, как хотелось бы — высокие волны и сильный ветер сделали своё дело. — Хотел ради сторис до воды дотянуться, да руки коротки, — он сильно намочил рукава куртки и поэтому отправился в общую крытую каюту, чтобы снять её — на улице просто холодео замерзео. Антон сидит рядом с Денисом, что проверяет объектив камеры, и перекидывается со всеми парой фраз. Арсений, увидев, что камера включена, делает то, что никто не ожидает — даже сам Арсений. — Ой, качнуло! — Арс падает на колени Антона и одной рукой опирается на заднюю стенку каюты, а другую кладет на плечо Шаста. Антон, как и все остальные, кто видел сие безобразие, в ахуе. Хотя Антон всё же понимает его мотив: идеально отомстил Стасу за сорванные поцелуи в нижней каюте, да и во влог это войдет — будет, что пообсуждать в твиттере, — и улыбается. — А потом будут говорить, ну просто укачало! — встает наконец-то с колен парня и, сказав это прямо в камеру, выходит на воздух. Стас, который всё это время стоял позади, практически закипает от злости. Сережа и Денис, хоть он и новенький в их коллективе, тихонечко прыскают от смеха — эти двое его доведут. Арсений же времени не теряет и идет делать новые фотографии, прихватив с собой за компанию Дениса, что снимал для влога виды с яхты. Арс где-то находит книгу "рыбы приморья" и делает фото с ней на фоне острова Елены. В это же время яхта входит в бухту Новик, где опытные аквалангисты достанут им морепродукты прямо со дна моря. Арсу это интересно, поэтому они вместе с Денисом идут к ним. Там уже стоит Стас и разговаривает с тем самым мужчиной-гидом, у которого надо бы узнать имя. — Подержи, ёбаный врот! — на привязанной к яхте шлюпке уже во всю снаряжают аквалангиста. — Это на местном сленге означает «помоги мне, товарищ», — разбавляет ситуацию Арс. — А сколько здесь метров? — интересуется Стас. — Метров восемь. — Метров восемь... это четыре Антона Шастуна, — умозаключает Стас, а ныряльщик, уже полностью одетый в спецодежду, спрыгивает со шлюпки. — Время устроить вечеринку!

***

Сзади виднеются два дома: одна пятиэтажка на сопке и высокая девятиэтажка, покрашенная в тошнотворные розовые и желтые цвета. Находящиеся с ними на борту мужчины показывают и помогают парням разделывать клешни краба и раскрывать гребешки. Арс и Сережа аккуратно пробуют мясо краба и молочные пятаки гребешков — всё-таки морепродукты вообще не тема Арса — название «уберите рыбу» выбрано не зря. А остальным нравится и едят они с удовольствием — только Антон, пока все довольствуются морскими продуктами, в другом конце яхты, стоит в одиночестве и смотрит на разворачивающийся перед ним пейзаж — они уже идут в обратном направлении. — А ты чего, парень, один тут? — раздается позади бархатный голос и Антон дергается от неожиданности: вот и капитан судна. — Друзья твои тебя не потеряли? — он равняется с Антоном и поворачивает голову к нему, ожидая ответ. — Да мне захотелось побыть одному: воздух здесь совершенно другой, а ещё уезжать завтра — хочу отдохнуть последний денек. — отвечает Шастун и повторяет действие капитана: на нем костюм, как у настоящих мореплавателей из кино, — синий парадный китель, такого же цвета фуражка и черные лакированные туфли. — Понимаю, вы же из Москвы, верно? — Шастун кивает и не перебивает, — я вот тридцать лет назад тоже так стоял один и думал, что улечу завтра и не вернусь в этот город, где отслужил на корабле два года, только вот не смог — моя жена, на тот момент ещё пока будущая, была здесь и я понял, что не смогу без неё. Да и без морского флота тоже: море — одна большая любовь. Вот так я и остался. — разоткровеничал он. Шастун знал, что должен что-то ответить, но пока не понимал, что именно. — Ого, как здорово, что вы со своей женой сошлись и любимое дело не бросили! — Шаст на самом деле был удивлен. — Ну, я верю, что если что-то действительно любишь, хоть свою работу, хоть любимого человека, звезды сойдутся и это всё обязательно будет. Конечно, не сразу, но главное не перегорать, а держаться за своё счастье и не отпускать. — он понизил голос и от таких слов у Шаста пошли мурашки по спине. — Если бы тогда в аэропорту уже я не передумал, то улетел бы обратно в Воронеж, а что дальше? Как бы я жил, если моя истинная любовь за тысячи километров от меня? Мудрый совет — хватай свою любовь и не отпускай, потому что вся романтика житья в разных городах может убить все отношения, потом даже доктор не спасет, любовь же чувствовать нужно, каждый день, утро и ночь... Нужно любить касаться своего человека, — Шастуна будто пробивает током от этих слов: эта воодушевляющая речь капитана вызывает сентиментальные чувства. — Вы из Воронежа на самом деле? — Антон опомнился, что услышал родной город в рассказе. Дождавшись положительного кивка капитана, он продолжил. — Как тесен мир! Я тоже оттуда, с левого берега! И многие другие наши ребята тоже оттуда, может, я вас познакомлю? Не каждый день встретишь земляка где-то не в Воронеже и не в Москве. — Да не надо, парень, у вас там мальчишка ещё совсем бегает с камерой, а я не очень это люблю. — Как человек, работающий на телевидение, я вас прекрасно понимаю, — Шастун улыбается и видит взаимную улыбку на лице капитана. — О, смотри, какое место мы сейчас проходим, — он обращает внимание Антона на виднеющиеся неподалеку высокие камни, — с сопки эти камни выглядят, как ослиные уши, отсюда и такое название. Но именно с этой точки левый выглядит, как слон, посмотри сам, — мужчина указывает пальцем, а Шастун пытается разглядеть в камне слона. — Ого, правда! — Антон радуется, когда видит в камне фигуру слона. — Красивое. — Ладно, парень, пойду я, и ты иди к друзьям, а то не отдохнешь так, — на прощание они пожимают друг другу руки и расходятся — Шастун к столику ребят, капитан в свою кабину. Когда Шаст уже подошел к парням, то застал интересную картину: — Итак, икра ежа, — Стас демонстративно смотрит в камеру, — я пока не рискую, но для начала Сережа, который ест всегда всё: мозги, яйца... — он тупит и пытается вспомнить что-то ещё. — Хуи. — лаконично, в своем сучьем стиле, говорит Арс, а Шастун умиляется, будто Фиона, которой Шрек пожарил мышей на костре. В итоге Зинченко единственный одобряет эту икру, а Стас чуть ли не выплевывает её за борт, отдавая всю оставшуюся Арсу в руки. За этими наблюдениями Шастун чуть не забыл, зачем пришел к ним. Он забирает Дениса с камерой и, подгоняя его, ведет на место, где только что разговаривал с капитаном. — Здесь немножко волны, но я надеюсь вас не укачает, ё-маё, — Шаст руками изображает волны и невольно вспоминает Арсово «ой, качнуло». — Короче, вон там три камня, — он указывает в их сторону рукой и жестом просит повернуть туда камеру, — и самый левый из них похож на слона. Причем он похож, только если смотреть с этой точки: с любой другой не похоже. Соответственно, это слон, который просто стоит вот так, — он опирается руками на борт яхты и чуть выпячивает корпус назад, изображая тем самым слона, — повернулся и смотрит в сторону. Антон тоже решил поделиться прекрасным вокруг с подписчиками, поэтому и увел Дениса на пару минут — ну кто ещё расскажет зрителям об этих камнях, если не он? Когда Шаст вернулся к их столу, то увидел, как Зинченко ест мясо краба и решил не отставать от Арса, что в этот момент ел трепанга: — Посмотри на него! — Антон обратился к Денису, что всё ещё снимал, — Посмотри! Это варварство — так жрать! Посмотри-посмотри! — вторил Шаст и Денис перевел камеру на Сережу. Ел он действительно по-варварски: краба следует есть руками, как и многие необработанные морепродукты, а он ухватил клешню краба разделывающими ножницами и ел прямо так, обкусывая со всех сторон, словно это шашлык на шампуре, а не краб. В баре Владивостока за такое он бы уже услышал от местных ценителей дальневосточного краба: «ты не аристократических кровей, так ешь, как люди, а не буржуазия эта ебанная, понаприезжали, блять, из своей Москвы!» — Это же просто...самый противный! Если бы он был ещё депутат, то вообще — самый-самый противный человек! — теперь очередь Арсения умиляться подъебам Зинченко: ну есть у них двоих такой ритуал, как семейная традиция: кто больше доебется до Сережи Зинченко. И если Шастун всегда это переводил в шутку, то Арсу он и в правду не нравился, и говорил он всё ему искренне и с чистым сердцем, как говорится.

***

— Что ты хочешь? Я вот вообще не контент-мейкер, иди вон к желтому! — обращался сонный Сережа к Денису, который не расставался с камерой (все мы немного Сережа). А желтый, как его назвал Матвиенко, не расставался со своими нюансами (читай: ебанцой): — Какая морская звезда! Хочу с ней фотку! — Да она же слизкая, Арс! — Антон пытался отговорить, но если Попов решил что-то сделать, то его уже ничего не остановит. Поэтому Антон достает из ведра с ежами и прочей морской живностью самую большую звезду и протирает сухой салфеткой от лишней воды. — Вот щас присосется к тебе и я тебе помогать не буду, сам будешь в травмпункт идти с этой херовиной на лице. На самом деле она вовсе безобидна, даже мучительно умирает без воды, но лишние нотации не помешают: не знаешь, что ещё придет ему в голову, да и присоски на всех пяти лучах звезды не внушают доверия. — Пыф, — он изображает присосавшуюся звезду, — и всё! И потом у тебя из грудной клетки вылезет звезда, — не унимается Антон, даже когда подходят Денис и Сережа. — То есть из звезды вылетит звезда? — Шастун смотрит на Стаса и одним взглядом говорит, что этот каламбур удался. Арсений же в это время лежит на сидушке и пытается сделать нормальное фото: морская звезда на лице ощущается не очень-то приятно, и он старается побыстрее закончить. А ещё его сердце делает тройной кульбит нежности — Антон, кажется, переживал за него.

***

Все парни, кроме Матвиенко, потому что он решил поваляться в каюте, перебираются на один конец яхты и пробуют новые морепродукты, параллельно рассматривая открывающиеся виды вокруг. Их яхта остановилась чуть вдали от берега и её ожидаемо окружали чайки, требуя к себе внимания и еды. Арс дурачится на камеру и даже шутит с чайками — ему скучно, а все заняты очередным крабом. Муж и муж — одна сатана, поэтому Антон тоже решает подурачиться перед камерой, потому что просто так курить скучно, да и образ миллиардера сам лезет в голову, когда он видит картину перед собой: ему вылавливают, а потом разделывают краба, он сидит на наверняка дорогущей яхте, а также сигарета парламента, которую он держит, как трубку или сигару, дополняют этот образ. — Чайку мне поймайте, — этот томный голос Шаста когда-нибудь сведет Арсения, а Антон это знает и пользуется. — Крабовая палочка, — предлагает сидящий рядом Зинченко мясо краба, подыгрывая Шасту. — Уже перехотел. Чайку поймайте. Чай-ку! И вон того на берегу, — он указывает жестом в сторону берега, но видит стоящего около бортика Арсения. Надо же было так проебаться. — Женщину притащите сюда! И чайку поймайте. — Стас, который тоже стоял неподалеку, спокойно выдыхает — образ Шастуна-гетеросексуала сохранен. Пусть только для него самого, но не суть. Кто не понял, тот поймет. Антон наконец докуривает и Арс может подойти к нему. Они в знакомой компании на яхте, но всё равно держатся подальше: Арсений всё ещё скрытный, да и Шастун на публику о настоящих отношениях не говорит, а ещё новенький пацан везде ходит с камерой. Однако, смотреть друг на друга влюбленно и дотрагиваться кончиками пальцев кистей рук, — здесь даже Стас умывает руки — они делают это буквально везде: на съемках, концертах, в жизни. И этот импровлог — не исключение. Наедине здесь тоже остаться трудно: с ними тусуется Стас, рядом Денис с камерой, а Сережа занял единственную закрытую каюту. После такого по-настоящему богатого обеда — меньше всего хочется снимать тиктоки, но Шеминов решает по-другому и вытаскивает всех на палубу, пока они красиво идут. От высоких волн вода попадает на поверхность, поэтому парни решают снять обувь. — Арсений, блять, снова без носков, холодно же! — у Антона сил нет уже его ругать за такое халатное отношение к своему здоровью. Арсений в ответ только виновато разводит руками и встает рядом с Антоном. На Арсе всё та же желтая куртка и он не собирается её снимать, да и подписчики явно забыли «Я иду не в своей одежде — куртка не моя». А надо бы классику знать. Ветер на море усиливается, поэтому все перебираются внутрь яхты. Они уже подходят к причалу, и Стас вызывает машину до отеля. Но у Антона и Арсения другие планы: они отправятся на прогулку по городу, которую сам Попов и придумал. Антон заказывает им такси до адреса, которое нашел Арс в интернете на каком-то туристическом форуме, и обреченно вздыхает: он готов участвовать в любой затее Арсения, хоть это и требует от Шаста активности, когда активничать нет никакого желания. Единственное, его греет мысль, что они побудут только вдвоем, без людей и камер.

***

— Это самая огромная арт-выставка во Владивостоке! — вычитывает Арс у входа небольшой арки: именно здесь расположились самые крупные арт-объекты, про которые читал Арс в интернете. — А я, очевидно, твой персональный фотограф на сегодня? — он поднимает взгляд на парня и натягивает кепку сильнее: не хотелось бы нежелательных встреч с фанатами. — Не надо делать вид, что тебе это не нравится, ты сам согласился. — Да с тобой хоть куда, Арсюш, — Антон по-доброму улыбается и идет за Арсением. Вокруг каждый столб, стены и даже бетонные плиты — чертово произведение искусства. Местные художники и правда талантливы. — Антон! — сам Антон еле успевал переставлять ноги — Арсений, какого хрена, почти убегает от него. — Смотри! Я это и искал! Антон поднимает голову и даже поднимает кепку — на огромной черной стене здания большими белыми буквами написано «Эй ты люби меня». — Ого! — единственное, что смог выдавить Шаст. Он в смятении: это намек? Если да (а это обязательно, блять, да, потому что это Арсений), то что он значит? Он что-то хочет сказать этим? Тысяча подобных вопросов одновременно атакуют мозг Шастуна и ему кажется, что он упадет прямо здесь от переизбытка эмоций. — Шаст? Ты чего замер? — Арс щелкает перед его лицом пальцами. — Ты что-то хочешь этим сказать? — Антон боится. Его фантазия — сука, которая уже представила, как Арс бросает его прямо у этой стены, а после, склейка — и он едет в купе поезда Москва-Воронеж к маме жаловаться на жизнь. — Этим? Нет. Я фотку хочу здесь, как думаешь? — Арсений спокоен и вовсе не видит никакой проблемы — шикарная стена и надпись на ней — повод для фото! — Господи, Арс, я такой придурок! — Антон словно заново рождается: радостный кидается Попову на шею и сжимает в своих руках. — А ты что подумал? — Арсений чуть отстраняется от Антона, потому что парень выбрал не самое лучшее время и место для таких совсем недружеских объятий друзей-коллег. Антон стыдливо молчит и опускает глаза в пол: ну что поделать, если он такой: придумывает ужасное и не вытряхивает это из головы. — Серьезно?! — Арс всё понял по лицу. — Антон, я не собираюсь уходить, это просто красивая надпись, как и другие здесь — я просто позвал тебя гулять. Как давно мы могли вот так побродить по выставкам или хотя бы просто улице? — Арсений смягчается и подходит к Шасту ближе. — Выброси всю эту дурь из головы — я люблю тебя и никуда не уйду. — самое время поцеловаться, но они всё ещё на открытой улице, а за ними стоит пара высоток — ещё поймает какая-нибудь бабка с поличным. — Я тоже тебя люблю. — Антон аккуратно переплетает их пальцы. — Я вообще не понял, зачем об этом подумал. Там ещё непонятно сначала, есть ли «эль» после люби. — Разве? — Арс поднимает голову и замечает: из-за цветущего дерева с этой точки и правда может показаться, что написано «любил». — Есть идея! — Ты бросишь меня в инстаграме? — Шаст усмехается. — Я тебя когда-нибудь убью, Шастун! — Арс нарочно дает едва ощутимый пинок под зад Антона и сразу убегает от него, будто задрал старшака в школе. Шаст принимает правила игры и бежит за ним: ну какие они взрослые дядьки, им максимум десять и они здесь такие малыши — бегают по кругу и хохочут. — Ладно, показывай свою идею, — первым сдается Шаст, ибо запыхался — вспоминается собственное обещание «Антон Андреевич, бросайте курить!» — Только твоя помощь мне и не понадобится, получается — я сделаю селфи с этой точки, — он встает напротив того дерева, которое запутало Шастуна ранее, — и идеальный хэштег готов – может, мы не видим эль? — Решил так подстебать меня? — Антон выпячивает нижнюю губу и показушно надувает щеки. — А где твой хэштег – Антон-Шастун-самый-тупой-парень-на-всем-свете? — Ну так слишком палевно. И я, кстати, вкладывал в эти слова другой смысл, это ты своей чепухой "любит-не любит" испортил всё. — Да? И какой же? — Антон в удивление поднимает глаза и брови сами ползут на лоб. — Я думал, что эти слова себе нужно говорить в первую очередь, — Шаст сразу смягчается от этих слов. — Заставить кого-то любить тебя дерзкой фразой, по типу этой, — он быстро кивает в сторону стены, — бессмысленно. Невозможно заставить человека полюбить тебя, если он этого не хочет. Чтобы полюбить кого-то, в первую очередь нужно полюбить себя. Звучит странно, но это так. Без любви к себе не жди любовь от другого. — Но меня же ты как-то полюбил. Получается, что я, например, полюбил себя только в отношениях с любимым человеком. — Да. Но мы познакомились, когда ты был совсем мальчишкой — принятие себя после двадцати пяти мы прошли вместе. Да и не сказать, что ты прям загнанный был — матом крыл всех, не стесняясь выражений. — Да кто ж знал, что мы с вами надолго? Я и не думал, что мы сможем вместе сделать что-то большее. — Так все думали, слава Славе Дусмухаметову! — Арс каламбурит, а у Антона теплеет взгляд. — В итоге эти слова нужно говорить себе, а не кому-то? — Шаст вспомнил начало разговора. — В точку. Я ещё когда в интернете нашел эту фотографию — сразу про это подумал. — Ты невероятный, знал это? — и Антон без раздумий притягивает Арсения для поцелуя: он тут же поддается и кладет на шею Шаста свои руки. Но длится это недолго: оба понимают, что место всё ещё небезопасное и Шастун первый отстраняется. — Я тогда пойду покурю, а ты сделаешь фотки, да? — Антон облизывает губы и всё смотрит на зацелованного Арса. — Ага. Иди. — заторможенно отвечает Арсений и смотрит в спину Антона: это что за выходка? Ему понравилось и он хочет ещё.

***

В отель они приезжают за час до выезда в концертный зал: в этом городе он находится на другом конце, куда нужно ехать через весь центр, который вечно в пробках. Они быстро перекусывают местным пянсе — Антон, наконец-то, находит настоящее: без всякого риса. Хоть и переспрашивал он об этом несколько раз, из-за чего продавщица смотрела на него, как на чудика, мол, да нет там риса, че доебался? Также хватает с полок несколько плиток шоколада им на завтрак: вылет рано утром и искать круглосуточный магазин не будет желания; себе сигареты, и уже на кассе в небольшой очереди кидает на ленту силиконовую гель-смазку. Набор студента прям, не хватает дешевого вина, презервативов и розы в целлофане. Антон в последний момент решил, что сегодня тот самый день для секса, ибо завтра уже улетать. Хреновый тур с воздержанием, они последний раз полноценно занимались сексом в Москве неделю назад — может, Арс не просто так шутит намеками на секс уже третий концерт подряд. Арс в пакет из пригостиничного магазина не смотрит, а Шаст и не показывает: нечего возбуждаться раньше времени, Антон, вон, сам чуть увлекся своей фантазией о теле любимого ещё на кассе — дело дрянь — а впереди концерт и терпеть такого разгоряченного Арсения очень сложно. Перед выходом из номера они наспех целуются — один из домашних ритуалов — но больше ни о чем не говорят. Завтра улетать, а потом Арс снова уматывает в свой серый Питер работать ведущим на выпускных — Паша Воля, блин, на минималках, который обожает деньги и вести всё подряд.

*** Концерт в Дальневосточной столице проходит шикарно (если забыть про озеро траха, конечно). — И чем тебя так привлекло это озеро, может, парень просто романтичнее места не нашел, — говорит Стас Арсу, когда они все заходят в гримерку. — Ага, и нашел озеро Траха! — громко вваливается Сережа за ними. — Так чем привлекло это озеро, Арс? — а Стас всё не унимался. — М, даже и не знаю, — на полтона ниже обычного произносит Арс и стреляет взглядом в сторону Антона. Тот, будто чувствуя этот жест, поднимает свои глаза на него в ответ. — Ага, как же, смотри, как переглядываются! — Матвиенко слишком громкий сегодня: его все еще переполняют чувства от того, как зал в один голос поздравлял его маму с днем рождения. Да и отпуск впереди длиною в лето — охуенно же! — Не сломайте кровать, парни, — говорит Дима и также заливисто смеется с остальными. — Да заебали, пацаны! — Шаст бесится: подколы друзей — классно, но иногда они перешагивают за рамки: всё же это их постель с Арсом. — Ладно, ладно, — в защитном ответе Сережа поднимает ладони верх, — без шуток, может, вы в отель, а мы в рестик поедем? — Серый, блять, завали лицо! — Арсений тоже злится. — Хотя можно было бы. Ты голоден, Антон? Шаст не понимает, что ему отвечать, поэтому выдает на автомате: — Нет, не голоден, — «Арсений, надеюсь, не шутил?» — Ну такси себе хотя бы вызовите что-ли, только отсюда уедем на одной машине, а то разговоры пойдут: мужики не поймут; и лица попроще сделайте, а то у вас прямо на лбу написано, что вы трахаться едете, а не болеть, например, — парни краснеют до кончиков ушей, а Арс скрещивает пальцы, чтобы Сережа не сказал ещё чего лишнего. — Не скучайте! — и счастливый Матвиенко выходит из гримерки уже переодетый. Шеминов смотрит неодобряюще на двух «больных» — разве что на голову, — ебанная голубятня, а не шоу: все деньги с тура точно уйдут на сеансы с психологом, с которым можно будет обсудить все тяжести работы с таким «сложным» коллективом.

***

Они заходят в номер и снова целуются — коротко, но горячо — это похоже на возбудим, но не дадим. Но сегодня Арсений планирует отдать и сердце (хотя оно уже), и задницу (а она нет, но принадлежит только ему) Антону. Поэтому первый убегает в душ, оставляя Шаста одного. Он же, зная своего гладковыбритого чистюлю, достает смазку из пакета и кидает на кровать, и даже успевает покурить на балконе. И в этот момент приходят сложные думы в его голову: как задержать Арса в Москве хотя бы на ближайшую неделю после тура — Антону очень хочется Арса рядом всегда. А в своей квартире в Москве больше всего. К моменту, как он докуривает, выходит Арсений с одним чертовым полотенцем на бедрах. Шастун останавливает себя, чтобы не сдернуть его с него, и уходит в санузел. Зеркало запотело от водных процедур Арсения и Антон сильнее вдыхает этот запах — хочется, чтобы так всегда было в его московской ванной комнате. Он тщательно моется и высушивает волосы полотенцем, чтобы с них не падали неприятные холодные капли воды. Также оборачивает полотенце вокруг бедер и идет к их постели. Этот тихий скулеж Антон не перепутает ни с чем, поэтому удивляется представленной картине — Арсений, весь изворачиваясь в коленно-локтевой посреди кровати, двумя пальцами разрабатывает себя. — Ахуеть, — первое, что говорит Шастун, опомнившись. Арсений оборачивается, но пальцы не убирает, а наоборот продолжает — быстрее вводит их и с громким хлюпом достает. — Но это пока рано. Арсений вынимает пальцы и вытирает их об лежащее рядом полотенце. Антон несильно шлепает его по левому бедру, чтобы он перевернулся. Кровать проваливается под весом Шастуна, и он подтягивает Арса за тонкие щиколотки. Арсений мечется по кровати в ожидание продолжения, а Антона это распаляет еще больше и больше. Он рукой проводит по вставшему члену Арса и обводит языком головку, наклоняясь ближе. Арсению бы ноги свести от удовольствия, но руки Антона прочно покоятся на его бедрах. Шастун плавно опускается до середины члена и поднимается, не выпускает его изо рта. Арсу хочется кричать «глубже-глубже!», но получается только довольное мычание в ответ на все ласки Шаста. Он проводит ладонью по самой эрогенной зоне Арсения — соскам, и тот выгибается в спине, поддается рукам Антона больше. Массируя одной рукой соски по очереди, а второй помогая себе делать минет Арсу, Шаст доводит его до судорожного состояния за быстрое время: вероятно, сказывается недельное отсутствие полноценного секса. — Антон, пожалуйста! — это не жалкие мольбы, а дикое желание — Шастун любит растянуть удовольствие. Арсений подкладывает подушку под поясницу и укладывается поудобнее: Антон терпеливо ждет и убирает прилипшую челку со своего лба. За этим действием он не замечает, как Арс снова принимается ласкать себя, в умеренном темпе водит по своему члену и смотрит прямо на Антона — ждет, когда он сорвется. Реакцию Антона долго ждать не приходится: он упирается локтями по обе стороны тела Арса и наклоняется для тягучего поцелуя, пока слюна не начнет течь по подбородку. Арсений дотягивается до головки члена Антона и, удерживая в своей руке ещё и свой член, размеренно начинает двигаться. Шастуна ведет от этого и он громко стонет. — Давай-ка я теперь, — Шастун забирает бразды правления, а Арс только этого и ждал: Антоновы пальцы сейчас будут полностью в нем. Арсений молча передает открытую смазку Антону и роняет голову на подушку: Антон, размазав плотно смазку по своим длинным пальцам, медленно вводит их — всё-таки они ощущаются лучше, чем собственные. — Давай уже, я готов, — как бы в подтверждение он виляет бедрами, а Антон облизывает губы в предвкушении. Оба регулярно проверяются и необходимости в презервативах нет, поэтому Шастун льет смазку себе на вставший член и ладонью бережно растирает по всей длине. Арсений почти скулит от нетерпения и уже в шаге от того, чтобы начать крыть матом всё, на чем свет стоит, а потом умолять Антона его трахнуть. Но Шастун на грани, поэтому медленно входит и кладет раскрытую ладонь на грудную клетку Арсу, подбираясь пальцами к чувствительным соскам. Арсений не сдерживается, поддается бедрами навстречу, стонет громко и выкрикивает имя Антона на особо глубоких толчках. Антон пытается держаться, но все чаще утыкается лбом в открытую шею Арса. И его окончательно накрывает, когда Арсений мокро шепчет на ухо: — Поставь мне засос, — Антон приподнимается и осторожно смотрит на лицо Арсения — действительно ли парень этого хочет или просто ляпнул в предоргазменном состоянии. Арсений реагирует на прекращение движений со стороны Шастуна и быстро находит его ладонь, переплетая пальцы, чуть сжимая. — Сейчас очень от тебя этого хочу: кусай, целуй, зализывай — только, блять, пожалуйста, не останавливайся, Антон. Шастун в тысячный раз восхищается своим мужчиной и спешит выполнять предложенное: спускается широкими мазками своего языка на линию челюсти, а потом и на саму шею, аккуратно покусывая ее до едва заметных пятнышек, тут же зализывая следы. Арсений довольно стонет, больше поддаваясь бедрами навстречу ему. Антон спускается чуть ниже, на ключицу, чтобы провернуть тоже самое, что и на шее. Но на особо приятном толчке, когда Антон попадает по простате, Арсений неожиданно прижимает его голову ближе, так что Шаст не рассчитывает и втягивает нежную кожу сильнее, чем надо. Но Арса это не волнует, он все так же держит Антона за голову, не позволяя ему отстраниться от себя. И только через несколько мгновений, немного отойдя от такого порыва, Антон понимает, что Арс кончил. Он переводит взгляд то на растекающуюся сперму на животе Арса, то на темно-красный засос на левой ключице, то на закрытые глаза Арса, его сбитое дыхание и часто поднимающуюся грудь с опухшими сосками. Гребанный фетишист. Антон чувствует не только много чувств ко всему, что сейчас произошло, но и скорую разрядку и только успевает вытащить член, чтобы довести дело до конца, как этот конец сам его настигает и он успевает выплеснуть сперму на грудь и живот Арса. Шаст смотрит на лежащего Арса, что лениво за ним наблюдает из-под полуоткрытых век, и падает рядом: колени адски затекают стоять в одной позе. Арсений берет упаковку влажных салфеток и протягивает Шасту, чтобы тот вытерся, а сам достает себе несколько, убирая всю сперму со своего тела. После они подползают выше к изголовью кровати, и Арсений укладывает голову на плечо Шаста. Оба разморены оргазмом и не осилят сейчас даже обычный разговор, но Антон медленно тянет: — Бля, вот ты жук, конечно. В Южно-Сахалинске засосы тебе ставить нельзя было, а сейчас, на те, пожалуйста, — даже кончил. И чего ты раньше молчал, что тебе это нравится, а? Намеками, блять, через мужика на концерте, я ж только щас понял все, и то ты прямо сказал. — Но тебе понравилось? — Арсений снова пропустил мимо некоторые вопросы Шастуна. Нет сил на них отвечать, да и Антон все сам знает. Просто, как недавно выяснилось, любит смущать его. — Определенно да, хочу еще, но уже дома, — Антон говорит, прикрыв глаза, не думая. Арсению чуть режет слух это нежное, будничное «дома» Антона, но он не заостряет на этом внимание. — Нам нужно в душ, — Арс поднимает взгляд голубых глаз из-под пушистых ресниц на лицо Антона и пытается счесть его эмоции — ничего, кроме бесконечного удовлетворения и легкости во всем теле. — Иди первый, я покурю, — Шасту нужен перерыв и он довольно приоткрывает глаза на минуточку, чтобы подмигнуть Арсу и увидеть его ответную улыбку. Выйдя из душа, Арс, удивленный своим спящим двухметровым чудом, заботливо укрывает парня одеялом. А потом сам ложится рядом, но перед этим меняет наволочку подушки и включает кондиционер: в комнате жарко и пахнет недавним сексом, не помешает погонять воздух ночью.

***

Утром, или это ещё пока не утро — за окном темень, Шастун сам встает и первым делом выключает кондиционер — Арсений совсем что ли, не хватало им двоим ещё и заболеть в середине июня. Хотя это могло бы продлить их совместные лежанки в кровати после тура. Антон старается не шуметь как может и даже справляется на ура — курит, а после идет в душ. Арсений всё ещё сладко спит, свернувшись в клубочек и Антону так кажется это правильным. Его любимый человек спит с ним рядом, тихо дышит в шею и прижимается ближе. И Шастун готов пожертвовать всем, чтобы так было каждую ночь. Он ложится обратно под общее одеяло после теплого душа и досыпает положенные часы.

***

— Арсений, — Шастун сползает ниже по кровати и тянется губами к его шее — она просто произведение искусства: вся в небольших пятнах, будто комарики покусали. Ох уж эти воронежские комары, даже во Владивостоке Арсения достанут. Антон спускается ниже и любуется темным пятном, которое приобрело больший размер за ночь, — ему так давно хотелось оставить свою метку на его теле. Антон убеждается окончательно — его мужик настолько охуенный, что его хочется зацеловывать, вылизывать, оставлять темные отметины. И Антону всё сложнее сдерживаться, чтобы не начать делать это все прямо сейчас. — Шаст, ещё даже будильника не было, — Арс слабо стонет и потирает глаза: Антон уже спускается к ключицам и прикусывает нежную кожу, рядом с наливающимся засосом. — Но будет через двадцать минут. Я решил, что можно всё это время целоваться. — И кто ещё из нас лис? — Арс пропускает через свои пальцы влажные волосы Антона — спать с мокрой головой все еще плохая идея. — Ну ты конечно. Ты же собрался убежать от меня в Питер, — Шаст положил голову на голую грудь Арса. — Я не убегаю. — Так останься. Я хочу со съемок вернуться, а дома ты. Или вместе ехать после них и возвращаться в нашу квартиру, а не отель или квартиру Серого. Без тебя это просто бетонная коробка — дом там, где ты, Арс, — Антон заканчивает и смотрит на Арсения: тот в смятении. Явно думает сейчас, как сделать лучше. — Хорошо. Я останусь в Москве, — Шастун радуется и уже тянется к губам напротив, но Арсений его останавливает. — Но заканчивай с такими ванильными фразами. И это, — он останавливается и нервно жует нижнюю губу, — предложение к тебе переехать? — Глупый Арс, это предложение было всегда, я люблю тебя и хочу жить с тобой. Просто это сложно делать на два города, но я знаю, как много Питер для тебя значит, поэтому не напрягаю. Вернешься туда неделей позже, какая разница? — Ты очень хорошо убеждаешь, — Арсений широко улыбается и Антон зеркалит его улыбку. — Тогда убеждаю тебя, что тебе нужно поцеловать меня, — и Арсений поддается.

***

Они уже в аэропорту Владивостока. В машине Антон и Арсений ели купленные им шоколадки и дразнили Матвиенко, которому их нельзя. В ответ они слышали рассерженное «педики совсем охуели!», а Стас надел наушники, чтобы, не дай Боже, услышать о чем они говорят: не слышно — нет проблемы. Арсений и Антон счастливые. У них ещё сутки, чтобы не выходить в сеть и из квартиры в принципе. Только говорить они об этом никому не планируют: Стас нагрузит съемками, а Сережа утащит тусить — Москва вообще вечная тусовка, понятно, почему Арсу она не нравится. — Чего такой счастливый, Шастун? — Диме вообще не весело, одна мысль о ближайшем полете заставляет хмурить брови. — Я самый счастливый потому, что мне лететь восемь часов, — в духе почтальона Печкина отвечает Антон и не перестает улыбаться. Арсений убегает снимать историю со смешными манекенами, а Шастун берет в дьюти-фри ещё шоколадки. — Арс, ты после аэропорта сразу на сапсан? — спрашивает Сережа, не отрывая взгляд от телефона, — может, довести? — Да я сам такси вызову, спасибо, Серый, — какой же актер, и намека нет, что такси у них с Шастом общее на один адрес, и это далеко не Ленинградский вокзал. — Ну сам смотри. Тебе же потом ещё несколько часов в поезде и на такси по пробкам добираться. Может, у меня перекантуешься, а утром уедешь? — Сереж, а с чего такая щедрость? — после этой фразы Арса Антон напрягся. — То ты ругаешься, что вещей моих дохрена в твоей квартире, то предлагаешь остаться. Все хорошо, я поеду домой, — Арсений молчит, а Шастун ощущает ком в горле, — в Питер. — Арсений улыбается и смотрит на Шаста: «Ага, Хуитер. Мы едем домой» — Ну и хуй с тобой, — заключает Сережа. И то верно.

***

— Прошу! — Антон вытаскивает ключ из замочной скважины и широко открывает дверь, приглашая Арса пройти внутрь. — Первых в квартиру, по обычаю, пускают кота или кошку. Так что проходи, — Арс улыбается и они одновременно делают шаг в квартиру: и кто теперь кот? — Да похер на этого кота, Арс, — Антон захлопывает дверь и прижимается к телу любимого. — Я так долго ждал этого момента, ты бы знал, — Шаст покрывает мелкими поцелуями шею и подбородок Попова, попутно скидывая с него куртку. — Шаст, Шаст, дай хотя бы по квартире пройтись, а. Нацеловаться ещё успеем, мы же уломали Стаса на три дня выходных, — Шастун с явным вздохом разочарования отстраняется, скидывает обувь и первый бредет на кухню, чтобы сделать кофе себе и Арсу. Арсений жаждет осмотреть каждый угол совместной квартиры — он здесь впервые, Антон до этого бывал редко, решая все вопросы через агента. Теперь же Арс четко для себя решил переехать — да, Санкт-Петербург всё ещё в сердце и ему по-прежнему не нравится московская суета и местная тусовка. Складывается простая арифметика: куда Шастун, туда и Арс. И в данный момент они ещё пока в пустой квартире — буквально, здесь нет даже кровати, просто огромный матрас посередине комнаты, потрепанные шторы от когтей Люка (потому что солнечная сторона красивая, но солнце по ранним, а, особенно, выходным утрам — фу), которые притащил Шастун из старой квартиры, но пообещал, что скоро выкинет, и новая кофемашина (потому что Шастун вспомнил, что Арс пьет только кофе в Благовещенске, «да блядская хуета блять»), которую забрал и привез из магазина сюда всё тот же агент, с чьей помощью он и выбрал эту квартиру: дом сдан недавно, квартиры все новые и жильцов минимум — для них двоих это идеальный вариант. — Я планирую, что за время моего отпуска ты переедешь сюда окончательно, — Арсений останавливается посреди гостиной комнаты и медленно поворачивается к Антону, что застыл с двумя кружками кофе, оперевшись на дверной косяк. — А если я откажусь? — Шаст боится отказа, но не показывает это — он тоже актер, вдруг, кто забыл. — Язык тебе откушу, — он ставит чашки на пол и подходит к Арсу. — Чтобы глупости больше не говорил, — и поднимает его за подбородок, чтобы поцеловать, а Арсений сдается полностью. Арсению не хотелось переезжать в Москву, он просто хотел быть рядом с Антоном. — Конечно, я останусь, — Арс шепчет это на ухо Антону и кладет свои руки на его талию, — только переезд — всегда сложно, поэтому мне нужна будет твоя помощь, — и снова улыбается, как лис, что Антон плавится от этого близкого шепота и взгляда — он такой ведомый сейчас, что готов пойти прыгать с крыши со всеми, как говорила мама в детстве. — Я люблю тебя, — это единственное, что Шаст успевает сказать прежде, чем Арс притянет его к себе, чтобы снова поцеловать.

***

—...мне кажется, что такого идеального во всех смыслах путешествия у нас давно не было, — голос Арсения звучит из динамика телефона: да, прошло три дня и Антон только сейчас заметил это сообщение в их телеграм-канале: у него было железобетонное оправдание — он был всё это время с Арсом, не имея никакого желания читать рабочие чаты. — Антоха, блин, иди переслушивать голосовухи своего мужика в туалет, заебал, третий раз подряд! — сидевший рядом Сережа уже заебался. Шаст лишь отмахивается и записывает свой ответ в телегу. Сережа смотрит сообщение и поднимает глаза на Шаста — тот улыбается и что-то активно строчит в телефоне. — Шаст, что за тот-самый-концерт? — Тот-самый-концерт. — Чёт я не помню такого. Вы в каждом что-то творили: в Благовещенске ты чуть не отравился, а Арс шутил про члены и дилдо; в Хабаровске Арс шутил про задницу и вы залезли на какой-то столб, хотя это было после концерта; в Южно-Сахалинске тоже было неспокойно — какие-то ебанутые побежали за нашей машиной, а ещё Арсений поцеловал мужика в засос на сцене; — Там не было засоса! — перебивает Антон, но Сережа не отвлекается. — Ага, так, во Владивостоке вы перестали скрываться окончательно и очень выбесили Стаса озером траха, про которое он потом читал в твиттере, когда вы... — Сережа наконец-то останавливается и Шастун прыскает от смеха, — а, вот оно что. Потрахались? — Шастун смотрит в телефон, но все равно кивает, — так не впервые же. — Сережа действительно задумывается, а Антон не может сдержать смех от такого вида серьезного Матвиенко. — Заканчивай ржать, скажи, что за концерт был, у меня уже мозг плавится от ваших проебов! — Поверь, Серень, ты такой не один. Ну, твиттер потом чекни, может, объяснит кто. Арсений: Я уж думал не ответишь)) И тот концерт упомянул даже, подрыватель фанатских задниц

Антон: сережа в ярости, не догоняет, что это за концерт. говорить ему?

Арсений: Нееет, должно же у нас быть то, что поймем только мы. И Стас. А Сережа перебесится. У фандома марвел есть таинственный Будапешт, а у нашего будет Южно-Сахалинск.

Антон: ладно, убедил, будем как клинт и наташа, а стас тот чувак с одним глазом, который всё про всех знает)) но мне все еще стремно, что он что-то слышал через эти гипсокартонные стены в отеле. по-любому же со стаканом в руках стоял, чтобы узнать наш секрет я кстати скоро домой уже поеду, последняя реклама осталась.

Арсений: Жду у тебя дома

Антон: АРС!! ну сколько раз тебе повторять, что это НАШ дом

Арсений: Какой вы злой, Антон Андреевич. Хорошо, жду тебя у нас дома Антон кладет телефон на стол и понимает, что он — самый счастливый человек на Земле и никто не сможет это оспорить: разве может кто-то похвастаться, что их ждет дома Арсений Попов? А вот Шастун может.

***

Арсений заходил в их квартиру, когда пришло сообщение от Поза: — Писюны, здорово! Кто, что вообще, где, какие дела? Попов смеется с Диминого «писюны» и проходит в спальню, где ещё спит Антон — вчера была импрокрюшная вечеринка и они немного выпили, но у Шаста времени на восстановление уходит дольше — и решает записать ответ прямо сейчас: — Ну как где? Все дома. Я вот дома, — и только Арс знает насколько это «я вот дома» важно для него и Антона: они так долго шли к тому, чтобы всё было, как сейчас — совместная квартира, в которой все вещи веяли уютом и теплом, ведь Арс и Антон выбирали их вместе, а потом обставляли своё место, спящий Шаст под боком, и Арс, которому не нужно вновь собираться на сапсан. В питерской квартире Арсу холодно и мрачно — вроде, вещи все его, обстановка знакомая, но в неё возвращаться не хочется: там нет Антона, а, значит, нет и необходимого для двоих покоя после трудовых будней. Арсений откладывает телефон, скидывает верхнюю одежду, черные аирподсы, и ложится обратно в кровать к Антону. — Дома значит? — хрипло говорит Шастун, отрывая голову от подушки, а Арс вздрагивает от неожиданности — и кто ещё из них лис! — Антон, ты подслушивал! Это нечестно! — Арс поворачивается к нему лицом и смотрит прямо в глаза. — Так я бы всё равно послушал это, дурень. — Ты не читаешь чат в телеграмме. — А вот и читаю, — Арс щурит глаза, одним взглядом выжигая фразу «Не верю!». — Твои сообщения все читаю, — Антон считывает его взгляд и переформулирует так, что Арс снова смущается. — Так что, Попов, на хуй сесть или рыбку съесть? — Антон садится спиной к изголовью кровати и выжидающе смотрит на Арса. — Уберите рыбу, разумеется, — он улыбается и седлает бедра Антона, наклоняясь ближе для поцелуя.

мне одно ясно — ещё сильнее я в тебя всё равно не влюблюсь.