Я не могу не думать о тебе.

      Пальцы нервно барабанили по столу, нарушая тишину в комнате. Из кондиционера, прямо над головой, струились прохладные потоки воздуха, не давая задохнуться от ужасной жары. Стены были полупустые, а сам кабинет маленьким, но очень уютным.       В кабинете сидели двое: врач-специалист и парень, попавший сюда по причине трудоустройства. Нет, не врачом, как вы могли подумать. Последний тест для завершения военно-врачебной комиссии, после чего он бы мог быть спокоен - полиграф. В данный момент волнение и страх брало верх. И не потому, что ему было что скрывать. Молодой парень был увешан разными «приблудами»: две металлические плоские детали под пятой точкой, почти неощущаемые. Три маленьких ремешка на «липучках» расположенные на указательном, среднем и безымянном пальцах правой руки. Левую верхнюю часть руки огибала еще одна ткань, похожая чем-то на обычный измеритель давления, также измеряющий и частоту пульса. И на торсе, вокруг живота и груди также скреплялись провода. Последние были застегнуты почти вплотную, что при очередном вдохе хорошо чувствовалось. Каждый раз, стараясь вдохнуть полной грудью, чувствовался дискомфорт. Ужасный дискомфорт.       Все это время за окном слышались разговоры людей, едва различимые, звуки слегка бьющихся веток дерева о стекло.       – Думаю, можно продолжить, Антон? – спокойно произнес мужчина в белом халате, аккуратно поправляя очки за дужки. – Время на отдых было достаточно. Еще одна попытка.       Антон кинул в ответ только короткое «угум», повернул голову прямо и постарался расслабиться в черном кожаном кресле. Хотя, какой тут расслабиться? Постоянно пытаясь освободить голову от всех мыслей, то и дело думаешь о чем-то. Это происходит само собой. И в данный момент его голова была занята брюнетом, что сидел справа от него. Попов был недоволен Шастуном, ведь уже идет третий час нахождения на полиграфе, а второй все никак не соберется. Экран показывает очередную мозговую деятельность, из-за которой прохождение данного теста невозможно, и дело стоит на мертвой точке.       – О чем ты постоянно думаешь? – Попов взглянул на парня исподлобья, отчего очки съехали на кончик носа.       Глаза забегали по белой стене перед Антоном, будто пытаясь найти оправдание. Не скажешь же напрямую о явной… Симпатии? Нет, Антону кажется это глупостью, это же невозможно. Бред. Абсурд. Он видит этого мужчину впервые. Должна быть другая причина. Возможно, энергетик был тому виной, или плохой сон накануне? Хоть его и предупреждали отказаться за пару дней до теста от подобного. Но данная версия звучит не менее бредово. Молодой парень поджал губы и повернул голову вправо. В его взгляде читались разные чувства: непонимание, страх, растерянность. А у человека напротив все было в точности наоборот: яркие, выделяющиеся на всем лице голубые глаза излучали поразительное спокойствие. Будто бы компьютер давно уже показал всю правду на экране, тем самым выдав Антона. Правду, в которую Шастуну верить не хотелось.       Каждый датчик фиксировал изменения: датчик тремора, что находился под Антоном, точно показывал непроизвольные колебательные движения его тела. Вдыхать воздух стало еще сложнее, - датчики сердцебиения и дыхания все так же огибали грудь парня. Все это точно высвечивалось на диаграмме.       – Арсений Сергеевич… – сделав глубокий вдох, выдавил из себя Шастун, не находя сил и слов сказать большее.       Сказать было действительно нечего. Тишина оглушала, пожирала, создавала дотошную неловкость. Правда по Арсению и не скажешь. Он уже давно не стеснялся изучать Антона снизу доверху, задерживаясь на едва кудрявых волосах, широких плечах, тонких запястьях. Все время державшиеся в замке ладони расцепились, позволяя оттолкнуться мужчине от поверхности. Обогнув стол, он встал напротив непонимающего паренька. Антон смотрел на врача снизу вверх, распахнутыми изумрудными глазами. Казалось, что время замедлило свой ход. Мужчина в белоснежном халате продолжил исследовать всего Антона, на этот раз, остановившись на его губах. Следом произошло то, чего не ожидали оба. Арсений как на автомате нагнулся и вцепился своими губами в губы Антона, а тот не мог даже возразить, всё так же находясь в неудобном положении с проводами. Хотя он и не планировал противиться этому. Что творилось в голове голубоглазого брюнета: Шастун мог только догадываться. Все казалось нереальным, немыслимым. Но чужие руки, что уже во всю гуляли по груди, плечам, говорили об обратном.       Когда уже были сняты все вещи, стесняющие движения светловолосого парня, тот без капли смущения уже обвивал руками шею другого. Горячее дыхание обжигало кожу. Казалось бы, еще немного, и их невозможно будет остановить. При всяком порыве и соприкосновении, Антон как будто забывал как дышать, отчего каждый раз приходилось отрываться от таких приятных, и словно уже ставших такими родными, губ брюнета. От удовольствия глаза сами собой закрывались, но желание глядеть на Арсения было сильнее.       Арсений Сергеевич уже снимал к тому моменту верхние предметы одежды мальчика: черная толстовка, футболка под ней. Лишь цепочка на шее – единственное, что осталось. Та была холодной и контрастировала с жаром, исходящим от тела Антона. Белый халат ушел в сторону, вместе с очками, до этого мешавшими Попову еще сильнее вцепиться в розоватые губы зеленоглазого парня.       В комнате стало душно. Дыхание обоих было настолько учащенным, что кондиционер не справлялся со своей работой. Звуки нескончаемых поцелуев заполнили все пространство.       Попов то и дело старался исследовать тело молодого парня, только уже не глазами, а собственными руками. Сантиметр за сантиметром. Он изучал каждую родинку, каждый изгиб его тела. Чужие руки гуляли по торсу, заставляя Шастуна каждый раз вздрагивать. Они опускались все ниже, к самому интимному месту парня. Арсений не спешил, наслаждаясь каждым моментом. Даже самое элементарное – поцелуй, вскружил голову настолько, что тот сам не ожидал.       Немного выйдя из некого подобия транса, в который его вгоняли такие глубокие поцелуи, Антон увидел голодный, требующий продолжения взгляд голубых глаз. А спустя пару секунд, он почувствовал поглаживания, сменяющиеся легкими нажатиями в области своего паха. Это смутило его ещё больше, из-за чего он сидел, не подавая никаких признаков жизни, кроме прерывистого дыхания.       Арсению надоело, да и в принципе он не желал ждать, когда объект его вожделения уже обратит хоть какое-то внимание на него. Поэтому он решил сквозь грубую ткань джинс сильно сжать половой орган Антона, что естественно привело к желанному эффекту. Антон еле слышно простонал от такой возбуждающей боли. Арсений хищно улыбнулся. Освободив интересующее его место от лишней ткани, ледяными пальцами левой руки он стал проводить нехитрые манипуляции, то надавливая на головку большим пальцем, то проводя по всей длине указательным. Антон чувствовал его ледяные прикосновения к своему разгорячившемуся телу, и еле сдерживал лёгкие стоны удовольствия. Внезапно высокая фигура мужчины, что нависала над ним, встала на колени, и, забросив ноги Антона к себе на плечи, полностью взяла его член в рот. Глаза Антона затуманились, сам он, откинув голову, схватил мужчину за волосы одной рукой, а другой, закрыв рот, сдерживал стоны. Когда обжигающий кончик языка Арсения вырисовывал различные узоры, а затем его рот полностью вбирал член Антона, последний уже дёргался, готовый кончить. Вот его ноги на чужих плечах уже подрагивают в преддверии разрядки, его глаза окутала такая пелена, что он не видит ничего кроме мутных силуэтов, ещё секунда и… Арсений останавливается, не дав Антону долгожданного чувства освобождения.       Антон разочарованно промычал, потирая руками глаза. Арсений встаёт в полный рост, и, смотря сверху вниз на Шастуна, приказывает ему раздеться. Антон не может сопротивляться этому мужчине, и под пристальным взором Арсения устало стягивает с себя штаны. Он уже не отдаёт отчёта своим действиям, он хочет подчиниться ему, им движет только желание закончить начатое. Взгляд Антона падает на уже выпирающую нижнюю часть Арсения. Попов это замечает и подзывает его к себе. Молодой парень, не вставая в полный рост с кресла, на котором сидел до этого, сразу пал на колени перед пахом Арсения. Трясущимися руками он расстёгивает пуговицу и ширинку на брюках Арсения и стягивает вниз его боксеры. Что ж, такого опыта у него точно не было, он даже не знает с чего ему начать. Растерянно поглаживая член Арсения, он задумался о том, а сможет ли вообще взять его полностью?       Арсений не желал ждать, когда Антон додумается до следующих действий, да и додумается вообще? Его это раздражало. Он уже давно хотел вогнать ему, но сделай он так, это было бы похоже на изнасилование, да и в сухую самому неприятно будет. Взяв одной рукой Антона за волосы, он подвёл его губы к своей возбуждённой плоти.       – Открой рот и высунь язык, – строгим и недовольным голосом сказал Арсений. Антоном вновь овладел страх. Неуверенно он открыл рот. – Язык!       Антон чуть дёрнулся, в мыслях он задавал себе вопрос «Зачем?» Потом то, когда он высунул язык, он понял: зубы. Когда Попов делал ему минет он вообще не чувствовал ничего кроме его языка и стенок рта. «Что же будет, если я сделаю что-то не так?» – обеспокоенно думал Антон, его пугал взгляд и грубость Арсения.       «Ну, наконец-то» – подумал про себя Арсений, и резко поддался вперёд бёдрами. Верхний ряд зубов Антона всё же задел чувствительную плоть, но он этого не заметил, его волновало теперь другое – рвотный рефлекс. Арсений стал глубже и жёстче вдалбливаться в глотку, из-за чего у Антона теперь ещё болело горло и слезились глаза. Через какое-то время Антон стал захлёбываться слюнями, а воздуха и вовсе не хватало. «Когда же это закончится? Мне это не нравится» – ныл он про себя, хотя его тело говорило об обратном. Антон, а точнее сказать, его разгорячившийся орган, был уже на пределе. «Кончит от подобного отношения к себе? Абсурд!» Но он так и не кончил, опять.       Арсений подумал, что всё, хватит, пора уже закончить с ласками и перейти к делу. Опрокинув Антона на пол, он навис над ним. Опять этот хищный взгляд. И без того в красных от слёз глазах появляются новые слезинки в уголках глаз, которые вот-вот готовы скатиться по горячей щеке. Арсений наклоняется, из-за чего Антон зажмуривается и по его щеке начинает медленно скатываться слеза. Арсений слизывает эту слезу и целует Антона в висок. Антон удивлённо и с долей страха открыл глаза и посмотрел на мужчину.       – Ты же не хочешь, чтобы нас услышали? – Арсений берёт подушку с кресла, на котором недавно сидел Антон и протягивает её ему.       Обхватив подушку двумя руками и немного прикрыв ей рот, Антон смущённо отворачивается не в силах смотреть на дальнейшие действия Арсения. Тем временем Арсений удобно устроился меж ног своей пассии, и, притянув Антона за бёдра, резко вошёл. Антон вскрикнул, к счастью подушка приглушила звук. Спустя несколько секунд Арсений стал вдалбливаться в Антона. Влажные стенки сжимали мужское достоинство, затрудняли проникновение, но оттого каждый толчок становился особенным. Теперь чувствовалась сила, чувствовалась та власть, какую Антон хотел ощутить ещё в начале.       Темп с самого начала был бешеным, дыхание сбилось безвозвратно, а на маленьких пиках, когда Арсений задевал особо чувствительные точки, Антон задыхался, и из его горла выходили стоны, перемешанные с хрипами. Каждый толчок отдавался слабой болью, ведь Антон не мог ожидать от себя ничего подобного, и никто прежде не вдалбливался в него столь отчаянно. Арсений как будто стремился увековечить этот момент. Антон легко скользил по гладкой поверхности туда-сюда, мысли его спутано летали где-то рядом.       Когда же толчки стали поистине животными, бесчувственными и дикими, Антон не смог сдержать протяжного стона и с неразборчивым, жалостливым шёпотом на губах содрогнулся всем телом. Его трясло в судорогах, руки разжались, и глаза накрыла белая пелена. Мышцы в последний раз особо сильно обхватили достоинство Арсения, и он кончил, получая наконец-то желанное удовольствие.       Тело Антона уже получило драгоценное наслаждение, но любовник всё ещё кипел в огненной страсти. Он остро чувствует каждый последующий толчок Арсения после того, как оргазм накрыл его с головой. Антон поворачивает голову и смотрит на Арсения в упор, стремясь поймать тот момент, когда и он получит желаемое. Парень сам не замечает, как беспокойное нутро начинает отвечать. Он двигает бёдрами в такт, сам раздвигает ноги, выгибается сильнее. А затем, наконец, наступает окончательный экстаз. Непроизвольный стон, и Арсений выходит из горячего тела Антона.       После достижения цели Арсений слегка закатил глаза, не ожидая, что способен испытать столь яркое впечатление. Отдышаться удаётся с трудом, и это занимает слишком много времени. Они не говорят, просто лежат.       Время шло, а эти двое никак не хотели подниматься. Сейчас для них не существует ничего вокруг. Они готовы наслаждаться друг другом до бесконечности.       – Вы успешно прошли тест, молодой человек. – Игриво шепчет Арсений на ухо Антону. Последний, в свою очередь, от явного смущения лишь прячет лицо в подушку. Арсений чуть треплет его за волосы и сам расплывается в улыбке.