Alcohol and... rings?!

Утреннее яркое солнце выплывает из-за горизонта яркой вспышкой, разгоняя облака. Рыжие клёны светятся в этом мягком зареве, отдают красным цветом так же ярко, как плоды спелой вишни. Медленно отходящий ото сна парень пытается сомкнуть глаза сильнее, чувствуя этот свет на своем лице. Казуха просыпается окончательно. Голова раскалывается так, будто весь прошлый день он стучался ей об стену, сонные веки не пропускали четкий взгляд. Июльское солнце настойчиво лезло в глаза, но не особо мешало парню. Он бы, наверное, полежал бы ещё минут пять, только потом отважившись встать на подкашивающиеся ноги. Но вдруг почувствовал, как рядом кто-то слегка двинулся. Ресницы дернулись сразу с этой мыслью. А потом и сам ронин, когда обнаружил лицо давнего друга неприлично рядом со своим. Рядом, так интимно близко, что чужое дыхание касалось его румяных щек, а губы грозились сомкнуться с другими. Казуха отстраняется подальше, краснея. Нечаянно опускает взгляд на руку, когда хочет зарыться пальцами себе в волосы. Что там такое? Вокруг его пальца обвито блестящее колечко, тонкое, изящное. Откуда оно взялось?.. Казуха дрогнул, когда заметил точно такое же кольцо на чужой руке. Правой руке, черт возьми, безымянного пальца. О, Архонты. В его голове все медленно начинает складываться. Томо рядом шевелится, кладя эту самую руку на чужое бедро. Ронин от смущения просто сгорает, закрывая лицо в ладонях, когда его друг неохотно разлепляет глаза. — Казуха? — полушепотом говорит он, сразу замечая, что лежат они друг к другу подозрительно близко. Если уж совсем опустить тот факт, что под большим одеялом, скорее всего, нет на них даже одежды. Теплая ладонь резко соскальзывает с тела напротив, а щеки тоже приобретают алый оттенок. Не такой насыщенный, как у парня рядом, но все равно заметный. Томо пытается приподняться, почти сразу падая назад от пронзившей его головной боли. — Ох, что произошло вчера? — хрипит он осипшим горлом. Казуха, пряча глаза от смущения, ничего не говорит. Но запах перегара между ними пробуждает все воспоминания одно за другим. Казуха вспоминает, а Томо будто подхватывает за ним. Шумные улицы оживлённого города. Ночные огни магазинов и окон домов, смех, разговоры. Теплый ветерок в волосах. В Инадзуме, на родине, несмотря на все указы и охоту на глаза богов, все также уютно. Вот они вместе возвращаются в столицу, чтобы пополнить запасы еды и вновь отправиться гулять на свободе. Вот заглядывают по пути в раменную, заказывая «совсем немного» выпивки. Вот они с Томо весело переговариваются. Одна стопка сакэ. Ещё одна, и ещё. Разум их мутнеет, а тело становится легче с каждым новым глотком. Вот начинают они слишком уж открыто от застлавшей разум пелене похмелья болтать о жизни с владельцем кафе. А после и друг с другом, начиная заглядываться на слишком интимные темы. На темы любви и близости. А после и… Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт! …Заходят за угол стоящих домов, рьяно впиваясь друг другу в губы настойчивыми поцелуями. Шаря руками вдоль тел друг друга, подобно слепцам. Они и правда были ослеплены. Страстью. Даже воспоминания о том, что случилось после, смущают Казуху до невыносимого жара. То, как они, кое-как волоча ногами, приходят в гостиницу, снимая комнату на ночь, и плевать, насколько им больше по душе спать под открытым небом. То, как падают, запинаются, смеются, поднимаясь по лестнице к себе и напрочь отказываются от помощи сидящей за стойкой девушки. То, как оказываются одни. И начинается самое, что ни на есть, немыслимое. — Томо заплетающимся пальцами шарится в своей походной сумке, тихо шипя ругательства. Его друг с нескрываемым интересом и пьяным румянцем смотрит на него, сидя на кровати. Наконец, парень достает оттуда небольшую коробочку и лист бумаги вместе с ней. Глаза несколько раз движутся вдоль строк, но буквы все равно разбегаются перед глазами, и Томо бросает попытки что-то там разобрать. Вместо этого он подползает к Казухе, уверенней вставая на одно колено. Постойте, на одно колено? Даже в состоянии полного опьянения Каэдехара слабо уловил в этом что-то. Слегка покачиваясь, он тоже сел поудобнее, спустив ноги к полу. — Казуха, — начал его друг заплетающимся языком, — Я давно хотел сказать тебе. Парень замирает и прислушивается. Видит, как Томо почти падает на бок от кружащейся головы. Удивительно, что он до сих пор продолжает стоять так. — Ты — мое самое главное, — осекается он на секунду, — самое главное счастье. И, я. — он дрожащей рукой умудряется ловко приоткрыть крышку коробочки и оттуда выглядывают два небольших серебряных колечка. Простых и тонких. Обручальных. — Люблю т-тебя, — добавляет он, потом, когда Казуха нечаянно падает на него, оказываясь совсем рядом, тычась носом в щеку. — Выходи за меня. Томо расфокусированно смотрит на него и только лишь силой воли они перемещаются на кровать. — А потом… Потом они все же как-то надевают кольца на пальцы, только после самого неожиданного. После бурной ночи. После пьяного кувыркания с тем, кого считал другом. Казуха выпадает из мира ещё больше с моментом осознания и плотнее прикрывается одеялом. Ему хочется провалиться под землю от стыда. А Томо, пока тот не видит, улыбается, подпирая щеку рукой. Другой же, правой, он тянется к чужим волосам, нежно их касаясь. — Это значит, что... мы теперь?.. — Казуха даже в трезвом состоянии не может наконец собрать мысли в кучу. Особенно, когда Томо придвигается к нему сзади, ничуть не смущаясь своей и чужой наготы, заключая в объятия. — Да, это значит, что мы теперь...— ухмыляется он, — Несём ответ за клятву всегда быть вместе. — Блин, Томо, прекрати! Не было никакой клятвы, наверное, пусти меня! — Казуха показательно уткнулся носом в подушку. Томо рассмеялся. — Неужели, мы накидались и вышли друг за друга замуж? «Только лишь из-за алкоголя?» — обиженно слышно в его голосе. — Возможно, но, — продолжает он, вжимаясь носом в мягкие волосы парня, — Я правда очень сильно люблю тебя. И потому купил те кольца. Казуха, ты согласен быть со мной до… Томо удивлённо открывает глаза, когда ронин разворачивается к нему лицом. А потом замирает в молчании, когда уже зацелованные за прошлую ночь губы вновь так знакомо ложатся поверх его собственных. Целует в ответ, жарко дыша. Казуха дрожит рядом с ним от ответных чувств. И все так прекрасно встаёт на свои места… Утреннее яркое солнце выплывает из-за горизонта яркой вспышкой, разгоняя облака. Рыжие клёны светятся в этом мягком зареве, отдают красным цветом также ярко, как плоды спелой вишни. Двое парней, отныне связанных до конца жизни, грелись в объятиях друг друга.