выбор

Герой не выбирает себя, он выбирает человечество. Это нездоровая позиция, с какой стороны ни глянь, но, черт возьми, найдите хотя бы одного здорового на голову героя? Кацуки придерживается мнения, что все они немного шизики. Здоровым, в мире, где надо каждый день рисковать своей задницей, не место. Надевая костюм, помни, что когда-нибудь тебя в нем похоронят. Окей? Они все поголовно адреналиновые наркоманы. Бакуго не скрывает этого, ему откровенно все это в кайф. Пизди плохих парней, защищай людей, гори своим делом — это ли не счастье. Думай трижды. Составь охуенный план и несись в бой. Не успел придумать план? Пусть тело действует на автомате, иногда на подсознательном уровне ты принимаешь лучшие решения, нежели подумав сотню раз. Это не тот метод, который стоит применять постоянно. Просто, иногда он максимально рабочий… Говнюк с причудой ядовитого тумана бьет арматурой по ребрам, пиздецки больно. Вот поэтому Динамит не думает, не соображает от боли, а просто позволяет своему телу сделать то, что он должен. Взрыв выходит реально болезненным, а дальше только блаженная отключка. Кацуки Бакуго выбирает небольшую квартирку в многоэтажке (Круглолицая назвала этот звиздец современной архитектуры Пчеловейником и, в принципе, была права), выбирает жизнь с двумя кошками (это Мина, а это Бомба, обе притащенны с каких-то миссий и оставленные дома) и выбирает странные, но стабильные отношения с Двумордым. Бей. Взрывай. Защищай. Спасай из-под обломков. Несись туда где нужен и сдохни на этой проклятой работе освещая путь в новое светлое, мать его, будущее. Держите это в голове, все герои немного того… Кошки игриво носятся по небольшой квартирке, сшибают с тумбы вазы и обдирают занавески. Двуликий придурок целует в шею и варит самый ахуенный в мире кофе с перцем и корицей по утрам. Стабильно ласковое утро в единственный совместный выходной. С — стабильность. Динамит выбирает человечество. А Кацуки Бакуго выбирает Динамита… Поэтому квартира, кошки и отношения летят мимо в крутом пике, пока герой сражается на передовой. — Умрешь, я их кормить не буду, — Половинчатый торчит в его — Бакуго — квартире, сутки через трое. — Я серьезно. Сдам в приют и все. У Шото самого ненормированный график, жизнь на два дома, сотня дел на неделе, хронический недосып и погрызанные Бомбой ботинки. Вообще-то, со стороны кошки, это скорее проявление великой любви к Тодороки. И не важно, что последний от таких проявлений не в восторге. Это даже не угроза, но у Двуликого айсберга покрасневшие глаза и кончик носа. Он не плачет, боже упаси, Кацуки предпочитает списывать все на ублюдка с причудой ядовитого тумана. В больнице воняет антисептикой, какой-то ядреной лекарственной дрянью и скукой. Просто всучите выписку и верните костюм, Бакуго снова отправится пиздить плохих ублюдков. Двумордый посреди больничной палаты, весь в саже, всклокоченный и уставший. Непривычно растрепанный и все равно выглядит как чертова топ-модель. Медсестра жаловалась, что прогнать его не может. — Сходи домой, помойся, от тебя несет, — хрипит Бакуго с койки и пытается приподняться на локтях. — Кошек заодно покормишь. Тодороки вздыхает так, словно на его плечи рухнул, как минимум девятиэтажный дом и как максимум, как будто он желает привязать Бакуго к этой чертовски неудобной койке и не отпускать до полного выздоровления. С него кстати, станется такую хуету провернуть. Шото неожиданно хорош в связывании и… не спрашивайте, хорошо? Он не шлет Кацуки на хер неизвестно по какой причине, а уперто остается рядом и… глупо, наверное, но за это он ценит Серединку на половинку еще больше. Тодороки садится на край чертовски неудобного матраса. — Это было… — Пиздато. Закрыли тему, — разговаривать серьезно не хочется. В Бакуго сейчас медикаментов больше, чем вагон и маленькая тележка, а бинтов на его теле и того больше. Не сдох и слава богу (и когда это он успел стать таким набожным?). — Либо вали домой, либо оставайся и не гунди, как дед. Тодороки снова вздыхает, что в переводе на человеческий значит, что-то вроде: «Ну и кто из нас ворчит?» — но тему не развивает и спасибо ему за это. — Звонил нашим соседям, — Шото опускает голову на колени Бакуго и прикрывает глаза. — Соседка пообещала приглядеть за девочками, пока мы здесь. Кацуки не отказывает себе в удовольствие зарыться пальцами в мягкие волосы Тодороки. Голову, конечно, не мешало бы помыть, но… это дело вторичное и все успеется. Он снова откидывается на не в меру мягкие подушки, автоматически продолжая поглаживать Шото по голове. Жестокая правда этого мира заключается в том, что… даже если ты герой, адреналиновый наркоман и шизик, каких поискать, тебе все равно необходим твой стабильный кусок нормальности. Две кошки, квартирка в Пчеловейнике и парень, терпящий твою баранью упертость. Это не так уж мало, если подумать.