Когда момент тянется вечность

***

      Бывали дни, в которые Чжун Ли не мог открыть глаза, хотел чем - нибудь заткнуть уши, а лучше вообще не существовать в этом бренном мире. Всё, что он видел в такие дни, было черезмерно ярким и режущим глаза. Всё, что слышал, было громким и бьющим по ушам. Всё, что чувствовал, доставляло неприятные ощущения и отдавалось болью по телу. Эти дни нельзя было никак предугадать, они появлялись резко и без предупреждений. Всё же, они не были чем - то вроде повышенного давления, которое можно опознать по нарастающей головной боли, а чем - то иным. Моракс не знал от слова совсем, что с ним происходило, и даже не имел особых предположений. Пыталась ли сама Селестия выдать ему новое сердце взамен утерянного, или же напротив, забрать оставшиеся частички его силы? Может так чувствовался приход нового Архонта, или напротив, смерть одного из них? А может вся эта повышенная чувствительность была чем - то другим? Брюнет не знал ответов на эти вопросы, но почему - то имел чёткую установку о том, что такие "дни" не предвещают ничего хорошего. Вот и сейчас, лёжа на кровати, морщась от боли и накатившей усталости, он совсем не знает что делать, и как с этим справиться. — Сильно плохо, я могу что - то сделать для тебя? - ах да, его голос был исключением. Даже в такие моменты он не гремел и не резал слух как все остальные звуки, а звучал мягко и приятно, успокаивающе, в каком - то роде. Золотые глаза были плотно сомкнуты, и естественно лица Дилюка они видеть не могли, но Архонт был готов поставить всё что имеет на то, что красноволосый сейчас мягко улыбается, пытаясь поддержать, даже с пониманием того, что никто этот жест помощи не увидит. Через силу Моракс чуть приоткрывает глаза, и понимает, что точно выиграл бы свою ставку, потому что единственный не яркий силуэт, с алыми глазами, действительно чуть приподнял уголки губ. Как бы он хотел улыбнуться в ответ, но, увы, сил на это сейчас точно не хватит. Кажется заметив едва поднятые веки лежащего, Рагнвиндр нежно и аккуратно прикрывает его глаза своей рукой, присаживаясь на самый краешек кровати. Он прекрасно понимал, какую боль сейчас испытывает Чжун Ли от любого дуновения воздуха, посему старался делать каждое движение как можно более аккуратно, тихо. Пожалуй, сон мог бы стать хорошим спасением для золотоглазого в этой ситуации, но он знал, что сны сейчас будут ни чем не лучше. Такими же яркими, громкими и невыносимыми. Только разница между ними и реальностью была, и была она в пользу последней. В реальности у брюнета был винодел, сидящий рядом, и прикрывающий его болящие глаза. А во сне его не будет, не будет последней ниточки надежды и спасения от всего этого. Без слов понимая, что Архонт нуждается не то, что в отдыхе, а в чём - то получше, красноглазый только собирается убрать ладонь с лица лежащего, но в последний миг его кисть легонько, едва ощутимо, перехватывают, лишь прижимая к себе сильнее настолько, насколько это возможно. — Прошу, останься... - тихо говорит Моракс, выдавливая слова из пересохшего горла, стараясь сделать их слышимыми. Он знает, что Дилюку совсем не нужны слова и фразы, чтобы понять его просьбы и желания, но всё ещё считает нужным озвучивать их, хотя бы иногда. — Хорошо, но руку мне всё равно придётся убрать, прости. - Архонт зажмуривает глаза, чувствуя, что тепло пропадает из его ослабших ладоней. Потом он слышит едва различимое шуршание одежды, а после чувствует, что рядом с ним чуть заскрипела кровать. Выдавливая из себя остатки сил, золотоглазый переворачивается на другой бок, вновь приоткрывая глаза, лишь за тем, чтобы мягко взять ладони Рагнвиндра в свои, а после заснуть, не боясь, что сны будут столь же противными, как и реальность на данный момент. Практически заснув, он услышит тихое и приглушённое: — Сладких снов... - и затем почувствует, как его накрывает тёплым одеялом.