Warrior's Descendant

Только гнев и страх заставляют применять насилие. Френсис Бэкон Жертва — человек, пострадавший или погибший от чего-либо. Жертва… Страшное слово, так же как реальность.… Но именно это становится основополагающей жизни Хвануна. Самобичевание и возможный уход от реальности… Каждый день парня начинается с нестерпимой боли и скорее внутренней, чем физической. Последнюю за год издевательств он уже научился не замечать, точно так же как противные кроваво-синие синяки и косые взгляды мамы. Та определенно волнуется, но знать ей это совершенно необязательно. Хванун привык справляться со всем сам и неважно, какой будет цена за это. Обычное утро Хвануна начинается с замазывания пары самых заметных синяков, поставленных обидчиками по неосторожности или же сильной злобы в отношении тех кто слабее. К сожалению, Хванун слаб. Очень слаб. Поэтому на выходе из дома бросает пару слов маме, чтобы та ненароком не волновалась, старательно улыбку на заметно осунувшееся лицо натягивает, а дальше заученным маршрутом до школы. Парню несказанно повезет, если он не нарвется на кого-то раньше, чем придет, и все его карманные деньги останутся при нем, но если нет… Можно считать, что Ё пройдет по еще одному кругу ада. Впрочем, ему и не впервой. Пара уроков проходит мучительно долго и значительно тихо, что для Хвануна не означает ничего хорошего. Буря только начинает разгоняться, но это уже не пугает. Наверно от того, что синяки на теле сегодня болью отдают сильнее чем вчера или же, как и в любой другой день, настроение парня на нуле, а то и ниже него. А дальше по наитию, буря накрывает с головой. Стоит звонку трелью в ушах разнестись, как слух словно отрубает, так, будто волной накрыло, но это далеко не начало. Лишь когда учитель наконец выходит за дверь, Хванун начинает секунды отсчитывать до первой волны, утыкаясь лбом ниже в парту, в надежде вовсе испариться, а лучше и не существовать никогда. Но так не бывает, не в его случае. — Ну что, Хванун-а, интересный был урок? — последнее, что слышит парень, перед тем как полететь в сторону от своей парты, прямиком в объятья коршунов во главе с главным хищником, остающимся в стороне. Имя, которому Ким Гонхак. Старшеклассник, которому по какой-то причине не понравился именно Хванун. Хотя.… Разве должна быть причина для выбора жертвы? Хвануна толкают из стороны в сторону, прежде чем он встречается с полом, больно ударяясь коленями. Те наверняка в кровь разбиты, но сейчас это не так важно. Более странно, что привычно круглые очки от падения удержались на обладателе, и это заставляет выдохнуть на несколько секунд, до очередной волны, на которой не удержаться. Где-то с задних парт слышится щелчок затвора сотового, оттого становится в разы противней. От людей вокруг, от себя и собственной слабости, от наивности, некой Хванун обладал когда-то. Еще до того как все это началось. Сейчас же Ё расплачивается за свои ошибки, одна из которых дружба, что когда-то дарила крылья и позволила обрести мечту, но в одночасье повернулась спиной, став одним из самых страшных врагов. Хванун не сомневается, что уже спустя минут 15 все видео и фото окажутся достоянием чуть ли не всей школы. Которая будет своим долгом считать запнуть еще дальше очередного такого же, как Ё Хванун человека, подальше, в самый дальний угол своих разрушенных ожиданий. Имя его негласных «помощников» Сон Дончжу и Ли Гонхи. Некогда лучшие друзья, не отходившие друг от друга ни на шаг, вскоре оставили друг друга навсегда. Наверно все было бы не столь печально, если бы не одно, но… Хванун слишком сильно привязался к тем, кто был свидетелем всех тех издевательств, издеваясь и сами. Парень не сможет дать ответ, что хуже физическое насилие или предательство друзей, что в самый важный момент оставили. Поэтому Хванун просто ждет, когда все закончится, а в ушах, наконец, затихнет противный звук затвора и где-то на периферии не прекратиться вспышка фотокамеры. Все заканчивается, стоит в класс зайти Енджо. Тот отсутствовал по каким-то причинам, но оно и понятно, быть старостой не совсем просто, особенно когда, есть проблема в виде Ё. Хотя считает так, только последний. — Что здесь происходит? — следом за Енджо в класс входит и его помощник Ли Сохо, они были практически одногодками, оттого слишком хорошо ладили меж собой. Ответом служит всепоглощающая, противная тишина, которую в одночасье трель звонка разрывает, отдаваясь болью в итак воспаленном сознании. — Все в порядке? — Сохо руку к Ё протягивает, но тот не спешит, стараясь выдавить из себя подобие хоть какой-то улыбки. Лишние люди ему не нужны, так же как и лишние проблемы, которые неминуемо смешаются с новой болью. Хванун итак сыт этим по горло. Ё лишь кивает, принимаясь собирать свои тетради, но руки как назло не слушаются, начинают трястись сильнее, еще немного и последняя волна накроет с головой, но парень попробует выдержать. — Я помогу, — голос Сохо резко затихает, а после Хванун лишь встречается с ним взглядом, понимая без слов. Ли все видел, и отпираться теперь нет смысла, еще немного и в сторону Ё снова полетит критика, того хуже шквал вопросов, на которые парень ответить не может. Попытку начать разговор прерывает учитель, входящий в класс, он, как и всегда смотрит укоризненно, неодобрительно из-за чего не по себе становится. Хванун столько раз пытался, но столько раз упирался в стену, что в конце ранила не меньше всех тех колкостей, что парень слышал каждый раз. Дальнейший урок пройдет в тумане, а после кто-то набросит на Хвануна тьму, в которую, за такое время он привык проваливаться и ждет ее словно с надеждой. Это приносит облегчение, говорит о том, что на этом побои на сегодня закончены и еще один день жалкого существование подходит к концу. Парень приходит в себя на койке школьного мед. пункта, на стене слышится тиканье часов, что отдается противной трелью в черепной коробке. Хванун чувствует присутствие кого-то рядом, но не спешит открывать глаза, он просто не хочет видеть этот мир и его донельзя прогнивших людей, просто не может уже. — Как ты себя чувствуешь? — Хванун узнает этот голос из тысячи, ведь обладателя не так сложно с кем-то спутать. Он слышал его перед тем, как провалится в пустоту. Перед взором встает чужое обеспокоенное лицо, лисьи глаза с расширенными из-за испуга зрачками, не привычными для восприятия. Обычно они в форме полумесяцев, ведь этот парень всегда улыбается, смеется так искренне и заразительно, что иногда даже серая и давно пустая душа Хвануна на доли секунд наполняется теплом, что позже отдается противной болью. Ё лишь снова молча кивает, взгляд отводя, ему почему-то вдруг становится стыдно за себя. За то, что снова принес одни проблемы людям вокруг себя. — Он уже пришел в себя? Хэй, привет. Тебе придется чуть позже зайти к директору, — проговаривает зашедший Енджо и Хванун понимает, что теперь ему не выбраться из ловушки. Енджо улыбается напоследок, прежде чем выйти, оставив двоих парней наедине. Работа старостой накладывала отпечаток, оставляя все меньше и меньше свободного времени. Хванун же выглядел потерянным, перед глазами все резко плыло, казалось еще чуть-чуть и он снова потеряет нить реальности, и скорее всего, будет несказанно этому рад. — Эй! Ты не один, слышишь? Хванун поднимает растерянный взгляд на Сохо, ему впервые настолько больно, он впервые за все это время не может держать себя под контролем, потому что слова вырываются из груди быстрее, чем уставший мозг успевает среагировать. — Да? Тогда почему они бросили меня, когда были нужны? Взгляд Сохо меняется, он понимает, о чем говорит парень, но, так же как и он, сам каждый раз сталкивается со стеной непонимания и равнодушия, не только по отношению к себе, но и Ё в том числе. — Слуги насилия, их жертва, а рядом — всегда и во все времена — третий — зритель, тот, что не в состоянии пошевелить пальцем, чтобы защитить, освободить жертву, потому что боится за свою собственную шкуру. И, может быть, именно поэтому его собственной шкуре всегда угрожает опасность.* Парень оставляет Хвануна наедине с собой и своими мыслями. Дальше Ё ждет страшный бой с самим собой и страхами, что не дают ему спокойно жить и Сохо дает себе слово, что на протяжении всего этого боя всегда будет рядом. А дальше дисциплинарная комиссия и плачущая мать, что сидит в кабинете директора, пока ее сыну задают вопросы. — Вас кто-то обижает, Хванун? Откуда на вашем теле многочисленные синяки? — Я просто упал, учитель Ли. В последнее время я слишком усиленно готовился к урокам, поэтому не заметил ступеньки на лестнице и нечаянно упал. Это, правда, недоразумение, — тараторит Ё, стараясь не смотреть в глаза преподавателю. — Хорошо. Тогда как Вы объясните это? — в руках появляется одна из тетрадей Хвануна, отчего у парня от страха расширяются зрачки, а написанное там становится достоянием общественности «Оставьте меня в покое» Набатом в голове и Хвануну больше нечего ответить, он лишь ниже опускает голову, когда в кабинет заводят Гонхи и Дончжу. Те смотрят с презрением и страхом, скорее за собственную жизнь, чем за Хвануна. Этих троих уже ничего не связывает и впервые Хванун не жалеет об этом. В общем, разбирательство идет около часа, за который мать Хвануна уже не в силах плакать, а сын старается не словить очередную паническую атаку, когда в кабинет заходит Ким Гонхак. За все это время он не действовал сам, стараясь не марать свои руки и посылая лишь своих друзей, а потом громко и долго смеялся, когда Хванун морщась от боли, просил остановиться. Гонхак у Ё прощения просит, а после скалится так, чтобы видел это только парень, и Хванун понимает он поплатиться, за чужую попытку спасти его бренную и никому не нужную душу. Теперь Ё еще больше закрывается в себе, стараясь не выходить не с кем на контакт, в глаза матери не смотрит, потому что стыдно, а та в свою очередь достучаться до сына не может, уж больно крепкие стены вокруг он выстроил и оттого страшно становиться. Спустя несколько дней всю эту компанию, включая старосту, и Сохо отправляют на отработку наказания, наивно полагая, что совместная работа поможет сблизить, но та лишь приближает этот конец. Парни идут по опустевшим коридорам школы и Хванун впервые оказывается, настолько близко к людям, что когда-то уже бросили его. Парни впереди стараются немного разрядить обстановку шутками, что со стороны выглядит немного глупо, но к удивлению ненадолго это получается. На лице Хвануна скользит призрачная улыбка, но тут же гаснет, стоит к нему обратиться — Прости. Мне, правда очень жаль, — настолько тихо, чтобы это слышал только Ё, — Мне нравилось общаться с тобой и проводить свободное время. Ты, правда, хороший парень, но я не хочу стать таким же изгоем, как и ты, только потому, что мы общаемся, — Гонхи отдаляется прочь, пока Хванун в своих мыслях тонет. Он, правда, не винит Гонхи и отчасти понимает его и его страх, но почему-то в душе становится тошно и противно от осознания ситуации и собственной точки зрения в ней. Отработка на удивление проходит спокойно. За все это время Гонхак и на миллиметр близко не подходит к Ё, стараясь ограничивать свое общество только Дончжу. И Хванун впервые видит такого счастливого младшего. Его счастливые, влюбленные глаза, которыми он смотрит на Гонхака и видит то же самое по отношению к Сону. Удивляется, как один и тот же человек может быть настолько разным, но он рад. Действительно рад за Дончжу, несмотря на все недомолвки и все что произошло между ними. Сам Хванун никогда не любил, но искренне младшего понимает. Когда любишь готов на все. Для Дончжу это первая, а оттого и самая искренняя любовь, которая может помочь закрыть глаза даже на самые страшные грехи и Ё действительно этому удивляется. Но потом Хванун понимает, что лишь обманывал себя. Это было всего лишь затишье перед бурей. Гонхак подлавливает Хвануна уже после отработки, отталкивая в самый дальний угол, так чтобы попытки сбежать не было. Да Хванун и не пытается вовсе, впервые чувствует гнев Кима во всей красе, еще бы выговор дисциплинарной комиссии сильно бьет по карьере спортсмена в будущем Хака. — Вот, чтобы завтра все было готово, — перед коленями Хвануна лежит пачка тетрадей, пока он следит за отдаляющийся фигурой Гонхака. Вечер Хванун встречает на крыше школы, он всегда приходит сюда, когда день проходит слишком тяжело, а расстраивать мать в очередной раз, сил нет, она итак слишком много плачет из-за сына в последнее время. А после Хванун правда пытается решить эту пресловутую геометрию, что на класс сложнее его собственной программы, но не получается, от слова совсем. Хванун не любит терпеть неудачи в учебе, но каждый раз упирается в эту задачу, наконец, решая дать себе отдых. Музыка спасает, так же как и всегда. Хванун любит музыку, потому что она, заставляла чувствовать себя легче, наполнять разум уверенностью в себе. Ё с самого детства любит танцевать и сейчас потихоньку ловит ритм, уходя дальше от проблем, прибавляя громкость в наушниках на всю, и плевать, что после уши будут болеть из-за этого. Ритм заполняет все вокруг, наполняя до ужаса уставшее тело легкостью, о которой Хванун так мечтает. Он устал бояться, устал загонять себя в угол каждый раз, но сил найти в себе, увы, не может. — Ты очень красиво танцуешь, — слышит Хванун, стоит ему, наконец, закончить танцевать — Спасибо, — парень тушуется, стоит Енджо ближе подойти, поддернув чужой подбородок длинными пальцами. — Он опять тебя обидел? Почему ты не сказал ничего? Этому надо положить конец, — проговаривает Енджо, направляясь, прочь с крыши — Это ваша вина! Почему вы просто не оставите меня в покое? Тогда и они будут меньше приставать ко мне! Это все вы виноваты! Почему вы привязались именно ко мне— Хвануна истерика бьет, пока Енджо молча, выслушивает все, чтобы потом в свои объятья заключить. — Потому что это не правильно. Это приравнивает меня к ним, таким же одинаковым и серым, не принимающим ничего, что хоть как-то отличается от них. Страх порождает насилие, а покорность жертвы — это и есть одна из причин насилия.* Наберись смелости. Наконец дай отпор своим страхам, Ё Хванун. Я верю в тебя, — Енджо бережно слезы с чужих щек вытирает, после провожая Хвануна до дома, и впервые за все это время Хвануну не страшно. За своими страданиями он действительно считал, что больше никому не нужен, но отчего-то именно эти двое так крепко к нему привязались…. И Хванун впервые в жизни готов в последний раз довериться кому-то, кроме взрослых, что в очередной раз глаза закроют. — Ну и где мое задание, ботан? Действительно пресловутые очки и статус заучки, следовал за парнем все его обучение в школе, но сейчас от этого тошнит неимоверно. — Я у тебя спрашиваю! Ты сделал его? — Гонхак голос повышает, заглядывая в глаза Хвануну, пока класс замирает в ожидании очередного шоу и снова противные затворы камер где-то сзади. — Нет. — Что ты сказал? — Я сказал, нет. Секунда и парень летит прямиком на пол, отчего привычные круглые очки разбиваются на мелкие кусочки, пока Ким заносит руку для очередного удара, но его останавливают, пока сам Хванун щурится в ожидании. Время будто останавливается, и вот перед Ё уже сильная спина Сохо, что закрывает от любого проявления агрессии. — Ты пожалеешь, — Гонхак уходит прочь, заставляя внутренности противно сжиматься в ожидании бури. Парней подлавливают уже после школы, оцепляя в круг, и Хвануну становится не по себе, это он причина того, что может произойти. И он не ошибается, когда Сохо оттаскивают в сторону, сразу валят на бетон, осыпая тело многочисленными побоями, которым Сохо отпор дать пытается, но обидчиков больше и силы не равны. Пока где-то там по телу мурашки от страха и истеричный крик, что в горле застревает, уже без надежды выбраться. — Смотри, что ты наделал, — длинные пальцы Гонхака поворачивают голову Ё прямиком на Сохо, что больше не в состоянии давать какой-либо отпор, корчась от боли и направляя взгляд в ответ. — Пожалуйста, не надо. Остановитесь! Это я виноват! Пожалуйста, Гонхак-а! — Хванун в мольбе шепчет, но видит лишь противный оскал на чужом лице, такие как Гонхак не привыкли получать отказ, за что и наказывают теперь. Ё чувствует первый удар, что выбивает почву из-под ног. Второй, за которым по щекам катятся слезы. Третий и Хванун отчаянно кричит, стараясь, все внимание приковать к себе, ведь Сохо не виноват в том, что его одноклассник слишком слаб. Четвертый. Хванун видит, как к ним подбегает Енджо и пара других старост, а еще пару знакомых фигур, что смотрят с отчаяньем и болью. Дончжу разворачивается резко, уходя прочь. Любовь может стерпеть все, если это не выходит за рамки, и Дончжу, наконец, понял это. Пятый и окончательный удар. Выбивает все мысли, заставляя темную пелену опускаться на глаза. Хванун правда верил, что кто-то сможет остановить все это. Кто-то непременно сможет….