wanna be the one (that's in your arms)

1.

… а потом мой любимый шицзунь сказал, что хочет немного поспать. Он такой красивый, когда спит, поэтому, конечно, я… Мобэй-цзюнь бросает письмо на стол, устав от попыток раскопать приказы среди бесконечных абзацев цветистых восхвалений Шэнь Цинцю. — Цинхуа, — зовёт он. Шан Цинхуа отрывает взгляд от низкого письменного стола, за которым располагается по вечерам, когда они допоздна работают в комнате Мобэй-цзюня в Ледяном дворце, кисть повисает в воздухе. — Тебе что-то нужно, мой король? Пряди волос выбиваются из пучка. Мобэй-цзюнь замечает также чернильное пятно прямо на нижней пухлой губе. Он давно узнал, что его не волнует, если Шан Цинхуа выпадает из реальности во время их совместных вечеров. Это… что ж. Уютно — не подходящее слово. По-домашнему — ещё хуже. Все это человеческие понятия. И все же, ощущение теплое, в каком-то плане более приятное, чем жар костра или солнечный свет. До того, как Шан Цинхуа появился в его жизни, никто никогда не чувствовал себя рядом с ним достаточно комфортно, чтобы быть настолько уязвимым. И все же, он — Повелитель северных земель, а не сочувствующий людям глупец. Поэтому Мобэй-цзюнь ничего не говорит. Он, конечно, не представляет, как проводит большим прохладным пальцем по пятну, размазывая чернила по губам и заправляет прядь его волос за ухо. — Я видел, как ты разговаривал с демоном сегодня. Кто он? — рычит он, переводя взгляд на какую-то точку над головой Шан Цинхуа, чтобы больше не видеть состояние волос человека. — С каким демоном? — растерянно спрашивает Шан Цинхуа. — Я говорил сегодня со многими демонами, мой король. Разговаривать с демонами — часть моей работы. — Тот, с кем ты разговаривал перед дверью в свою комнату. Тот демон склонился над Шан Цинхуа и, прижимаясь ближе, рукой упирался в стену. — Ты уверен, что это был я? Мобэй-цзюнь уверен. Он не ошибается, по крайней мере, когда дело касается Шан Цинхуа. Демон был высоким, почти как сам Мобэй-цзюнь, и почти таким же широким в плечах, он склонился над Шан Цинхуа достаточно низко, чтобы проходящие могли подумать, что это Мобэй-цзюнь. От одного вида желудок скрутило, обжигая, как лужи кислоты в лесах Южного королевства. — Да. И он стоял очень близко. — фраза выходит низким хрипом, более угрожающим, чем он планировал. Мобэй-цзюнь прочищает горло. — Я подумал, не угрожал ли он тебе. — Ох! — Шан Цинхуа пищит, а затем щелкает пальцами, будто разгадал загадку. — Ах, нет, мой король, он не угрожал. Это двоюродный брат Ша Хуалин. — Я знаю, что он двоюродный брат Ша Хуалин, — говорит Мобэй-цзюнь. — У Ша Хуалин много двоюродных братьев и сестер. Это не объясняет, почему я видел вас вместе три раза, Цинхуа. (Два дня назад он видел, как Шан Цинхуа прогуливался с этим же демоном возле ворот Ледяного дворца; а за три дня до этого они разговаривали за столом во время ужина с делегацией Южного королевства. Не то чтобы Мобэй-цзюнь следил.) — Эм. Ну… — Шан Цинхуа краснеет, — краснеет? — неловко перебирая стопку бумаг перед собой. — Может быть? Мы? Встречаемся? — Что? — спрашивает Мобэй-цзюнь. Или, может быть, рычит, потому что ледяные стены комнаты немного дребезжат, когда эхо его голоса затихает. Вздрогнув, Шан Цинхуа падает на колени и начинает бормотать извинения. Возможно, Шан Цинхуа теперь думает, что он зол. Мобэй-цзюнь не злится, ему просто… Любопытно. Не больше. У него есть веские основания для удивления: после инцидента с Лингуан-цзюнем, когда Мобэй-цзюнь предположил, что брак может защитить Шан Цинхуа от нападений других демонов, Шан Цинхуа ответил «О нет, нет. Мне не нужен муж или парень. Или вообще кто-нибудь, ха-ха» А сейчас у Шан Цинхуа появился парень, поэтому, конечно, Мобэй-цзюню любопытно. Любопытно знать, почему он, а не я? Мобэй-цзюнь — Повелитель северных земель! Он способен разбивать камни о грудь! Все Царство Демонов (кроме Ло Бинхэ) склоняется перед ним! Разве Шан Цинхуа не хотел бы, чтобы он, Мобэй-цзюнь, провел пальцем по его губе, прижимая к стене… Однако задавать такой вопрос неуместно. Это заставляет его вспомнить о бедном демоне, которого он видел в детстве. Намереваясь произвести впечатление, тот демон открыл свой сундук с сокровищами, но там не оказалось ничего, кроме пары ржавых мечей и золотых безделушек. Мобэй-цзюнь не покажет своих чувств. — Мне очень жаль, мой король! Я должен был посоветоваться с тобой! — Нет, — отвечает Мобэй-цзюнь, надеясь, что голос звучит пренебрежительно. — Я не отвечаю за твои интрижки, Шан Цинхуа. Я не злюсь. Я просто… удивлен. — Ах, хорошо, мой король, — говорит Шан Цинхуа, поднимаясь и отряхивая кристаллы льда с одежды. — Знаешь, гнев плохо влияет на твое давление. — Конечно, — бессвязно отзывается Мобэй-цзюнь, делая вид, что возвращается к письму. (Ему стоило ожидать подобного. Шан Цинхуа привлекателен — Мобэй-цзюнь не может быть единственным, кто это замечает, — но почему-то он думал, что у него будет больше времени, чтобы заморозить свое слабое сердце от удара. Конечно, есть простое решение — он может убить двоюродного брата Ша Хуалин. Этот демон не выживет в схватке со стадом черных лунных носорогов-питонов, которые свободно бегают по Мавзолею.) — Мой король, дело в том, что… — Мобэй-цзюнь снова поднимает взгляд туда, где Шан Цинхуа теребит выбившуюся прядь волос. — … что все это… случайность? — Случайность? — спрашивает он. Невозможно представить, что означает случайность в данном контексте. Люди сбивают с толку. Непостижимы. Загадочны. — Да, мой король, — прикусив губу, Шан Цинхуа моргает от удивления, обнаружив там чернила. Он стирает пятно одним быстрым движением пальца. — Это случилось, когда я писал кое-что. Шан Цинхуа машет рукой каракулям на столе и снова краснеет, ещё более кровавым оттенком красного. Мобэй-цзюнь знает, что Шан Цинхуа стал автором ряда романов, которые, похоже, конкурируют с «Сожалением горы Чунь». Он не читал ни одного. Мобэй-цзюнь не отказался бы прочитать, если бы Шан Цинхуа предложил, но он не предлагал. Мобэй-цзюнь не собирается совать нос в чужие дела, если Шан Цинхуа не хочет, чтобы он это делал. — Как это связано с кузеном Ша Хуалин? — говорит он, пытаясь притвориться, что эта история интересует его лишь слегка. Он берет одно из писем Ло Бинхэ, видит фразу «аппетит моего мужа» и снова бросает его на стол. — Э… Мне была нужна помощь, чтобы разобраться с… — кашлянув, Шан Цинхуа пытается снова. — Помощь, чтобы разобраться с определенными сценами. Там участвовали демон и человек. А… — он бросает странный, нервный взгляд, а затем снова склоняет голову над бумагами, так что теперь Мобэй-цзюнь не видит его лица. — Я не мог до конца понять, как это выглядит с точки зрения воплощения? — Продолжай, — говорит Мобэй-цзюнь, когда Шан Цинхуа, похоже, не собирается этого делать. Он понятия не имеет, что может означать воплощение в контексте произведений Шан Цинхуа. Может быть, сцена драки? Если Шан Цинхуа искал воплощение воинской доблести, почему не пришел к Мобэй-цзюню? — И он… подходящего роста? Как мой персонаж. И вот однажды я спросил, может ли он прижать меня к стене. Просто… руки. Мне нужно было знать, как располагаются руки. Это можно назвать… ролевой игрой, мой король? Это оказалось очень полезно, так что в следующий раз, когда у меня возникла та же проблема, я снова обратился к нему. А затем… затем… он, кажется, начал думать, что мы… встречаемся? Ох. Ох. Воплощение означает… означает… Мобэй-цзюнь сам оторвет руки кузену Ша Хуалин, а затем бросит его черным лунным носорогам-питонам. — Хорошо, — отзывается он, стараясь говорить холодным, властным тоном. — Проследи, чтобы он надлежаще ухаживал за тобой. Шан Цинхуа, я не позволю, чтобы тебя унижал демон, который не знает обычаев Северных Земель. Если он оскорбит тебя, то оскорбит меня. — Мой король, я не уверен, что ты понял, — говорит Шан Цинхуа, наконец, поворачиваясь. Сейчас он выглядит более спокойным и, возможно, немного бледным. — Я не хочу, чтобы он за мной ухаживал. Это правда была просто случайность и я… я не знаю, как от него избавиться. — Ах, — выдыхает Мобэй-цзюнь, внезапно ощущая прилив жалости к кузену Ша Хуалин, который желал, но не был желанным в ответ. — Понимаю. И ты хочешь, чтобы я избавился от него? — А ты можешь? — нетерпеливо спрашивает Шан Цинхуа. — Имею в виду, конечно, я не хочу, чтобы ты убивал его, мой король! Следует долгая пауза, во время которой Мобэй-цзюнь смотрит куда угодно, только не на Шан Цинхуа. — Мой король, обещаешь, что не убьешь его? Он вздыхает. Возможно, к лучшему, если он не убьёт демона. Если бы он это сделал, то Ша Хуалин пожаловалась бы Ло Бинхэ. Свалившаяся бумажная работа была бы головной болью. — Я не убью его, Шан Цинхуа. — Благодарю, мой король. Этот скромный человек будет очень благодарен за помощь.

###

Он поручает кузену Ша Хуалин шпионить за небольшим поселением демонов на Юго-Востоке. (— Не возвращайся, пока не узнаешь, где находится секретный вход в Оружейную комнату Восточного Царства, — приказывает Мобэй-цзюнь, когда дрожащий демон опускается на колени. Если никакого секретного входа нет, что ж, кузену Ша Хуалин, похоже, очень понравились истории Шан Цинхуа. Возможно, ему понравится сыграть роль в другом жанре литературы.) После этого Мобэй-цзюню пишет письмо Ша Хуалин с приказом присматривать за своими двоюродными братьями, а затем расслабляется. В конце концов, это была случайность. Шан Цинхуа не нужен ни парень, ни муж. Это не повторится.

2.

Это повторяется. — Мой король, если бы ты хотел сказать подчинённым, чтобы они не убивали захваченного человека, как бы ты это сказал? — спрашивает Шан Цинхуа, отрываясь от написанного. После инцидента с кузеном Ша Хуалин, их вечера в покоях Мобэй-цзюня стали более частыми. Мобэй-цзюнь знает, что ему следует держаться подальше — этот человек отверг его предложение, Мобэй-цзюню должно быть неловко так часто искать его компании, как он ищет, — но не может заставить себя сделать это. Возможно, он займётся этим зимой, когда Шан Цинхуа, как обычно, вернётся на пик Ань Дин для выполнения обязанностей. — Я бы сказал, что разберусь с ним сам, — отвечает он, поразмыслив. Шан Цинхуа часто спрашивает его, что ему стоит написать в сцене диалога в романе, над которым он сейчас работает. Мобэй-цзюнь находит, что наслаждается возможностью поделиться мнением. — Но что, если… м-м, что, если бы мой король не хотел бы убивать его? — Почему я должен не хотеть убивать его? Шан Цинхуа приподнимает бровь. — Ты не убил меня, мой король. — Ты пообещал служить мне, — отвечает Мобэй-цзюнь. Его решение не имеет никакого отношения к тому, как проснувшись на постели в первый день, он обнаружил, что Шан Цинхуа прижимается к нему, уткнувшись лицом в грудь. — И я был ранен. Иначе я бы убил тебя. — Правда? — спрашивает Шан Цинхуа с любопытством. — Это напомнило мне, — начинает Мобэй-цзюнь, игнорируя вопрос. Он не хочет обсуждать, почему остановил занесенную для смертельного удара руку на ранних стадиях их знакомства. — Мне доложили, что был схвачен человек, бродивший по Пограничным землям. Ты уже разобрался? — Ну… вроде того? Демоны, которые привели его, говорили об убийстве, но я не хотел этого, мой король. Поэтому сказал отдать его мне. А потом… — Шан Цинхуа теребит край темно-синей мантии, будто проверяя материал на наличие дефектов. — Потом оказалось, что в комнаты, которые я ему выделил, приходили демоны и сражались за него. Они сказали, что у тебя и Ло Бинхэ… что у демонов популярно заводить людей, как питомцев. — Ты не мой питомец, Цинхуа. (Шан Цинхуа действительно иногда напоминает хомяка. Но Мобэй-цзюнь не его владелец. Кроме того, если в отношениях Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ кто-то и является питомцем, Мобэй-цзюнь не думает, что это Шэнь Цинцю.) — Я знаю, мой король, — говорит Шан Цинхуа. — Их слова не проблема. Но человек — его зовут Чжао Сулинь — был напуган, поэтому я сказал, что он может остаться в моей комнате. Все знают, что меня нельзя беспокоить, спасибо за это, мой король. Так что я знал, что никто не придет за ним туда. Он делает паузу. Мобэй-цзюнь ожидает продолжения — многократные бормотания Шан Цинхуа про сюжет, структуру и гребаные концовки, кому они вообще нужны, научили Мобэй-цзюня распознавать незаконченную историю, когда он ее слышит, но Шан Цинхуа резко переходит к новой теме. — Мой король, ты слышишь, как капает вода? Я давно хотел посмотреть на капель с западного окна. Он пробирается к стене, неловко забираясь на подоконник, чтобы посмотреть в окно. (Капель. Конечно. Дворец сделан изо льда.) — Цинхуа, — тихо зовёт Мобэй-цзюнь, пока Шан Цинхуа тычет пальцем в стекло. Взвизгнув, человек едва не падает с подоконника. — Что случилось с человеком? — С Чжао Сулинем? — Мы говорили о каком-то другом человеке? — Уф. Нет. Думаю, что нет, мой король. Как я и сказал, он остался в моей комнате. Но там только одна кровать, так что, думаю, он что-то неправильно понял? Ничего не случилось, мой король… — последнее было сказано торопливо, пока Шан Цинхуа спускался с подоконника с маленьким прыжком (не милым маленьким прыжком; самым обычным маленьким прыжком. Мобэй-цзюнь будет в равной степени восхищаться любыми его прыжками) — но сегодня он сказал, что спасет меня и вернёт в мир людей, чтобы мы могли прожить наши жизни вместе. Поэтому… Пожав плечами, он бросает на Мобэй-цзюня умоляющий взгляд. — Шан Цинхуа. Это ещё одна «случайность»? Поморщившись, Шан Цинхуа снова неловко пожимает плечами. — И ты хочешь, чтобы я разобрался. Без убийств. На этот раз легче признать, что подобные случайности — это просто то, что происходит с Шан Цинхуа. Это не значит, что Шан Цинхуа ищет кого-то, чтобы разделить жизнь и постель. Мобэй-цзюнь даже не испытывает искушения убить того человека. (Почти.) Кивнув, Шан Цинхуа улыбается той лёгкой улыбкой, перед которой Мобэй-цзюнь никогда не мог устоять. Он добавляет в список дел «отправить захваченного человека в Пограничные земли».

3.

Чем меньше будет сказано о третьем разе, тем лучше. — Шан Цинхуа. — Мой король? — пищит Шан Цинхуа, пытаясь стряхнуть липкую зелёную жижу со своей одежды. Если бы Мобэй-цзюнь не знал, что запах не выветрится, он сделал бы то же самое. Их мантии окончательно потеряны. — Мы никогда не будем говорить об этом. — Да, мой король.

4.

В четвертый раз все происходит на охоте в Западном королевстве из-за полного незнания Шан Цинхуа об ухаживании в царстве демонов… — Шан Цинхуа, — начинает Мобэй-цзюнь, когда они остаются наедине в его палатке после окончания охоты. — Ты знаешь, что попросить «советы по охоте» — способ пригласить демона в постель? — О нет! Поэтому он так ухмыльнулся и поиграл с воротником моей мантии? Я не знал, мой король! Я лишь пытался вытянуть из него информацию об отношениях Западного и Южного королевств… И не зашёл слишком далеко из-за вмешательства Мобэй-цзюня. — Подожди, — говорит Шан Цинхуа, заходя за ширму, чтобы раздеться для ванны. Мобэй-цзюнь давно понял, что Шан Цинхуа гораздо счастливее, если после путешествия у него будет горячая, а не ледяная (которую предпочитает сам Мобэй-цзюнь) ванна. Он отводит взгляд. Тот факт, что фигура Шан Цинхуа вырисовывается в дымящейся тени за ширмой не значит, что ему позволено смотреть. — Но… позже ты пришел и попросил у меня советы по охоте, мой король. — И что? (Было неловко говорить это публично, учитывая, что Шан Цинхуа, как известно, брезгливо относится к охоте. Он гораздо лучше разбирается в организации охоты, чем в ней самой.) — Разве все не подумают, что… эм… что ты и я… — раздается мягкий шелест ткани, будто Шан Цинхуа освобождается от рукавов мантии. Мобэй-цзюнь позволяет глазам скользнуть к ширме как раз вовремя, чтобы увидеть освещенный свечами силуэт Шан Цинхуа, входящего в ванну. — Шан Цинхуа. Ты хотел видеть того демона в своей постели сегодня ночью? — Нет! — Хорошо. Он не будет пытаться приставать к тебе теперь, когда думает, что ты в моей постели. Не элегантный всплеск, звук воды, переливающейся через край ванны и несколько приглушенных ругательств. Мобэй-цзюнь воздерживается от комментариев. Если мысль о том, чтобы оказаться в постели Мобэй-цзюня настолько неприятна Шан Цинхуа, Мобэй-цзюнь не хочет слышать, как это будет сказано вслух. В наступившей тишине Мобэй-цзюнь начинает расчёсывать волосы, игнорируя мягкие влажные звуки того, как Шан Цинхуа моется. Он пытается не представлять, что было бы, если бы Шан Цинхуа был тем, кто зарылся бы пальцами в его волосы, пробежался по коже головы… — Мой король? — тихо зовёт Шан Цинхуа. — Ты… хочешь найти себе супругу? Когда-нибудь? Я просто подумал о том, как может выглядеть, что ты принимаешь меня в своей палатке и делаешь вид, что приглашаешь в свою постель и… мне просто любопытно, мой король. Мобэй-цзюнь едва подавляет рычание. Этот вопрос подобен ножу, воткнутому между лопаток — нож принадлежит тому, кому он доверился достаточно, чтобы позволить стоять за своей спиной. Шан Цинхуа, — хочет сказать он. — Почему ты спрашиваешь меня об этом? Неужели он считает его настолько непостоянным? Считает, что Мобэй-цзюнь стал бы искать его благосклонности, чтобы в итоге выбрать другого? — Я не заинтересован в поиске супруги, — говорит он, позволяя низкому грохоту спускающейся лавины проникнуть в голос. — Тот, кого я хотел бы видеть рядом, ясно дал понять, что не заинтересован в моем внимании. Я не буду искать другого, Шан Цинхуа. Еще один всплеск, будто Шан Цинхуа уронил что-то в ванну. Вода, должно быть, уже остыла — ночи в Западном королевстве холодные, а стены палатки — шёлковые. — Ладно, — голос Шан Цинхуа звучит странно уязвленно. — Ладно. Что ж… это… это здорово, мой король. Они молча заканчивают приготовления ко сну. Все также не говоря ни слова, они укладываются в спальные мешки.

###

Утром, когда Мобэй-цзюнь просыпается, к шелковой стене палатки приколота записка. Пришлось ненадолго вернуться на Пик Аньдин, мой король. Скоро вернусь! Мобэй-цзюнь мгновение смотрит на нее, затем замораживает и разбивает на крошечные осколки льда. Что бы ни думал Шан Цинхуа, ему не нужно оставаться одному, чтобы зализать раны. С ним все в порядке. Все в порядке.

5.

— … выходит замуж. Ло Бинхэ резко пинает Мобэй-цзюня по ноге, выталкивая из мечтаний, где Шан Цинхуа случайно оказался помолвлен с ним. — Мой муж разговаривает с тобой, — раздражённо говорит Ло Бинхэ. Два дня назад, якобы для того, чтобы отдать некоторые распоряжения, он приказал Мобэй-цзюню присоединиться к нему в маленьком домике в бамбуковой роще, который он делил с Шэнь Цинцю, но до сих пор визит казался предлогом Ло Бинхэ показать свое семейное счастье. Мобэй-цзюнь начинает подозревать, что тому просто нужны зрители. — Прошу простить меня, цзюньшан, — говорит Мобэй-цзюнь, а затем кланяется Шэнь Цинцю. Не стоит проявлять неуважение к нему в присутствии Ло Бинхэ. Честно говоря, и вообще не стоит, Ло Бинхэ всегда узнает об этом. — Не мог бы ты повторить? Бровь Шэнь Цинцю слегка приподнимается, будто его это забавляет. — Я сказал, что был удивлен, услышав, что Шан Цинхуа выходит замуж, — говорит он, взмахивая веером. — Это не так, — говорит Мобэй-цзюнь. Странно, что новости о случайных отношениях Шан Цинхуа дошли до дома Ло Бинхэ. Если это демоны Ледяного дворца распространяют сплетни, то он убедится, что они наказаны. — Слухи неправдивы. — О? Как странно. Всего несколько дней назад, когда я был на пике Цинцзин, он сам рассказал мне об этом. Мобэй-цзюнь пристально смотрит на Шэнь Цинцю. Тот смотрит в ответ, поверх края веера, словно в ожидании его действий. Холодный ветер дует в окно из бамбуковой рощи, заставляя Мобэй-цзюня дрожать. Хотя ему нравится холод. У него нет причин дрожать. «Ещё одна случайность», — думает он, просто очередная случайность. Шан Цинхуа — дурак, который думает, что сможет разобраться со всем без помощи Мобэй-цзюня. Он отправится на пик Ань Дин и… Ло Бинхэ бьёт его по спине с такой силой, что вполне мог бы сбить с ног человека. — Ты всегда можешь убить того, с кем он помолвлен, — говорит он. — Я думаю, что это решит проблему. Мобэй-цзюнь задаётся вопросом, как долго Ло Бинхэ знает о его чувствах к Шан Цинхуа. Разве это не неловко, что он знает? Возможно, Мобэй-цзюнь был слишком очевиден. Возможно, все знают об этом. (Хотя, может быть, это и не неловко. В конце концов, Ло Бинхэ провел пять лет, ухаживая за мертвым телом своего шицзуня, весь мир знал о его чувствах.) — Я знаю, — отвечает он. Мобэй-цзюнь действительно мог бы убить того человека. Это было бы просто. Шэнь Цинцю, сидящий по другую сторону стола, опускает веер и с любопытством смотрит на Ло Бинхэ. — Это то, что ты сделал с тем милым мальчиком, которого мы встретили на днях, Бинхэ? — Нет! Шицзунь, нет, я бы никогда… — протестует Ло Бинхэ. — Это просто… он флиртовал с тобой… и знаешь…

###

Портал открывается посреди комнаты на пике Аньдин. Когда Мобэй-цзюнь переступает порог, он обнаруживает испуганного Шан Цинхуа, который в одних нижних одеяниях, готовится ко сну. Комната освещена свечами. — Мой король! — Шан Цинхуа пронзительно взвизгивает, затем прочищает горло и понижает голос до нормальной громкости. — Конечно, тебе всегда здесь рады, но, мой король, может быть тебе следовало предупредить меня, прежде чем заходить? — Цинхуа. Я слышал, ты выходишь замуж. Вздохнув, тот садится на кровать. Его распущенные волосы волнами спадают на плечи, Мобэй-цзюнь редко видит его таким. Даже если они работают вместе в комнате Ледяного дворца каждый вечер, все ещё есть стороны Шан Цинхуа, которые он не видит. Стороны, которые может увидеть только муж… — Да? — отвечает Шан Цинхуа. — Я так думаю? Я имею в виду на собрании Лордов Пика кто-то предложил организовать брак между первым учеником Пика Ваньцзянь — Бу Пейли и главной ученицей Пика Сяньшу. Думаю, ты знаешь ее — Лю Минъянь? Она пишет эти… кхм… в любом случае, я рассмеялся и сказал, что не думаю, что кому-то понравятся подобные отношения. Юэ Цинъюань спросил, что я имею в виду, а я ответил, что первый ученик Ваньцзянь скорее предпочтет кого-то вроде, ну, меня. А потом. Ладно. Думаю, из-за этого все закрутилось. Мобэй-цзюнь кивает. — Понимаю. Что ты хочешь, чтобы я с ним сделал? — Что ты хочешь с ним сделать? — Я мог бы убить его. — Ой! Ну… — Шан Цинхуа сначала отводит взгляд, а затем снова смотрит на Мобэй-цзюня. Есть что-то умоляющее в его глазах, но Мобэй-цзюнь понятия не имеет, о чем он умоляет. — Думаю, я не… не знаю. Может быть, такова воля небес. Может, я должен это сделать, не знаю. Если я не… и если ты не хоче… кхм. Думаю, я могу сделать это. Знаешь, он… неплохой. — А что насчёт… …меня? — думает он. — Что я буду делать? Когда ты выйдешь замуж, будешь ли ты приходить ко мне по ночам? Но он не может этого сказать. Шан Цинхуа вскакивает, заполняя тишину. — Он не помешает работе, мой король! Когда мне нужно будет в Ледяной Дворец, он будет оставаться здесь. Обещаю!

+1.

Скалистой сосновой рощи за жилищем Шан Цинхуа достаточно, чтобы скрыть Мобэй-цзюня от посторонних глаз. Как он узнает, когда затаскивает туда Бу Пейли, её также достаточно, чтобы скрыть повелителя Северных Земель и одного хнычущего, умоляющего человека. Мобэй-цзюнь думает, что ее будет достаточно, чтобы скрыть и одно мертвое тело, когда он закончит с этой неприятной задачей. Бу Пейли намного крупнее Шан Цинхуа — как и многие люди, — но он не пытается сопротивляться, когда понимает, кто схватил его. Он просто падает на колени и молит о пощаде. — О великий повелитель Царства Демонов, не убивайте этого слугу, я не сделал ничего, что причинило тебе боль (очевидно, ложь, он позволил себе обручиться с Шан Цинхуа), но если я это сделал, то обещаю, что этого больше не повторится. Пожалуйста, не убивай и не ешь меня (смешно, Мобэй-цзюнь не считает человеческое мясо вкусным). Я мог бы служить тебе? — заканчивает человек. С Шан Цинхуа все начиналось точно так же. Запах раздавленных сосновых иголок, рассыпанных под коленками человека, головокружительно знаком. Если Мобэй-цзюнь закроет глаза, то почти сможет увидеть на его месте Шан Цинхуа (немного моложе, чем сейчас), пробивающегося в его жизнь. Он спрашивает себя, должен ли сожалеть, что принял служение Шан Цинхуа тогда, у повозки — если бы он убил этого цепляющегося за бедра человека, сейчас все было бы куда проще. До встречи с Шан Цинхуа, он не знал, каково это — заботиться о чувствах другого существа больше, чем о своих. Он не знал тысячи способов, как забота о ком-то может причинить боль. — Молчи, — рычит он, на что Бу Пейли послушно замолкает. Шан Цинхуа никогда этого не делает. Он всегда продолжает болтать. Мобэй-цзюнь вытаскивает меч из-под своей мантии — Бу Пейли опускает голову, уставившись в землю. Он замахивается мечом и… Роняет его на землю. Через мгновение Бу Пейли в замешательстве поднимает глаза. Мобэй-цзюнь смотрит на него с такой же растерянностью. Он хочет убить этого человека — он не хочет, чтобы Шан Цинхуа выходил замуж — и все жe, в тот момент, когда он замахнулся мечом, он представил лицо Шан Цинхуа. Когда он найдет окровавленное тело, когда поймет, кто убил человека, представил, как Шан Цинхуа плачет. Раньше Мобэй-цзюнь много раз видел, как он плачет, но только от страха и никогда от печали. Если Шан Цинхуа выбрал этого человека, если это то, чего он на самом деле хочет… До встречи с Шан Цинхуа, Мобэй-цзюнь не знал, что медленное, болезненное разбиение собственного сердца может ранить меньше, чем мысль о причинении боли тому, кого он любит. — …я бы предпочел скорее покончить с этим? — неуверенно подаёт голос Бу Пейли. — Конечно, если ты собираешься сделать это. — Заткнись, — снова рычит Мобэй-цзюнь, хватая Бу Пейли сзади за мантию и волоча за собой по каменистому склону. Позади него человек подпрыгивает на камнях, пытаясь не издавать стонов боли.

###

Когда Мобэй-цзюнь с оглушительным стуком распахивает раздвижную дверь, Шан Цинхуа занимается бумагами. — Мой король? — говорит он, разворачиваясь. — Я же говорил, что тебе следует предупреждать, когда ты… — Он замолкает, увидев, кого притащил Мобэй-цзюнь, и растерянно моргает. — Мой король, что ты с ним делаешь? Мобэй-цзюнь думал, что спрашивать дважды — ниже его достоинства. И это действительно ниже. Он великий повелитель Северных Земель, правая рука короля Царства Демонов, свирепый воин. Он не спрашивает дважды. Не просит объяснений. Ему не нужно вежливо спрашивать, почему мужчина готов выйти замуж за любого, кроме него… И все же он должен спросить, потому что должен знать. — Шан Цинхуа, — выдавливает он. — Почему? Неужели я настолько тебе противен? Даже как вариант? Почему ты отказал мне и решил жениться, — он неопределенно указывает в сторону существа в руках, — на этом? Рот Шан Цинхуа приоткрывается. Закрывается. Снова открывается. Он немного похож на одну из тех бледных глубоководных рыб в озёрах Северных Земель. Почему, — в отчаянии спрашивает Мобэй-цзюнь, — даже такое выражение заставляет сердце биться сильнее? Неужели всё, что делает Шан Цинхуа, будет вызывать у него мысль о том, как сильно он его любит? — О чем ты? — взволнованно спрашивает Шан Цинхуа. — Мой король, я никогда не отказывал тебе. — Шан Цинхуа. Я предложил тебе выйти за меня замуж. Ты сказал «нет». Сказал, что не ищешь мужа или парня. — Но… ты не предлагал выйти за тебя. Ты сказал, что брак защитит меня! Мобэй-цзюнь думает, что теперь его выражение напоминает глубоководную рыбу. Шан Цинхуа… не понял? Возможно, Мобэй-цзюнь не совсем ясно выразился, но… кого ещё он мог предложить на роль супруга? — Шан Цинхуа, за кого ещё я хотел бы, чтобы ты вышел замуж? — Я не знаю! Не за себя! С чего мне думать, что ты хочешь выйти замуж за меня? И потом, когда мы были в палатке после охоты, ты сказал… ты сказал, что человек, которого ты бы хотел взять в супруги, ясно дал понять… о боже! Это был я? Ты говорил обо мне? И все это время из-за тех случайностей с парнями, ты думал… — Я думал, почему ты случайно не мог принять мое предложение. — Мой король… — Шан Цинхуа вздыхает совсем тихо, подходя ближе к Мобэй-цзюню и дотрагиваясь рукой до открытого места на вырезе его мантии. Туда же, где Мобэй-цзюнь обнаружил голову Шан Цинхуа в ту ночь, когда они встретились. Так близко к сердцу. Он хочет, чтобы Шан Цинхуа навсегда оставил свою голову там. — Я ничего не делаю случайно, когда дело касается тебя, мой король, — сделав паузу, он наклоняет голову в сторону. — Ну, может быть, я случайно отверг тебя, но… Я имею в виду. Кроме этого. Что-то извивается в пальцах Мобэй-цзюня. Ему не хочется отводить взгляд от Шан Цинхуа, чтобы узнать, что именно, но движение очень раздражает. К тому же, было бы неплохо, если бы рука была свободной, чтобы он мог провести большим пальцем по губам Шан Цинхуа. Он очень долго ждал, чтобы сделать это. — Мне, пожалуй, не нужно быть здесь, — говорит существо, извивающееся в пальцах. Неохотно опустив глаза, он обнаруживает, что все ещё сжимает ткань мантии Бу Пейли. — Может быть я просто уйду? Рад разорвать помолвку, Лорд Пика. Мобэй-цзюнь роняет Бу Пейли, который немедленно убегает. Шан Цинхуа все это время не отводит взгляда от его лица. — Ты не убил его, мой король, — говорит он. — Я подумал, что если я сделаю это, то, возможно, причиню тебе боль. — И это было важно для тебя? — Шан Цинхуа улыбается. Прядь волос снова падает ему на глаза. На этот раз, Мобэй-цзюнь позволяет себе протянуть руку и заправить ту за ухо человека, наслаждаясь лёгкой дрожью, пробегающей по телу Шан Цинхуа, когда Мобэй-цзюнь царапает ногтем его скулу. — Шан Цинхуа. Ты важен для меня. Я хочу… если ты позволишь… хотел бы ты… — он обнаруживает, что не может сформулировать и закончить фразу. Но, кажется, на этот раз он выразился достаточно ясно. — Я бы очень хотел обзавестись парнем — мужем? — специально, мой король. Мобэй-цзюнь поднимает Шан Цинхуа — тот пищит, обнаруживая, что ноги болтаются над землёй — и целует. Целует снова и снова, не думая, что когда-нибудь захочет остановиться. — Больше никаких случайностей, Цинхуа? — бормочет он, касаясь губ, которые на вкус немного напоминают чернила. — Больше никаких случайностей, мой король.