Всё, что ты делаешь, не напрасно

      Ночь постепенно опускалась на холодный, пропитанный дымом, город. Роскошная небесная пелена тёмно-синего оттенка расположилась перед глазами, разум становился более ясным, хотелось смотреть на неё хоть вечность, да только помимо кромешной тьмы, на небе появлялись звёзды, такие яркие и многогранные, их сияние рассеивало любую тьму, словно улыбку и боль одного человека.       Сигаретный дым клубился около холодной могильной плиты. Терпкий, довольно резкий запах табака чувствовался по всему кладбищу, но это вовсе не смущало Ханму. Отросшие волосы, свисающие из под капюшона в небрежном порядке, пустой безжизненный взгляд: это и характеризовало Ханму в тот момент, когда его глаза были направлены в сторону могилы. Он знал, что ему никто не ответит, но тем не менее продолжал что-то невнятно рассказывать, делая одну затяжку за другой.       Вскоре послышались шаги. Ханма обернулся. Он и представить не мог, кому могло понадобиться разгуливать по кладбищу в такое время, кому-то кроме него, никчёмному и одинокому, лишённого последнего смысла. Шаги стали громче. Из завесы дыма показалась девушка с знакомыми короткими розовыми прядями. Кисаки часто рассказывал о ней, многое преувеливал, по крайней мере при жизни. Сейчас же он был где-то глубоко под землёй, где-то в более счастливом и светлом месте, нежели в этом грязном и давно прогнившем мире, в котором был сейчас Ханма. Под светом звёзд блестнули янтарные глаза. Ханма понял, кого сейчас увидел. Несомненно, это была Хината.       Хината смотрела на него сверху вниз, разгоняла дым в стороны своими маленькими, но не хрупкими ручками. Ханма смотрел на неё и поражался: что же Кисаки мог в ней найти. Такая странная, неуклюжая и несуразная, разве из-за такой глупой девки можно переметнуться с одной группировки в другую, лишь бы только оказаться к ней поближе. Девушка прокашлялась и с недоумением посмотрела на Ханму. Но тот не прекратил курить, лишь начал тяжело дышать в сторону девушки:       — И чего же понадобилось такой девушке ночью посреди кладбища?       Взгляд упал в глаза Хинаты. Девушка отошла подальше, прокашлялась, а затем выхватила сигарету у Ханмы из руки и затушила её ботинком.       — Дышать нечем. Из-за вас я начинаю задыхаться.       Ханма лишь рассмеялся:       — Мне с этого ничего не будет. Какая разница, что ты испытываешь, я, в отличии от Кисаки, не готов в корне измениться, лишь бы ты, так уж и быть, пала к моим ногам. Ты мне противна, Ханата Тачибана. Врёшь только себе, не понимаешь очевидных вещей, и чего же Кисаки в тебе нашёл? — его взгляд упал на могилу.       Хината со злостью посмотрела на Ханму и топнула ногой:       — Да я не к вам пришла. Уйдите уже наконец.       — А зачем же ты тогда пришла? — хитрая улыбка показалась на лице Ханмы.       Хината прокашлялась:       — Мне нужно кое о чём поговорить, — она посмотрела на могилу.       — Он умер, глупая. Раньше надо было думать. Он мёртв, говорить с ним бесполезно, твои слова попросту уйдут в землю. Свали уже к своему парню, он же гораздо важнее для тебя.       Хината ударила Ханму по щеке:       — Важнее, я не оспариваю, но Кисаки был моим хорошим другом детства. Я очень нехорошо обошлась с ним, — она с тоской посмотрела в землю. — Мне действительно жаль, что так получилось!       Ханма лишь рассмеялся:       — Этим ты ему уже не поможешь. Он мёртв. Но даже умирая, он думал о тебе. Живи с этим, — Ханма поднялся с колен, отряхнул брюки, — Пускай сожаления поглотят тебя. А мне уже пора. Не хочу вводиться с тобой.       Он медленными, осторожными шагами направился в сторону выхода. В голове мелькала Хината, сидящая около могилы Кисаки. Ханма, пускай и смутно, но слышал тихие речи девушки, слышал её дрожащий голос. Она жалела. Жалела, что одним лишь своим существованием причинила боль человеку, который попросту увидел в ней смысл, единственное спасение. Ханма же лишь шаркал поношенными кроссовками об траву и тихо про себя повторял:       — А ты умер вовсе не зря. Твои страдания окупились, Кисаки. Всё, что ты делал было не напрасно. — И так же тихо и загадочно Ханма скрылся, растворишь во тьме.