Орнамент

Тот день был солнечным как никогда. Влад сразу понял, что случится что-то важное. Он сидел в актовом зале, заполненном людьми, и слушал монотонную болтовню учителей. И тогда, Влад увидел его. Он не называл своего имени, но Ширковцу и не надо было его слышать – он знал его. Владик задышал чаще, сходя с ума от его вида и от стука сердца в ушах. Влад произнес, еле слышно, задыхаясь и будто пробуя это слово на вкус: – Ор..на..мент... И он больше никогда не выходил из головы Ширковца. Как только Влад закрывал глаза, он видел его. Не важно, была ли это проверочная по физике, или был это урок в самой слабой группе по английскому, или говорила с ним самая не требовательная учительница по математике – только он перед глазами. Иногда Владик повторял, одними губами: –Орнамент. Это слово значило для Ширковца все. И Влад тоже хотел быть всем для орнамента, но Владик не мог с ним даже заговорить. Единственное, что Ширковец мог говорить – его имя. Орнамент. Дар и проклятье. Жар и холод. Война и мир. Преступление и наказание. Сметана и зелень. Люди не понимали Влада. Они смеялись над Ширковцом и его любовью, но Владику не нужно было их признание. Только он, его бог и дьявол – орнамент. Каждый раз, когда Влад видел свою любовь во снах, его красно-белые изгибы, он просыпался в жару, готовый кончить от одного прикосновения. Но Ширковец не смел себя трогать. Влад не хотел очернять его имя. Так тянулись мучительные месяцы. Да что месяцы? Часы, минуты, даже секунды были невыносимы без него. Что у Влада не спроси, он мог сказать только одно: – Орнамент. Даже родные не узнавали Владика. Успеваемость Ширковца катилась не то, что по наклонной, она летела с ускорением a=1000-7 м/с² в глубь бездны. У Влада пропал аппетит, сон. Владик не мог встать с постели. Ширковец настолько запустил себя, что его девственные усики доросли до подбородка. Но в один день произошло чудо. Влад пересилил себя и встал с постели, но только для того, чтобы лечь обратно. Он стоял над Ширковцом. Орнамент, во всей своей красе. Он был подобен восходящему солнцу. –Как ты мог себя так запустить, – ласковым басом произнес орнамент. – Ты должен быть прекрасен для меня всегда. – О..орнамент... – только и мог сказать Влад. – Иди брей свое личико и попку, я подожду. Владик тут же вскочил и понесся в ванную. Влад достал из шкафчика бритву и осторожно очистил тело от волос, оставив волосы на голове, брови и сердечко на лобке. Ширковец натянул малиновые кружевные стринги и вернулся к нему. Орнамент завалил Владика на кровать и грубо разорвал его трусы. Влад застонал, выгнулся. Он вился вокруг тела Ширковца, теребил соски и щекотал яички. – Орнамент! – вскрикнул Влад и закусил губу. – Ты готов к большему? – прохрипел орнамент. – О..ор...на..ме..нттттттт~~ Он усмехнулся и начал жестко ебать огромным членом пупок Влада. Ширковец корчился от удовольствия. С каждым толчком член Влада обливался смазкой, обмочившей всю кровать. – Ах ты хрупкая омежка, нужно тебя наказать, – орнамент рывком перевернул Владика и разом вошел. С каждым его движением Ширковец чувствовал движение во всех органах, и в каждом из них Влад предчувствовал приближающийся оргазм. – Орнамент, орнамент! Владик кончил. Орнамент продолжил жестко долбить Влада. Это продолжалось три дня, пока орнамент не кончил, а Владик не умер от истощения.