Как это делают настоящие люди.

Теперь Эндрю мог официально добавить к своему резюме в колледже слова «участвовал в демонических ритуалах». Это не было полностью его собственной виной — по правде говоря, это было давно запланировано. Средняя школа была настоящим адом на Земле. Эндрю отставал в учебе, уже пропустил слишком много сроков подачи дурацких заявлений в колледж, а Рико-Комплекс неполноценности-Морияма просто настаивал на том, чтобы сделать его жизнь как можно сложнее. Он не знал, какое преступление он совершил в какой-то безответственной прошлой жизни, что дало Рико зеленый свет вести себя как полный кретин по отношению к нему и его семье. Но Эндрю был молнией в бутылке, летним штормом в процессе формирования. Одно неверное движение, и он сорвется. И это будет катастрофой. (И что с того, что вызов демона был самым реальным решением, которое он смог придумать?) -- Это случилось в раздевалке, прямо перед тренировкой Экси. Эндрю не помнил, с чего именно начался спор (он сохранил рассудок, заблокировав большую часть своего общения с Рико), но переломным моментом стала самодовольная, всезнающая ухмылка Рико и слова, похожие на нож, которые он выплюнул им под ноги. — Ты знаешь, что в жизни ты ни к чему не придешь, — презрительно сказал он. — Ни на что не годный мертвый груз. Я не удивлен, что у тебя даже нет настоящей семьи. В тот раз первый удар нанес не Эндрю, а Аарон. Его брат ударил Рико о шкафчики, и металл отозвался эхом. — Пошел ты! — крикнул он, прежде чем Рико толкнул его спиной вперед на стеллаж с вещами Экси. Эндрю отдаленно слышал крики Кевина и Джереми, когда он схватил Рико за воротник и изо всех сил ударил его кулаком по лицу. Красные пятна на костяшках пальцев, отвратительное, но знакомое тепло на его коже. Он был готов ударить Рико еще раз, когда почувствовал руки на своих плечах, оттаскивающие его назад. — Хватит! — это был Ваймак, ярость бушевала в его глазах, когда он рассматривал сцену. — Что я говорил в начале года? Никаких междоусобиц в этой команде! Эндрю разжал руку и направился к своему брату. Аарон быстро кивнул ему на его безмолвный вопрос, потирая спину, на которую пришелся самый сильный удар. Рико сидел, улыбка исчезла, так как Ваймак продолжал кричать. — Это команда старшего класса, и если вы не можете справиться со своим дерьмом вне площадки, то вам вообще не стоит здесь находиться, — сказал он, прежде чем повернуться к Рико. — Ты на тонком льду. Если ты будешь продолжать раздражать своих товарищей по команде, я посажу тебя на скамейку запасных до конца сезона. Этого было достаточно, чтобы заставить Рико замолчать. Ваймак сурово вздохнул, скрестив руки. — Тренировка начинается в десять. Будьте там. После вы все получите наказание. Аарон застонал. — Тренер… — Никаких споров, — сказал Ваймак. — Если у вас есть проблемы, обратитесь к своему капитану Джереми. А теперь разбегайтесь. (Если бы Эндрю бросил несколько дополнительных мячей прямо в шлем Рико во время следующей схватки — ну, все могли бы обратиться). Задержание было для Эндрю слишком привычной рутиной. Он сидел под не очень внимательным взглядом своего учителя истории, тупо уставившись на часы в дальнем конце комнаты. На этот раз он пришел раньше, благодаря Джереми, который настоял на том, чтобы проводить их с Аароном, как только закончится практика. Опустившись на свое место, он громко вздохнул. Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем прозвенел звонок об окончании шестого урока. Аарон, будь он проклят, использовал это время для работы над своими эссе для колледжа, набрасывая что-то на мгновение, затем качая головой и снова зачеркивая. У Эндрю возникло искушение бросить в него карандаш, когда дверь распахнулась. Рене Уокер вошла и села за свободный стол рядом с Эндрю, одарив его яркой улыбкой, когда он взглянул на нее. — Привет, — прошептала она в знак приветствия. Несмотря на то, что они были единственными двумя вратарями в своей команде, Эндрю мало с ней общался. Радужные волосы, слишком теплые улыбки и одежда пастельных тонов: она была его полной противоположностью. Но его взгляд скользнул по ее рукам, разглядывая чернильные рисунки глаз и звезд, усеивающие в остальном ничем не отмеченную кожу, фиолетовые и синие синяки, покрывающие костяшки пальцев. Их он мог узнать. — За что ты здесь? — решил спросить он. Рене выглядела восхищенной его признанием (такую реакцию Эндрю получал нечасто). — Я чуть не сломала кому-то руку за попытку прикоснуться к моей подруге, — сказала она, сверкнув глазами. — Ты? — Я побил Рико Морияму. — О, мило. Прежде чем они успели сделать что-то еще, учитель поднял голову и резко остановил их. — Никаких разговоров, — шипел он. Эндрю и Рене обменялись взглядами. Ее улыбка была совершенно искренней, и Эндрю кивнул в ответ. У него никогда не было друзей, кроме тех, кого он называл своей семьей. Но тогда они были двумя изгоями и драчунами, сидящими под искусственным светом в классе, которые лечили синяки и порезы, стекающие ручьями по мозолям на костяшках пальцев. Эндрю подумал, что если бы он хотел завести еще одного друга, то, возможно, начал бы с нее. -- Пока Аарон, Кевин, Джереми и Жан отрабатывали пас на поле, даже после того, как остальные члены команды ушли домой, Эндрю сидел на трибунах с Рене. — Capri Sun? — предложила она, протягивая ему пакетик. Эндрю принял его без слов, втайне наслаждаясь прохладой, просочившейся в его ладонь. Когда слишком сладкий вкус фруктового пунша наполнил его рот, Рене повернулась к нему. — Почему Рико взялся за тебя? — спросила она. Эндрю был сделан из более тяжелых, более зазубренных кусков, чем средний старшеклассник. Но чем больше времени он проводил с Рене, тем легче ему становилось говорить с ней, выпускать наружу некоторые из этих истин. У нее были такие же грубые руки, как у Эндрю, но она хранила чужие секреты так, словно это были самые ценные вещи, которые ей когда-либо дарили. Поэтому он говорил. — Рико просто хулиган, — сказал он, прислонившись спиной к залитым солнцем трибунам. — Он завидует, что Кевин разорвал их дружбу и пришел к нам. Он думает, что мы легкие мишени. Рене наклонила голову в сторону. Свет покрывал ее голову мягким сиянием, превращая пастельные цвета в тающие полоски сахарной ваты. — Как так? — Наша мать бросила нас с Аароном, когда мы были маленькими. Она отдала нас системе, — когда эти слова произносились вслух, его просто распирало. Теперь же они были слишком холодными для такого теплого и яркого дня. — Наш двоюродный брат взял нас к себе, как только узнал о нас. — Ваш двоюродный брат все еще с вами? — спросила Рене. — Нет, он сейчас в колледже. Би усыновила нас. Так что мы теперь одна семья. Эндрю потягивал свой сок, представляя, что это алкоголь или что-то причудливое. Обычно он не часто говорил о своей маме — она была его секретом, который он хранил, его домом, который он держал. Она не была той, от кого он легко отказывался по прихоти, но Рене лишь благодарно улыбнулась, услышав ее имя. — Спасибо, что рассказал мне об этом, Эндрю, — сказала она. Он хмыкнул в ответ. (Это было большое дело, конечно. Точно так же, как было чудом то, что океанские приливы время от времени целуют луну, а солнце продолжает вставать каждый рассвет, даже если оно не всегда показывается). ((Но ему не нужно было размышлять об этих чудесах. Эндрю исцелялся, моря влюблялись, а солнце продолжало гореть, пока не остановилось. Они жили дальше. Это были истины)). Он откинул голову назад, позволяя полудню окрасить внутренние веки в красный цвет. — Рико считает, что это наше слабое место, — пробормотал он. Рене хмыкнула. — Но нет ничего сильнее, чем сломанный человек, который восстанавливает себя, — когда Эндрю приоткрыл глаз, чтобы посмотреть на нее, она добавила. — Меня тоже удочерили. Это может быть тяжело. Я не ожидала, что он хотя бы попытается понять это. Подняв тост «Capri Sun», Эндрю сказал: — Я выпью за это. Они наблюдали, как Джереми остановил тренировку и, затаив дыхание, усмехнулся, попросив Аарона и Жана помочь расставить конусы для схватки. Рене положила подбородок на руку, украшенную в тот день черными звездочками и планетами. Эндрю приподнялся, заметив маленький кулон с крестом, висящий у нее на шее. — Ты верующая? — неожиданно спросил он. Она моргнула, затем посмотрела на кулон и рассмеялась. — Наверное, можно сказать и так, — сказала она, проводя пальцами по кресту. — Я просто плохой человек, который очень старается быть хорошим человеком. Расстройство и исцеление были двумя сторонами одной медали, стороной луны, на которую никогда не попадало солнце. Эндрю казалось, что он может распознать кратеры и боевые шрамы и в Рене. Это было странное чувство — быть настолько уверенным в том, что видишь кого-то другого. Он подумал, может ли он разлить его по бутылкам и сохранить на некоторое время. — Это помогает? — он дернул головой в сторону рисунков на руках Рене. — Что ты делаешь? Пошевелив пальцами, Рене усмехнулась, а затем огляделась вокруг. — Ты можешь хранить секреты? — Да, — сказал он. Она наклонилась ближе, закрыв рот рукой. — Я играю с духами. Эндрю подумал, что у него была бы худшая (или, по крайней мере, какая-то) реакция на слова Рене. Но он ничего не сделал, только моргнул. Может быть, дело было в том, что Рене так легко доверила ему информацию, которую любой другой мог бы легко использовать против нее, а может быть, в любопытстве, пробудившемся в его груди, как сонное чудовище. Он просто наблюдал, как Рене полезла в сумку, достала маркер и открутила его. — Могу я нарисовать на тебе? — спросила она. Через несколько минут руки Эндрю лежали на скамейке, а Рене старательно выводила на его коже вихревые узоры. — Для меня это способ упражняться в том, чтобы стать лучшим человеком, — мягко сказала она, нарисовав широкий глаз с ресницами, доходящими до костяшек пальцев. — Пока ты добр и не сердишь духов, они будут добры к тебе в ответ. Это немного красиво, не так ли? — Значит, у духов моральный компас лучше, чем у людей, — размышлял Эндрю. — Почему-то это не удивительно. Рене тихонько засмеялась, откинувшись на спинку кресла и любуясь своей работой. — Знаешь, может быть, ты мог бы попробовать вызвать что-нибудь, — сказала она. — Чтобы защитить себя и свою семью от Рико. Может быть, чтобы преподать ему несколько уроков. Эндрю пожал плечами, глядя на свои руки. Когда он сгибал пальцы, глаза на его коже, казалось, моргали. — Рико — просто помеха, — сказал он. — Комар, жужжащий в моем ухе. — Возможно, стоит попробовать, — сказала она. — Дай мне знать. Я могу научить тебя. С поля донесся громкий крик. Он поднял голову и увидел Аарона, который громко смеялся после того, как обошел Кевина и забил в пустые ворота. Он сказал: «Может быть», но улыбка Рене была такой яркой, что он мог бы сказать «да». -- Вспомните случай, когда вы столкнулись с проблемой, неудачей или провалом. Как это повлияло на вас — Эндрю перестал читать после первого предложения и захлопнул ноутбук. Тот, кто решил заставить старшеклассников втиснуть всю историю своей жизни и травмы в 650 слов, был садистом, и это была объективная правда. Он оттолкнулся от стола, покрутился на стуле, уставившись в потолок — планета, потерянная на орбите. Золотистый солнечный свет переходил в оранжевый вечер, завершая еще один потраченный впустую день. Эндрю испытывал искушение бросить все это. С начала зимних каникул Аарон проводил большую часть времени в своей комнате, дорабатывая свои заявления, как и подобает хорошему студенту-медику. Его собственные эссе должны были быть готовы через две недели, а он даже не приступил к главному. Скука вылезла из своего гнездышка под ключицами и зашептала, требуя внимания. Упав на кровать, Эндрю тяжело вздохнул и смирился с тем, что уставился в потолок, считая и пересчитывая все светящиеся в темноте звезды, которые он давным-давно повесил туда. Прошло много времени, может быть, даже час или два, и Эндрю схватил телефон и открыл Google. Рене, как и обещала, провела последний месяц, обучая и показывая Эндрю, как она вызывает и разговаривает с духами. Однажды она позволила ему присутствовать при ритуале, и воспоминание было таким же ясным, как и вчера, когда Эндрю закрыл глаза и хорошенько подумал. Ритуалы для вызова духов, — написал он. На краткий миг ему показалось, что он может рассмеяться. Какой невероятной была эта жизнь, что он настолько заскучал, пытаясь написать себе будущее, что решил заняться несколькими демоническими ритуалами. Но он полагал, что у него есть право быть таким унылым. Эндрю так долго выживал. Он был своей собственной планетой. Дрейфующий во вселенной, уютно устроившийся на одеяле из жестокости, совпадений и чудес. Он был неизведанным. Он строил и восстанавливал себя, несмотря на бесчисленные удары астероидов, несмотря на то, сколько его собственных звезд ушло и погасло с его неба. Он все еще бросал вызов гравитации. И все же он по-прежнему почти каждый день дрался в своей дерьмовой средней школе и просто не мог придумать, что написать. И все же некоторые люди имели наглость называть его слабым. Оранжевый цвет померк, превратившись в насыщенный фиолетовый, а затем в черный. Маркерные линии, которые Рене нарисовала на нем на прошлой неделе, исчезали. На этот раз она нарисовала один открытый глаз, а другой закрытый. Эндрю перевернулся на бок и уставился в окно, наблюдая, как солнце снова погружается в свою ночную могилу. Затем он сел и закрыл глаза, вспоминая каждый шаг, который Рене подробно описала ему до этого, и при этом у него перед глазами была страница с результатами поиска Google. Он решил, что есть вещи и похуже, которые он мог бы сделать. -- Когда все закончилось, спустя, казалось, несколько дней, Эндрю снова открыл глаза. Кроме лампы на столе и света, льющегося из компьютера, остальную часть комнаты окутывала темнота. Долгую минуту он оглядывался по сторонам, воспринимая все вокруг, но ничего не изменилось. Просто обычная комната, воздух пропитан хроническим запахом промедления. У него возникло искушение позвонить Рене. Может быть, сказать ей, что ее ритуал не сработал — возможно, это была случайность, — как вдруг по его телу пробежал холодок. Казалось, температура упала, словно кто-то вдохнул в воздух лед. Когда Эндрю поднял голову, в зеркале позади него что-то шевельнулось. Он застыл, не в силах сделать ничего другого, кроме как уставиться на это. Это была масса теней, мерцающих и колышущихся прямо над его кроватью, которой еще секунду назад там точно не было. Дыхание перехватило и захлебнулось в легких, а волосы на затылке встали дыбом. Два пронзительных глаза вынырнули из черной дыры, которую он открыл в собственной галактике, и уставились прямо на него. — Кто посмел вызвать меня? — его рокочущий голос раздался эхом, словно одновременно с ним заговорили пятьдесят других штормов. Впервые в жизни Эндрю не знал, что ответить. — Ну, — прошептал он, во рту пересохло. — Черт. Даже после того, как он отвернулся от зеркала, тень и ее глаза все еще были там. Если бы Эндрю не знал ничего лучше, он бы сказал, что она выглядела почти не впечатленной. — О. Я ответил не на тот вызов? — его крик утих до почти нормальной громкости. — Такое иногда случается. — Кто ты? — хрипло спросил Эндрю. Тени вздрогнули. — Похоже, я демон, — ответило оно. Конечно. Только Эндрю с его дерьмовым везением мог вызвать демона вместо одного из других милых маленьких духов Рене. Ему почти хотелось ударить себя по голове. Вместо этого ему следовало просто написать эссе. Потерев ладонями руки, пытаясь унять холод, он спросил. — Другие люди могут видеть тебя? — Нет, только ты. Разве это не благословение? Чего-то не хватало. Эндрю подсознательно провел пальцами по глазам, которые Рене нарисовала на его коже. Казалось, что они горят. — Как тебя зовут? — Зови меня Нил, — сказал Нил после долгой минуты. Он колебался, размышляя, стоит ли предлагать свое имя явному демону, который теперь каким-то образом был связан с ним. К черту. — Я Эндрю. Нил рассмеялся, и это прозвучало так, словно океаны всего мира только что разверзлись, грохоча и отдаваясь бесконечным эхом в пустом пространстве. Это было так же поразительно, как обнаружить новую звезду, приютившуюся среди ночи, которой еще вчера здесь не было. Эндрю смотрел, как тени Нила снова начали мерцать, вздрагивая и подтягиваясь друг к другу. Постепенно его фигура становилась все более четкой. Меньше горстки тьмы, но больше… человека. Ночь покрылась кожей, загорелой и усыпанной созвездиями веснушек. Черные пряди превратились в кровавые волосы, глубокие и насыщенные. Сумерки обрели стройное тело, изящные руки, длинные, мускулистые ноги и… Единственная темнота, которая осталась в Ниле, была в его глазах — черных как смоль. Затем, растянув губы в острой улыбке, он снова моргнул. Вместо адских радужек — лунные моря. — Привет, Эндрю. Сердце Эндрю, коварное и безрассудное, споткнулось, когда Нил скрестил руки и спрыгнул вниз с кровати. Приземлившись, он не издал ни звука. — Для чего ты вызвал меня? — спросил он. Его голос был громоподобен. — Технически, я отродье Сатаны, но, честно говоря, я довольно низкого уровня. Я имею в виду, не волнуйся. Я не причиню тебе вреда — это против Кодекса поведения демонов — причинять вред нашим призывателям, но я все еще обладаю душами людей и питаюсь ими, и это действительно все, о чем ты должен меня просить. Я не знаю, чего еще ты хочешь от меня… — Я не хочу быть одержимым, — сухо прервал Эндрю. — Мне просто нужна твоя помощь. Чтобы защитить мою семью, когда я вернусь в школу. Нил замолчал, уставившись на него. — О, — сказал он. Он выглядел смутно разочарованным. — Никакого пожирания душ? Как ни странно, в груди Эндрю зажглось тепло. (Черная дыра в его галактике — возможно, это было не то, чего стоило бояться, в конце концов). ((Это было нечто совершенно удивительное, что можно было даже поймать и удержать)). — Никакого пожирания душ, — подтвердил он. — В следующий раз повезет больше, — пробормотал Нил, надувшись. Он повернулся и пошел прямо по стене Эндрю, засунув руки в карманы и свесившись с потолка. Наступила тишина. Медленно, словно холод просачивался из его комнаты. Наклонив голову набок, Эндрю спросил. — Ты надолго? Нил встретил его пристальный взгляд. — Столько, сколько нужно, — ответил он. Возможно, это должно было напугать его больше — так легко обмениваться обещаниями с дьяволом. Но вместо страха было лишь ощущение… Весна, цветущая и распускающаяся, щекочущая его кости. Новая луна, новое открытие. Еще один спутник рядом с ним, лежащий на его орбите, тот, чье имя будет известно только ему. Он вспомнил слова Рене. Что если он будет добр к духам, они будут добры к нему в ответ. Она сказала, что это прекрасная вещь в таком уродливом мире. Эндрю уставился на Нила, на то, как он так легко взял в руки гравитацию и естественный закон и отбросил их, как мусор, на то, как в одних только его глазах таились самые глубокие бездны и самые блестящие моря. Он подумал… Может быть, она действительно была права. -- Трудно было сохранить существование Нила в тайне от остальных членов его семьи. По сути, Эндрю не хотел, чтобы Би подумала, что у него появился воображаемый друг. Он избегал встречаться взглядом с Нилом, когда она или Аарон были рядом, лишь мельком замечая демона в отражении или краем глаза. Нил, казалось, все понимал, но это не мешало ему игриво высовывать язык, когда мимо проходил Аарон, или обнажать зубы, когда его брат говорил какую-нибудь глупость. К досаде Нила, Эндрю разговаривал с ним только тогда, когда был уверен, что они одни, или поздно вечером, о чем он рассказал в предпоследнюю свободную ночь перед возвращением в школу. — Ты весь день смотришь в свой компьютер и даже не разговариваешь со мной, — пожаловался Нил. На этот раз он стоял над столом Эндрю и наблюдал за его работой. — В этот момент я могу просто вернуться в ад. — Средняя школа — это настоящий ад, — поправил его Эндрю, со вздохом удаляя два последних написанных слова. — И ты хочешь, чтобы мои мама и брат узнали, что я вызвал отродье Сатаны в своей комнате? — Что ты делаешь? — спросил Нил вместо ответа. — Подаю документы в колледж, — пробормотал он, когда демон наклонился, чтобы взглянуть на него. — Неудачи, да? — он сморщил нос, читая подсказку. — Какое это имеет отношение к чему-либо? Он вздохнул. — Я буквально просто пойду в муниципальный колледж. — То, для чего ты меня вызвал, — задумчиво сказал Нил. — Что бы ни заставило тебя нуждаться в помощи, чтобы защитить себя. Может быть, напиши об этом. Эндрю посмотрел на него без тепла, спрыгивая со стола и уходя прочь. Он не стал оглядываться по сторонам, вернувшись к своему ноутбуку. (Нил обычно никогда не уходил далеко, всегда оставаясь рядом с Эндрю). Нажав на клавиши, он начал писать. Эндрю всегда считал себя одинокой планетой в собственной галактике. Иногда ему казалось, что гравитация выигрывает свою молчаливую войну против него, тянет его вниз, вниз, вниз, вниз, пока он не рухнет сам на себя. Но он также был коллекционером. Одну за другой он находил все новые луны, которые оставались рядом с ним, чтобы разделить с ним гравитацию Вселенной. Одну за другой, он дал им всем имена. Аарон. Ники. Би. Кевин. Ваймак. Рене. Картограф и космос. (Раньше это была такая одинокая, неумолимая задача). Эндрю не переставал писать, пока не исчерпал лимит слов. Он захлопнул ноутбук и откинулся на спинку кресла с долгим вздохом. Нил устроился на его кровати, наблюдая за ним, играя с несколькими тенями, которые скользили по его костяшкам. — Ты закончил? — спросил он, когда Эндрю прижал ладони к глазам, сильно потирая их. — Нил, — сказал он вместо этого. — Я заберу тебя завтра. Демон сдвинулся, склонив голову набок. — Для чего? Эндрю не знал. Он просто хотел что-нибудь сделать. Может, выбросить свой компьютер. Может быть, поблагодарить Нила. — Я научу тебя играть в Экси, — решил он после некоторого молчания. — Экси? — повторил Нил, тщательно выговаривая слоги. — Что это такое? — Это ублюдочный спорт, — Эндрю повернулся, чтобы встретить его взгляд. — Я думаю, тебе понравится. — Хорошо, — легко согласился Нил. — Договорились. Эндрю повернулся обратно к ноутбуку, разминая руки. Маркерные линии Рене полностью исчезли. (Он надеялся, что какой бы тупой член приемной комиссии не читал его эссе, он оценит развернутые метафоры). -- Оказалось, что иногда Нил может быть не столько демоном, сколько взволнованным щенком, впервые увидевшим мир. Утро расступилось перед ними, когда они вдвоем вышли на улицу, обдав их прохладной росой. Эндрю крутил ракетку в одной руке, в другой — сумку с мячами и снаряжением Экси, а Нил бегал по подъездной дорожке. — Мы играем? Здесь? — спросил он ярко. Подняв руки, он растопырил пальцы, словно пытаясь поймать туман в ладони. Эндрю закатил глаза. — Не здесь, — сказал он. — Ты пойдешь в школу со мной. Воткнув наушники и не включив музыку, Эндрю повел Нила по тротуару в сторону кампуса. Демон плыл рядом с ним, подняв брови. — Ты меня игнорируешь? — спросил он. — Идиот. Это для того, чтобы я мог с тобой поговорить, — сказал Эндрю, взваливая ракетку на плечи. — Люди подумают, что я на вызове. — О. Ты умный, — Нил усмехнулся и пошел вперед. Стадион был пуст, когда они пришли туда. Кто-то вылил ведро тумана на газон, окутав его так густо, что Эндрю не мог разглядеть конец поля. Никто не смог бы их заметить, даже если бы попытался. Бросив сумку и ракетку у ворот, он повернулся и направился в комнату для инвентаря. Нил, как всегда верный, последовал за ним, крутясь на месте, пока все рассматривал. — Обычно там есть корт, на котором мы играем, — сказал Эндрю, наклонившись и начав ковырять замок. — Они еще не установили его, потому что сезон официально не начался. Дверь со щелчком открылась, и он включил свет. Его встретили ряды ракеток, шлемов и набивки, но Эндрю не обратил внимания на все, чтобы выбрать неиспользованную клюшку нападающего. Он бросил ее Нилу, который легко поймал ее. Они вернулись на поле, Нил шел позади и задавал всевозможные вопросы. После кропотливого объяснения всех правил Эндрю встал в ворота, один раз ударил по ним головкой клюшки и повернулся к Нилу. Подхватив мяч, он бросил его в его сторону. Бросок был не сильным, но Нилу не удалось его поймать. — Это невозможно, — сказал Нил, глядя на мяч, лежащий на земле, как будто тот нанес ему личное оскорбление. — Я никогда не промахиваюсь. — Твоя кривая обучения — это горизонтальная линия? — когда демон бросил на него суровый взгляд, Эндрю пожал плечами. — Ты привыкнешь к этому. Бросай в меня. Пас Нила в его сторону был немного слишком сильным и ушел влево, но Эндрю все равно сделал выпад вперед и заблокировал его. Они быстро вошли в привычный ритм: Нил невероятно быстро бегал туда-сюда, пытаясь пронести мяч мимо него, а Эндрю почти каждый раз блокировал его. Любопытство и возбуждение стерли раздражение в выражении лица Нила, и он рассмеялся с открытым ртом. Он был похож на бурю, танцующую и бегущую в тумане. Эндрю не мог не смотреть, как Нил крутил ракетку в ловких пальцах, слишком изящных для человека, который только начал учиться более часа назад. (Это отвлечение не было причиной того, что Нил забил ему, всего несколько минут спустя. Определенно нет, сказал себе Эндрю). Но его собственное сердце, как всегда обманчивое, приняло вызов. Впервые с начала тренировок в нем что-то проснулось, что-то заставило его крепче сжать ракетку и сузить глаза, когда Нил готовился сделать следующий удар. Это было странно, чувствовать, как в нем проскакивает такое электричество, когда он был в Экси. Глупый спорт никогда не был для него так важен, просто еще один способ поддержать отношения с семьей и скоротать время. Но сейчас, когда Нил озорно ухмылялся ему, а туман скрывал их от посторонних глаз, он подумал, что, может быть, он сможет это вытерпеть. (Ему нравилось говорить «нет» противоположной команде, в любом случае. Ему нравилось видеть выражение их лиц, когда он отгораживался от них). Мяч летел прямо ему в лицо, и Эндрю тут же заблокировал его. Он послал его обратно в Нила, который подпрыгнул в воздух и поймал мяч в сетку. — Постарайся не убить меня, — сказал Эндрю, несмотря на волнение, пульсирующее в его венах. — На мне нет шлема. Смех Нила послал рябь по спящему миру. -- После полудня туман рассеялся, и Эндрю отвез Нила обратно домой. Он вырубился на несколько часов и очнулся от импровизированной дремы только тогда, когда кто-то постучал в его дверь. Моргая от усталости, он поднял голову, когда Би вошла, тепло улыбаясь. — Привет, — сказала она. — Немного потренировался, не так ли? Эндрю бросил взгляд на потолок, где стоял Нил. Он усмехнулся, но ничего не сказал, поднеся палец к губам и высунув язык. — Сезон скоро начнется, — сказал Эндрю, — так что я хотел получить фору. Би больше ничего не сказала, вошла в его комнату и села на край его кровати. Она прищурилась на него, в ее глазах появился игривый оттенок. — Ты уже сдал свои эссе? — Большинство из них, — он вытянул свои больные ноги, пошевелив пальцами. Би хмыкнула, попав в мягкую ноту так, как умела только она, — еще один неизведанный звук, который Эндрю хотел оставить при себе. — О чем ты в итоге написал? — тихо спросила она. В зеркале он увидел, что Нил начал двигаться, шагая по потолку, а затем раздвинул пальцы, словно хотел снова поиграть с тенями. — Космос, — сказал Эндрю. — И мы. Улыбка его мамы была воплощением солнца. Ее просьба была проста. — Ты не дашь мне как-нибудь почитать это? (Это было настолько личным, насколько может быть личным заявление, но Эндрю становился все лучше в том, чтобы делиться секретами со своими лунами). Он кивнул. — Как-нибудь, — пообещал он, и Би пересекла комнату в его сторону. Только после того, как он кивнул, она протянула руку, проводя нежными пальцами по его волосам. Наклонившись, она поцеловала его в макушку, и Эндрю закрыл глаза. — Я купила твое любимое мороженое, чтобы отпраздновать, — сказала она. — Но в качестве компенсации мы сегодня будем смотреть медицинские драмы Аарона. — Он смотрит их только для того, чтобы исправить, — пожаловался Эндрю без особого пыла. Би рассмеялась, прежде чем повернуться, чтобы уйти. — Ужин скоро будет готов, — позвала она через плечо. Эндрю слегка помахал ей рукой, на что она тут же вернула ему, а затем с тихим щелчком закрыла за собой дверь. После минутного молчания Нил вернулся в поле его зрения, все еще перевернутый на спину. — Она твоя мама? — спросил он. На кивок Эндрю он с любопытством наклонил голову и добавил. — Вы не похожи. — Нас с братом усыновили, — сказал он. Дразнящий блеск исчез из тихоокеанских глаз Нила, сменившись чем-то похожим на благодарность. — У меня нет семьи, — предложил он в ответ после некоторого молчания. — Ближе всех к ней, пожалуй, Стюарт, но он скорее старший по званию, — он запрыгнул между звездами Эндрю, пока не оказался ближе, губы его искривились в очередной улыбке. Это был новый вид улыбки, которого Эндрю раньше не видел, острые углы сменились чем-то более мягким. Более личным. — Расскажи мне о своей семье? И он рассказал. — Аарон — мой брат-близнец. Мы вместе прошли через приемную семью, — сказал Эндрю, откинувшись на подушки. — Это были не очень хорошие семьи. Они… они били нас. Издевались над нами. Один из них проявлял особый интерес ко мне. Никто не знал, что он со мной сделает, а я ничего не говорил. Теперь об этом знают только мой брат и мама. Закрыв глаза, когда воспоминания угрожающе выползли из теней, он сделал вдох и напомнил себе, что здесь только он и Нил. Что он далеко не там, где был раньше, что он прошел через ад и выжил. Что теперь он контролирует свою собственную вселенную. Он назвал свои собственные луны и открыл черные дыры и поднялся вверх, несмотря на гравитацию, тянущую его вниз. Он жил. (А их больше не было). Когда Эндрю снова открыл глаза, Нил уже спустился с потолка. Он сидел напротив Эндрю, на этот раз прямо. В его взгляде пылал огонь, который должен был бы пронзить Эндрю до глубины души, но только наполнил его еще больше. — Мой двоюродный брат спас нас, когда узнал о нас, — сказал он, прежде чем Нил успел что-либо предпринять. — Потом нас официально усыновила Би. Она была единственной хорошей. Адское пламя, мерцающее в глазах Нила, не угасло, и он только оскалил зубы. — Я убью этого человека, — поклялся он, — если он еще хоть раз появится. — Не появится, — тихо сказал Эндрю. — Он в тюрьме. На мгновение глаза Нила потемнели. — Ты думаешь, это остановит меня? — Это заманчиво, — Эндрю обхватил руками колени, прижав их к груди. — Но теперь все кончено. У меня есть люди, за которых я буду бороться, которые будут бороться за меня. Мне все равно, если другие люди этого не понимают. Я — лучше. Это была истина вселенной, одна из величайших. Он долгое время не знал, как выглядит любовь. Всю его жизнь люди отказывались от него. В какой-то момент это было то, чем, по его мнению, вообще была любовь: синяки, брошенность и неудачные, несбыточные желания, исполненные на жестоких падающих звездах. Прошли годы, прежде чем он смог заменить эти астероиды новыми определениями. Любовь выглядела как каменный блеск в глазах брата, когда он, целитель в процессе обучения, ударил Рико по носу достаточно сильно, чтобы сломать его — для Эндрю. Любовь была похожа на то, что Ники взял их к себе, когда сам едва закончил школу, будучи еще ребенком, воспитывающим двух кузенов, которых он никогда не видел, только потому, что верил, что они заслуживают лучшего. Любовь была похожа на Би, которая целовала их в лоб и оставалась с ними во время бурь, позволяя им создавать свои собственные вселенные и планеты и всегда находя их, когда они терялись. Любовь была домом и хаосом, планетами, обнимающими луны, бурями, которые исцеляли, борьбой любой ценой. Эта любовь была тем, за что Эндрю будет держаться сейчас, а не за ту никудышную, с которой он столкнулся с самого начала. Эта любовь была его компасом и северной звездой, даже если никто этого не видел. Когда он поднял голову и снова встретился взглядом с Нилом, черное снова стало синим. В тот момент в его выражении лица было что-то другое. Что-то странное, похожее на восхищение. — У тебя добрая душа, — это все, что он сказал, слова были произнесены тихо и тайно. Они не должны были так упрямо прокладывать себе путь в сердце Эндрю, но они там были. Устроились среди его воспоминаний. — Это высокая похвала от тебя? — спросил он хрипло. Нил пожал плечами. — Там, откуда я родом, мы не заботимся о любви. Это не важно. Мы просто делаем то, о чем нас просят, иногда сеем хаос для тех, кто этого заслуживает. Мы предоставлены сами себе, за исключением тех случаев, когда нас призывают в мир смертных, а я видел там много дерьмовых людей. Никакой любви, — его губы искривились в небольшой улыбке. — Та, что есть у тебя и о которой ты говоришь — мне это может понравиться. Эндрю только кивнул, не находя нужных слов, но для Нила это был достаточный ответ. Они долго сидели вместе, человек и демон. Время от времени он смотрел на созвездия, которые наклеил на свой потолок. Нил проводил взглядом звезды, а Эндрю время от времени бормотал несколько их имен, чтобы заполнить тишину. Потом Би позвала их с Аароном ужинать. Нил не пошел за ним, оставив его ночевать среди своей семьи, а сам остался только для того, чтобы снова погулять среди звезд. -- *- определение затрат в денежной форме на производство единицы или группы единиц изделий, или на отдельные виды производств. К его удивлению, Рико не сразу попытался гадить, когда начался новый семестр. Эндрю вернулся к своим занятиям с Нилом прямо за ним, математика была его первым уроком, хотя было трудно быть внимательным, когда его демон любил расхаживать по потолку и иногда сверкать черными глазами на учителя, когда она говорила об интегралах. — Я был бы благодарен, если бы ты не висел прямо перед моим учителем во время лекции, — тихо проворчал Эндрю, направляясь в коридор. — Ты не можешь меня винить, — сказал Нил, притворяясь обеспокоенным. — Калькуляция* была изобретением Сатаны. — Ты меня раскусил, — сухо пробормотал Эндрю, сворачивая за угол. Нил усмехнулся. — Куда мы теперь направляемся? — Английский. На этот раз не облажайся, — ответил он. Нил наблюдал за ним и следил за ним до конца дня. Эндрю едва заметно подергивал головой в сторону каждого из своих друзей, чтобы представить их в лицо, и не мог удержаться от смеха, который вспыхнул в нем, когда Нил нахмурился и пробормотал что-то о том, что Кевин слишком высокий. Конец дня принес с собой тренировку, на этот раз на настоящей площадке. Эндрю стоял в воротах с Рене рядом, они вдвоем работали над растяжкой, пока остальные члены команды бегали по периметру. — Как прошел перерыв? — негромко спросила она. — В меру интересно, — ответил Эндрю, глядя на Нила, которого он попросил остаться на трибунах. Рене лукаво проследила за его взглядом, после чего на ее лице появилась яркая улыбка. — Как его зовут? Замерев на середине завязывания шнурков, Эндрю медленно поднял на нее глаза. На ее лице не было ничего осуждающего, хотя она определенно смотрела прямо на Нила, через весь корт. — Ты видишь его? — пробормотал он. — О, я могу видеть многое, — тепло ответила Рене. — Но это всего лишь я, так что можешь не беспокоиться, — она пошла и взяла ракетку, покачивая руками вперед-назад. — Он кажется милым. Эндрю уставился на Нила, который позаимствовал из тени под трибунами свой собственный мяч. Он подбрасывал его в руках вверх-вниз, прежде чем поймал взгляд Эндрю. Он высунул язык и ухмыльнулся, а затем раздавил темноту в своей ладони. — Да, — рассеянно сказал Эндрю, в горле пересохло. — Он в порядке. Тренировка, как и положено в Экси, была суровой. Джереми вел их через ежедневные тренировки, разделив команду на группы для схваток, а Ваймак время от времени кричал на них, чтобы они больше старались. На трибунах Нил опирался подбородком на руку и выглядел более скучающим, чем чувствовал себя Эндрю. Он подменял Рене во второй половине игры в конце тренировки, натягивая шлем. Ваймак дал свисток, сигнализирующий о начале подачи, и Эллисон вколотила мяч по всей длине корта. Эндрю чувствовал на себе взгляд Нила, когда он бросился вперед за своим первым блоком, сорвав бросок Кевина и отправив мяч обратно Аарону. — Хорошая работа, Эндрю! — воскликнул Ваймак со стороны. — Продолжайте в том же духе, Лисы! Рико сделал следующий бросок, который Эндрю легко остановил. На лице Кевина появилась яростная ухмылка, когда он понял, что происходит, и он поймал следующий пас Эндрю, попросив Джереми провести игру. Полностью заблокировав ворота, Эндрю не упускал из виду разочарование, неуклонно вспыхивающее в глазах Рико, который наносил все больше и больше ударов и каждый раз терпел неудачу. Каждый удар был более жестоким, чем предыдущий, один из мячей в конце концов врезался в бедро Эндрю и оставил после себя резкий красный отпечаток, на котором наверняка останется синяк. — Это будет фол на вратаре, Рико! — крикнул Джереми. — Давайте будем вести себя цивилизованно. Развернув ногу, Эндрю подхватил мяч и бросил его в проблемного игрока. Мяч отскочил прямо от шлема Рико. В яблочко. Следующий удар Рико уже не был направлен в ворота. Мяч летел прямо в голову Эндрю. Он взмахнул ракеткой, готовясь блокировать удар, как вдруг… Мяч отклонился вправо и врезался в стену корта. Надолго воцарилась тишина, Лисы растерянно переглядывались. Даже если Рико пытался кого-то обезглавить, он никогда не пропускал ни одного своего паса. Затем Эндрю посмотрел в сторону трибун. Нил стоял на ногах, его губы были сердито нахмурены. Когда он встретился взглядом с Эндрю, его глаза мерцали и горели, как уголь. Подняв руку, он пошевелил пальцами и постучал ими по виску в знак приветствия. — В следующий раз повезет больше, — пробормотал он. Что-то, что Эндрю не хотел называть, яростно пылало в его животе, когда Ваймак дунул в свисток, нарушив тишину. — Помните, что мы не делаем ни одного выстрела впустую, — сказал он. — Если ты не можешь попасть, передай кому-нибудь другому. Давайте попробуем еще раз! Рене, поменяйся с Эндрю. Рико обернулся, чтобы посмотреть на Эндрю, но тот проницательно проигнорировал его. Скрестив свою ракетку с ракеткой Рене, Эндрю трусцой побежал в подтрибунное помещение. Нил опустился на скамейку и сел на нее, напевая. — Ты уверен, что здесь нет никого, чью душу можно съесть? — Никакого пожирания душ, Нил, — подтвердил он. Когда тренировка закончилась, Аарон первым встретил Эндрю, посмотрев на его ногу, куда его ударил Рико. Ваймак был прямо за ним. — Ты в порядке, Эндрю? — спросил его тренер, осматривая его. — Ты получил удар там. — Просто синяк, — ответил он, не проверяя. — Профессиональный риск. Его брат не выглядел впечатленным, но Ваймак кивнул. — Дай мне знать, если тебе понадобится увидеть Эбби, — когда Эндрю кивнул и повернулся, чтобы уйти, он снова прочистил горло. — Эй. Ты там хорошо поработал. Что бы ни изменилось, продолжай в том же духе. — Да, тренер, — сказал он. (Еще одно обещание связать вселенную воедино). Кевин присоединился к ним на пути к парковке. — Наконец-то повеселел, Эндрю? — сказал он, ухмыляясь. — Отвали, — проворчал Эндрю, а Нил хмыкнул и сказал: — Я беру все заслуги на себя. Никто не слышал его, кроме Эндрю, который отмахнулся от него за спиной. Только на следующий день Рико, наконец, нашел его снова. Эндрю едва успел среагировать, как его толкнули к шкафчикам. — Что это было? — потребовал Рико, отступив только тогда, когда Эндрю попытался ударить его ногой в живот. Его кожа поползла там, где Рико коснулся его, и ярость охватила его, как лесной пожар. Его брат взглянул на него, а затем повернулся к Рико и огрызнулся. — Ты серьезно собираешься начать драку из-за тренировки? — Жаль, что ты промахнулся, — проворчал Эндрю. — Это был не промах, — фыркнул Рико. — Ты что-то сделал. Эндрю сжал кулаки до белой крови на костяшках, но ему не хотелось снова ввязываться в драку. Не в этот день. — Уходи, — прорычал он, — пока я не сделал что-нибудь, о чем потом буду жалеть. Прежде чем он успел уйти, Рико резко рассмеялся и позвал его. — Ты никогда не станешь больше, чем урод. Люди остаются здесь только для того, чтобы использовать тебя — надеюсь, ты это знаешь. Нежеланный, ненужный. Это все, что ты есть. Ты и твой брат, оба гребаные монстры… Красное — это все, что он видел. К черту. Он примет это гребаное задержание. Эндрю развернулся, готовый причинить боль, может быть, даже покалечить. Но он не успел сделать и шага… Мимо него пронесся черный вихрь, и Рико отбросило через весь зал. Звук его тела, врезавшегося в шкафчики — великолепный, как симфония — рикошетом разнесся по затихшему залу. Эндрю смотрел, как Нил снова дергает Рико за воротник, заглушая его крики, сгребая его по полу. Он был силен и неуправляем, и отпустил Рико только тогда, когда дверь захлопнулась, и оттуда выбежал учитель. — Что, черт возьми, здесь происходит? — пронзительно потребовала она. Рико вскочил на ноги, тяжело дыша. Аарон уставился на Эндрю, а Эндрю мог только смотреть на Нила. Тени просачивались из-под кожи его демона, шипя и дрожа от ярости. Казалось, что из его головы проросли два рога, которые изящно загибались над ушами, когда он с рычанием обнажал острые зубы. Несмотря на чистые черные дыры, клубившиеся в его радужных оболочках, в груди Эндрю снова появилось странное тепло, головокружительное и всепоглощающее, словно его сбросили с орбиты. Нил не прикасался к нему, но он выбил дыхание прямо из слишком волевых легких Эндрю. Он дрейфовал, окруженный каким-то участком космоса и звездами, которые он никогда раньше не представлял. Подняв подбородок, Нил опустил плечи и медленно встретил взгляд Эндрю. Моря вернулись, залив пустоты лунным светом. С единственной улыбкой он вернул Эндрю кислород. Долгое мгновение никто ничего не говорил. Учительница пощелкала языком и прошелестела. — Хорошо. Тогда задерживаем. Вы все. Вернитесь в класс! Эндрю даже не обратил внимания на небольшую толпу, собравшуюся вокруг них, оторвав взгляд от Нила только тогда, когда его брат снова появился в поле его зрения. Страх и беспокойство странным образом проплыли в его взгляде, когда он посмотрел на Эндрю. — Мы поговорим об этом позже, — шипел он, прежде чем повернуться и уйти. Но Эндрю не пропустил, как он намеренно врезался плечом в плечо Рико на выходе. Не удостоив никого взглядом, он повернулся и зашагал в противоположном направлении. — Правда? — прошептал он, когда они с Нилом снова остались одни. — Ты сказал, что я не могу его съесть, — бесстрастно ответил Нил. Все это было смешно и всего этого Эндрю никак не ожидал. Но впервые за долгое время он начал улыбаться. (И он не скрывал этого). -- С Нилом, висящим под потолком, в изоляторе было не так тоскливо. Эндрю делал вид, что работает над английским, а сам украдкой поглядывал на своего демона, который расхаживал вокруг и то и дело вздыхал от скуки. — Может быть, я предвзят, потому что в аду наши наказания намного лучше, но неужели задержание — это просто прославленный учебный класс? Серьезно? — размышлял он вслух. Эндрю закатил глаза и нацарапал ответ на своей бумажке, повернув ее так, чтобы Нил мог видеть. Наша система образования в жопе, — написал он. — Ты когда-нибудь добивался чего-нибудь в заключении? — спросил его демон, ухмыляясь. Нет, когда ты рядом, нет. — Тебе нравится, когда я рядом. Заткнись, блядь. Прекрати со мной разговаривать. — Тебе это нравится, — настаивал он. Эндрю скомкал свою бумагу в ответ. Нил шипел, хихикая, и на одно мучительное мгновение Эндрю подумал, что если бы падающие звезды и желания издавали звуки при падении, то они были бы похожи на смех Нила. Би ждала его, когда он вернулся домой, насупив брови, осматривая Эндрю на предмет травм. — Аарон сказал мне, что ты опять подрался, — тихо сказала она, когда Эндрю позволил ей закончить осмотр. — Я не ранен, — ответил он, позволяя ей провести его на кухню и усадить за стол. — Рико вел себя глупо. Его мама тяжело вздохнула. Она протянула ему кружку горячего шоколада, посыпав сверху горсть зефира, прежде чем сесть напротив него. — В какой-то момент школа должна что-то с этим сделать, — сказала она. — Я поговорю с ними. Что, по мнению консультантов, они делают? Эндрю помешивал свой напиток, наблюдая, как зефир тает от жара. — Мам, я могу сам о себе позаботиться, — тихо сказал он. — Но ты не должен этого делать, — глаза Би были лужами солнечного света, в то время дня, когда жара не была немилосердной, а скорее нежным объятием — я вижу тебя, оставайся со мной, я позабочусь о тебе. — Позволь мне помочь. Мы уже здесь. Она протянула руку, и через несколько секунд Эндрю вложил свои ладони в ее. Она слегка сжала его пальцы. — Я знаю, что ты сильный, — сказала она. — Но ты не должен нести всю тяжесть этого в одиночку. Хорошо? Обещай мне. (Эта гравитация тянула вниз уже не только его). ((Она была повсюду, внутри каждого. Эндрю подумал, что день ото дня ему все лучше удается разделять ее лапы со своими лунами). — Хорошо. Я обещаю, — сказал он. Би некоторое время пристально смотрела на него, затем кивнула. Прежде чем оставить его одного, она подошла и поцеловала его в лоб. Эндрю почувствовал улыбку на ее губах. Допив горячий шоколад, он вернулся в свою комнату, наслаждаясь его сладостью. Нил снова лежал на потолке, где ему, похоже, нравилось находиться, праздно проводя ногами по наклеенным звездам. — Привет, — сказал он, когда Эндрю вошел, закрывая дверь. — Привет, — он сел в кресло, подтянув колени к груди, и включил музыку, чтобы заполнить покой. Нил непонимающе смотрел на него несколько минут, затем прочистил горло. — Эндрю? — Нил. — Я помогаю? Он тихо хмыкнул, и Нил продолжил. — Мне не нравится, как тебя называет Рико. Ох. Урод. Монстр. Эндрю пожал плечами, ответив. — Мне все равно. Он же не совсем неправ. Нил спустился с потолка, чтобы встретиться с ним взглядом. Его взгляд впился в Эндрю глубже, чем когда-либо прежде. — Нет, — сказал он просто. Нет? — подражал Эндрю. — Ты не монстр, раз защищаешь свою семью. Ты не урод за то, что ты другой. — Нил говорил медленно, давая каждому слову бесконечное время, чтобы впитаться. — Ты сказал мне, что борешься за людей, которых любишь, независимо от того, как ты при этом выглядишь. Я думаю, что это самый смелый поступок, который я видел у людей, а я уже давно здесь. Горло сжалось, а плоть заныла от увиденного, Эндрю отвернулся. Нил сделал то же самое, фыркая и насмехаясь. — Я пытаюсь сказать, — сказал он тихо, — просто заткнись и позволь мне в следующий раз поглотить его душу. Это не должно было его рассмешить. Но оно сделало это — смех бурлящий внутри него, со вкусом весны и звездной пыли. Звук вырвался в виде тихого вздоха и приоткрытого рта, но он эхом разнесся по пространству и времени. Может быть, Нил был картографом в своем роде. Он понимал, что значит быть увиденным, открыть свою тайную галактику, которую он спрятал в укромном уголке вселенной для других. Он понимал, что значит, когда в тебя верят; какую силу нужно иметь, чтобы смотреть на угасающие звезды и все еще иметь смелость считать их достойными пожеланий; какое мужество нужно иметь, чтобы продолжать подниматься каждый день вместе с солнцем, чтобы обучать исцелению, пока оно не превратится в мышечную память. Он понимал, какое мужество требуется, чтобы делать все это незаметно, каждый день. Как часовой механизм и естественный закон. После долгого мгновения, когда он видел, понимал и дышал, Эндрю наконец кивнул и встретил взгляд Нила. Он был слишком мягким для такого огненного, адского и ужасающего человека, каким он был. — Спасибо, — сказал он. (Он имел в виду гораздо больше, чем просто слова Нила). Момент был прерван стуком в дверь. Эндрю выключил музыку и повернулся как раз в тот момент, когда Аарон вошел, сжимая рукой ручку, чтобы осмотреться. — Можно войти? — спросил он. Эндрю развел руки в стороны. — Добро пожаловать, — сухо сказал он. Его брат закатил глаза, но направился к его кровати и сел. Нил отпрыгнул в сторону, заполз обратно на свое место на потолке и закрыл глаза. — Итак. — Аарон возился с уголком своей простыни. — Что случилось сегодня? — Ммх, — хмыкнул Эндрю, игнорируя его вопрос. — Что случилось с Рико? — продолжал наседать он. — Он просто перелетел через коридор. Ты никак не мог этого сделать. — Правильно, — сказал Эндрю, — так почему ты спрашиваешь? — Потому что это должно было быть физически невозможно, — язвительно сказал Аарон. О, ты прав, подумал Эндрю. Это потому, что я вызвал демона, чтобы преподать Рико несколько уроков в соответствии с предложениями моего нового друга Рене Уокер, и он на самом деле чертовски привлекателен, когда моет пол этим ублюдком… Он хотел задушить себя, если это вообще было возможно. Может быть, погасить пламя в груди, которое, казалось, готово было гореть вечно, каждый раз, когда он смотрел на… Нила. Новую галактику, которая подкралась к нему, когда он даже не смотрел. (Глупо, но Эндрю надеялся, что гравитации будет достаточно, чтобы удержать его там). Мысли вцепились в него и не давали ему избавиться от них, даже когда Аарон наклонился вперед и помахал рукой перед его лицом. — Эндрю? — Аарон, — подражал он почти инстинктивно, прежде чем прочистить горло. — Я расскажу тебе всю историю, как-нибудь. Просто — доверься мне. Его брат медленно сел обратно. — Да, да, — тихо сказал он. — Я доверяю тебе. Наступила тишина, затем он заговорил снова. — Ты в порядке? После всего, что он сказал. Эндрю поднял бровь, рассеянно потирая рукой новый синяк на бедре. — То, что говорит Рико, не имеет значения, — сказал он. — Для меня имеет, — возразил Аарон, сверкнув глазами. Он встал, на секунду сжав кулаки, и сурово вздохнул. — Это чертовски глупо. Никто не видит, что ты делаешь для нас. Никто не видит, как сильно ты заботишься, или каким — каким добрым ты можешь быть. Меня это чертовски бесит. Это неправильно. Снова, и снова, и снова. Он был… замечен. Замечен. Понят. (Любимым). Эндрю встретил взгляд своего брата. — Я делаю это не для того, чтобы они видели, — сказал он. — Я делаю это для тебя. Челюсть Аарона сжалась. — Ты уверен, что это не имеет значения? — Я в порядке, Аарон. Он говорил серьезно. Этот ответ был важнее всего, что Рико когда-либо мог им сказать, и именно за него держался Аарон. Он встал, вздохнул и размял руки. — Если ты когда-нибудь сделаешь это снова, снимай в следующий раз, — было все, что он сказал. — Только для тебя, — пробормотал Эндрю. Нил подождал, пока Аарон уйдет, и повернулся к нему, ухмыляясь. — Значит, тебе понравилось, — сказал он с ликованием. Огонь вернулся, а вместе с ним и странное тянущее чувство в груди. Это снова я, — пробормотала Гравитиция. — На этот раз падение будет более удачным, обещаю. Эндрю уставился на Нила и его глаза, в которых так хорошо чередовались жестокая полночь и целые моря. На Нила и его улыбку, которая была одновременно дьявольской и потрясающей настолько, что могла бы перевернуть целые галактики. Нил, и только Нил, который был настоящим только для Эндрю и, возможно, слишком хорошим, чтобы сохранить его навсегда. Спасибо за предупреждение, — злобно подумал Эндрю, отворачиваясь. — Ты опоздала. Как всегда, блядь. -- В марте наступило то страшное время года, когда старшеклассники узнавали, достаточно ли они симпатичны для бесхребетных приемных комиссий, чтобы принять их в свои учебные заведения. Эндрю винил в ноющей тревоге, свернувшейся у него в груди, заразительную нервную энергию своего брата. Вечер, когда стали известны результаты по Джонсу Хопкинсу, был одним из самых нервных моментов в школьной карьере Эндрю. Он позволил Би взять на себя ответственность за то, чтобы унять панику Аарона, сидя на кухне с открытым ноутбуком, пока Нил просматривал непрочитанное письмо. — Это похоже на пытку, — заметил он, и Эндрю кивнул в знак согласия. — Так и есть, — сказал он себе под нос. Его брат громко застонал с дивана. — Я не могу этого сделать, — сказал он, а Би его успокоила. — Что бы ни случилось, ты знаешь, что у тебя есть другие варианты, — сказала она, как всегда спокойно. — Джонс Хопкинс — очень избирательная школа, и ты знал это, когда подавал документы. Ты сделал все, что мог, и это главное. — Я знаю, но… — Давай сначала откроем его, а потом будем двигаться дальше, хорошо? — Би сжала его плечи, когда Аарон замолчал. Нил отпрыгнул в сторону, когда они вдвоем возвращались на кухню. Казалось, он растворился в тени, но Эндрю знал, что он все еще там. Темнота, казалось, наползала на Нила, куда бы он ни пошел. Аарон яростно провел рукой по лицу, а затем глубоко вздохнул. — Вот и все, — подбодрила Би. После мучительной минуты брат покачал головой и открыл электронную почту. Прошла секунда, затем другая. Глаза Аарона сузились, когда он открыл письмо, взгляд метался по словам, которые его ожидали. Тишина была настолько напряженной, что грозила вот-вот сорваться. Затем — — Святое дерьмо. Черт возьми! Эндрю наклонился вперед, подталкивая компьютер к себе. Он вошел. Би крепко обнимала Аарона, пока он смеялся в недоумении, казалось, сведенный к слабым проклятиям и молчанию. — Я иду в гребаный колледж, — сказал он, пока Би раскачивала его взад-вперед. — О, я так, так горжусь тобой, — прошептала она, прежде чем отпустить его. Эндрю подождал, пока Аарон вытрет глаза и посмотрит на него, прежде чем сделать что-нибудь еще. — Я знал, что ты сможешь это сделать, — сказал он. Улыбка его брата была самой яркой из всех, что он когда-либо видел, а чистая радость в глазах Аарона, когда он смотрел на Эндрю, сказала все, что он не мог сказать. Спасибо. Би смотрела между ними с силой, которая могла бы заменить солнце. — Как ты хочешь отпраздновать сегодняшний вечер? Аарон сделал вид, что на секунду задумался, а потом заявил. — Давай я поведу твою машину. Их мама рассмеялась, но потянулась в карман за ключами. — Хорошо, поехали, мальчики. Хотя, десять минут спустя, это не было похоже на праздник, когда Эндрю сжимал руки на заднем сиденье, пока Аарон ехал по их району. (Он был дерьмовым водителем). Но к тому времени Эндрю достаточно повзрослел, чтобы понять, что это пернатое, воздушное нечто, расцветающее в его груди, было счастьем. Счастье во всей его пугающей и эфемерной славе. Они с Аароном были неразлучны с самого начала, от дома до дома. И хотя осторожное беспокойство струилось по его венам, холодное и предательское, тепла, которое он ощущал, видя радость на лице брата, было достаточно, чтобы пересилить его, хотя бы на мгновение. Эндрю и сам получил результаты — изрядное количество отказов и принятий, но он не придал им значения. Он не чувствовал ничего особенного по отношению к школам, в которые подавал документы, о чем он рассказал Рене на следующей неделе, в перерыве одной из игр. Сняв перчатки, Эндрю размял больные пальцы. Рене стояла рядом с ним, с облегчением откидывая волосы назад. — Тяжелая игра, — сказала она, покручивая плечом в том месте, где ранее получила удар. Эндрю рассеянно хмыкнул, переводя взгляд с толпы, собравшейся на трибунах, на Нила. Его демон настаивал на том, чтобы сопровождать его на играх, сидя на одной из скамеек, как горгулья, чтобы смотреть на корт. После инцидента в коридоре, Рико не пытался портить отношения с Эндрю или его семьей, если не считать нескольких уколов и насмешек, которые остались незамеченными, но Нил, тем не менее, следовал за ним повсюду. (Их орбиты всегда оставались вместе, бок о бок, но никогда полностью не пересекались). ((Сердце Эндрю бешено сжималось при этой мысли)). Он знал, что Рене тоже смотрит на Нила, ее губы дрогнули в легкой улыбке, когда она взглянула на них двоих. — Он остался на некоторое время, — сказала она, не то спрашивая, не то констатируя. Эндрю со вздохом отвел взгляд. — У него теперь пунктик против Рико, — сказал он. Рене тихонько засмеялась. — Ты уже слышал что-нибудь о школах? — спросила она. — Несколько, — ответил Эндрю. — Ни из одной, которая меня волнует. — У тебя нет лучшей школы? — Мне все равно, куда идти. Я просто… — честность застала его врасплох, и он на мгновение подавил голос. Рене терпеливо наблюдала за ним. — Мне просто важно, где будет моя семья. — Поначалу будет трудно, но мы найдем способы поддерживать связь, — сказала она. — Кроме того, я поеду в USC с Кевином и Джереми. Тебе не придется беспокоиться о нем, — затем, бросив игривый взгляд в сторону Нила, она добавила, — мы будем в хорошей компании. Эндрю не хотел думать о том, что Нил может не последовать за ним, куда бы он ни решил пойти. Сжав в ладонях полумесяцы, он только хмыкнул в ответ. Рене наклонилась вперед, выражение лица было серьезным и ясным. — Все будет хорошо, Эндрю, — сказала она. — У нас все будет хорошо. Когда он кивнул, она улыбнулась и полезла в карман, доставая тот самый маркер, который, казалось, всегда и везде носила с собой. — Не возражаешь, если я…? — спросила она, и Эндрю почти автоматически положил свою руку на ее. Он позволил знакомому ощущению, что кончики пальцев волочатся по шрамам и мозолям, вернуть его на землю и закрыл глаза, когда приглушенные возгласы толпы пронеслись над ним. Слова вырвались из него раньше, чем он успел их остановить. — Спасибо, — сказал он, — за все. Рене не подняла глаз от своей работы, только улыбнулась и легко ответила: — Спасибо, что поверил мне. Прозвучал свисток, возвещающий об окончании перерыва. Рене была первым вратарем в следующей четверти, поэтому она закрыла маркер и постучала своей ракеткой о ракетку Эндрю. — Скоро увидимся, — сказала она, надела шлем и вернулась на площадку. Прежде чем надеть свои перчатки, Эндрю взглянул на новые чернильные рисунки, расползающиеся по его рукам. Рене нарисовала маленькое сердечко прямо над его венами. -- Ники вернулся из колледжа, чтобы навестить их как раз вовремя, чтобы посмотреть последнюю игру сезона в Экси. Эндрю знал об этом, потому что мог слышать крики своего кузена даже сквозь толстые стеклянные стены, отделявшие их от толпы. Он поприветствовал Ники, к его радости, и повернулся к Ваймаку, когда его тренер вышел на сцену. — Как себя чувствуешь, Миньярд? — спросил он хрипловато, повышая голос над ревом снаружи. — Как всегда, тренер, — ответил он. — Если я попрошу тебя вежливо, — сказал Ваймак, — ты подаришь мне чудо сегодня вечером? Эндрю взглянул на табло. Лисы выходили на свой последний матч против команды-соперника, и даже если они тренировались к этому моменту весь сезон, это не избавляло команду от страха. Они могут победить, рассчитал Эндрю, но это будет нелегкая битва. На секунду, когда он окинул взглядом стадион, корт перестал существовать. Были только он, Нил и туманное поле ранним утром. Только они двое, невидимые и непознаваемые. Играющие против ничего и всего одновременно. Через минуту Эндрю потянулся вниз и натянул перчатки. — Дайте мне номер, тренер. На лице Ваймака появилась ухмылка, когда он уловил его игру. — Не слишком ли много, чтобы просить ноль? — спросил он. Пожав плечами, Эндрю поднял ракетку, разминая руки. — Тогда ноль — это то, что ты получишь. Нил вышел на корт одновременно с Эндрю и послушно двинулся за ним, заняв свое место в воротах. — Причиняешь неприятности? — спросил он. — Мне сделать их двойными? — Ты уже знаешь ответ, — он ударил клюшкой по воротам, выравнивая позицию. Хихиканье Нила эхом отдавалось в его сознании, даже когда его демон отбежал в сторону, чтобы встать в пространство позади него. Прозвучал гудок, и игра началась. Два часа, множество синяков и слишком много фолов спустя «Лисы» ушли с площадки чемпионами лиги. Эндрю чувствовал себя так, словно мог проспать десять лет, но он позволил себе погрузиться в празднование победы своей команды. Аарон с ухмылкой стучал ракеткой о шлем Эндрю, а Кевин рассказывал, как он играл, словно профессионал. Эндрю встретился взглядом с Рене в командном кругу, и она засияла. — Эндрю! — сказал Ваймак, прервав их возбужденную болтовню. Его глаза загорелись яростной гордостью, когда он жестом попросил Эндрю подойти ближе. — На этот раз ты его сломаешь. Он закатил глаза, но поднял ракетку. Остальные члены его команды последовали его примеру, сложив головки своих палочек вместе. — Лисы на счет три, — сказал он, — Раз, два, три. — Лисы! — проревели они. По пути в раздевалку Эндрю обнаружил Нила, нависшего над скамейкой запасных. Он проводил тени вверх и вниз по своим рукам, но оживился при приближении Эндрю. — Угадай, кто там играл, как дьявол, — ярко сказал он. — О, ты умный, — сказал Эндрю, повторяя слова Нила, сказанные, казалось, так давно. Их разговор прервался, когда к ним приблизились тяжелые шаги. Эндрю поднял голову и увидел Рико, который с каменным спокойствием смотрел на него, прислонившись к шкафчикам. Он отвернулся, сосредоточившись на том, чтобы стянуть перчатки и сорвать с себя вратарскую броню. После долгой минуты Рико первым нарушил тишину, сдвинувшись с места и резко вздохнув через нос. — Хорошая игра, — грубо сказал он. Это было что-то новенькое. Нил насмехался над ним, и Эндрю не мог не согласиться. Он ничего не сказал, занятый пристегиванием ракетки к сумке. Рико попытался снова, прочищая горло. — Как ты это сделал, чудовище? Он мог говорить о многих вещах. Как Эндрю так идеально закрыл ворота? Как он пережил четыре года бесконечных мучений Рико? Как ему удалось жить дальше, когда он так близко знал тяжесть миров и холодных вселенных на своих плечах? Эндрю не знал, о чем на самом деле спрашивает Рико, да его это и не волновало. Захлопнув шкафчик, он повернулся к нему лицом. За спиной он выставил ладонь — стоп — прежде чем Нил успел сделать какую-нибудь глупость, например, запустить Рико в другое измерение, каким бы заманчивым ни был этот образ. — Надеюсь, ты понимаешь, что ни один из моих поступков не был вызван желанием произвести впечатление на тебя или твоим комплексом неполноценности, — холодно сказал он. Глаза Рико расширились, но Эндрю безжалостно продолжал. — Мне все равно, что ты хочешь сказать. Люди, которые важнее всего для меня, знают, кто я на самом деле, и этого достаточно. Никогда не делай ошибки, думая, что я нуждаюсь в твоем одобрении. Надолго воцарилась тишина. Эндрю взял свою сумку и прошел мимо Рико, который, чудом, не проронил ни слова. Еще одна война выиграна и решена, подумал он, когда Нил тихонько хихикнул и выскочил вслед за ним. Когда Эндрю обогнул угол и вышел из раздевалки, Би, Аарон и Ники уже ждали его. Его кузен просто вскрикнул от восторга, когда увидел Эндрю. — Боже мой! Ты был великолепен! — он прибежал с поднятыми руками, каким-то образом сумев остановиться перед тем, как врезаться в Эндрю. — Черт. Ах. Можно тебя обнять? — Я не зарежу тебя, Ники, — сказал Эндрю, и это было все приглашение, в котором нуждался его кузен, прежде чем обхватить его руками и раздавить ребра. — О, — сказал он, как только отпустил его. — Кстати, тут кое-кто хочет тебя видеть! Эндрю посмотрел мимо него, чтобы заметить другого человека за углом. Он был примерно одного роста с Ваймаком, одет в бело-голубую одежду, с относительно дружелюбным лицом и конвертом в одной руке. — Эндрю Миньярд? — спросил он. Аарон ткнул большим пальцем в его сторону, и мужчина повернулся к нему лицом. Он ухмылялся, его глаза были прищурены по краям. — Привет. Можете звать меня Алекс, — сказал он и протянул руку, не обращая внимания на то, что Эндрю не ответил ему жестом. — Возможно, вы знаете меня как тренера по экси в Университете Джона Хопкинса. Мы являемся одной из лучших студенческих команд в стране. Глаза Аарона расширились, а Ники и Би многозначительно переглянулись. Все вокруг Эндрю словно замерло, когда Алекс подошел к нему, держа в руках конверт. — Ваш тренер попросил меня лично приехать и посмотреть, как вы играете, — сказал он. — Признаюсь, это немного поздно и нетрадиционно, чтобы набирать игроков в такое время. Я не уверен, что вы уже приняли или отклонили какие-либо предложения о поступлении, — он посмотрел на ракетку Эндрю и зубасто улыбнулся. — Но Дэвид был прав. Я вижу в тебе невероятный потенциал, и сегодняшний вечер был ничем иным, как одним из самых впечатляющих подвигов, которые я когда-либо видел на уровне средней школы. Мы будем рады видеть тебя в нашей команде. Мы готовы предложить тебе полную стипендию, если ты согласишься принять наше предложение. Плата за обучение, жилье, все будет оплачено. Он вложил свою карточку в онемевшие пальцы Эндрю. — Просто позвоните мне с вашим решением до конца месяца. Я с нетерпением жду вашего звонка. Ники и Би взяли на себя ответственность за социальный этикет, когда Эндрю попытался открыть рот, но слова подвели его. — Большое спасибо, Алекс, — ярко сказала Би, пожимая ему руку. — Мы позвоним вам, когда будем готовы. — Не торопитесь, — настаивал он, прежде чем снова повернуться к Эндрю. — Надеюсь, мы увидимся в кампусе этой осенью, мистер Миньярд. Как только он ушел, вероятно, чтобы найти Ваймака или что-то в этом роде, Аарон ворвался первым. — Ты что, охренел? — его выражение лица было таким, словно он впервые попробовал золото. — Мы теперь можем ходить в школу вместе, Эндрю. Это просто безумие. — И на полном пансионе, — Ники фыркнул, усмехаясь водянистыми глазами. — Боже, вам двоим лучше вспомнить меня, когда вы вырастете и станете знаменитыми. — Заткнись, — рассеянно сказал Эндрю, хотя на самом деле он не имел в виду этого. Мир словно закружился, когда он провел большим пальцем по визитной карточке тренера Алекса, а кончиками пальцев нажал на номер его телефона. Би протянула руку и нежно прижалась к его плечу. Это прикосновение ненадолго заземлило его, успокоив бури и вернув его на орбиту. — Ты хорошо себя чувствуешь, Эндрю? — мягко спросила она. Ответ прозвучал легко. — Я в порядке, — сказал он, задыхаясь. — Я так горжусь тобой. Всеми вами, — Би, обычно такая красноречивая, в тот вечер могла произнести только слова, окутанные простым солнечным светом. Сжав запястье Аарона другой рукой, она также поманила Ники подойти ближе. — Я люблю тебя. Мне так повезло, что я люблю тебя. Ты знаешь это? (Все менялось, слишком медленно и слишком быстро). ((Но если бы Эндрю просто посмотрел вокруг, он бы обнаружил, что где бы он ни был, его луны всегда будут рядом. Рядом с ним)). — Я знаю, — прошептал он. Би отпустила его, взяв для него сумку. — Пойдем домой. Вы оба, наверное, устали. Мы поговорим обо всем этом завтра, хорошо звучит? Они вчетвером направились к парковке, тени под фонарями сливались в одну семью. Прежде чем Эндрю смог сесть в мамину машину, он остановился. Он чувствовал себя таким полным, и все же… чего-то не хватало. Он оглянулся через плечо. Нила там не было. Он не знал почему, да и не должен был, но осознание этого словно пробило в нем дыру. Словно падающая звезда пронеслась мимо него, слишком быстро, а он даже не заметил этого. Эндрю сел в машину, крепко сжимая конверт в руках, и Би помчалась домой. -- Как только они приехали домой, Эндрю направился в свою комнату, настежь распахнув дверь. Напряжение, о котором он даже не подозревал, вылилось из его плеч, когда он увидел знакомую форму Нила, снова висящую на его потолке. Его демон зашевелился, когда он включил свет, поднялся на ноги и огляделся. — Ты рано ушел, — сказал Эндрю, бросив предложение о стипендии на свой стол и закрыв дверь. — Что это? — спросил Нил вместо ответа. Произнести это вслух все еще казалось чем-то нереальным. — Меня приняли на работу в Джонс Хопкинс в Экси. — Привет, — сказал он, улыбаясь. — Посмотри на себя. Может быть, это был обман света, но по какой-то причине он выглядел странно самоуничижительно. Эндрю почувствовал, как его собственное сердце сжалось, когда он медленно подошел к Нилу, скрестив руки. — Что? — спросил он. В обычно бесстрастной улыбке Нила появилось напряжение, когда он рассматривал Эндрю — почти отчаянно, словно пытался запомнить все, что с ним было связано. — Я не думаю, что после этого я тебе больше понадоблюсь, — сказал он после долгой минуты. — Ты справишься с этим. Новая тяжесть опустилась на его сердце. Гравитация тянула его — все ниже, ниже, ниже — пока он не упал на самое дно. Эндрю едва сдержал дрожь в голосе, когда спросил. — Значит, ты уходишь? Нил пожал плечами. Он пытался выглядеть непринужденно, но его движения были слишком скованными для человека, созданного из теней, ночи и морей. — Я мог бы. (Эндрю задался вопросом, чувствуют ли себя планеты так, когда теряют луну, когда одна из их любимых звезд на небе начинает гаснуть). ((Эта преждевременная потеря, эта незрелая просьба не уходить, эта головокружительная ностальгия, наполняющая его вены при мысли о том, что черные дыры исчезают и снова латаются)). Какая-то часть Эндрю знала, что этот день наступит. Рене говорила ему, что духи редко бывают постоянными в этом мире, что они могут приходить и уходить по своему желанию. Он знал, что Нил останется лишь на то время, которое ему необходимо — демон сам говорил об этом. Но его сердце никогда не шло в ногу с головой. Он мог сколько угодно перечислять созвездия и космос своим разумом, представляя их как пустые, бездушные контуры на своей карте. Но его вероломное, глупое сердце… Именно оно настояло на том, чтобы он дал своим лунам имена. Настаивало, чтобы он загадывал желания на звезды. Настаивало на том, чтобы каждый день вставать не как повинность, а как возможность для солнца поцеловать его щеки. Настаивала, чтобы он влюбился в самые мощные и неконтролируемые элементы Вселенной — черные дыры, открытые моря, Нила. (На этот раз падение должно было быть более удачным, а не таким, от которого Эндрю остался в разбитом состоянии). ((Но он врезался в лунные моря Нила, не успев даже моргнуть — Икар, падающий на глубину)). Поэтому именно сердцем, а не головой, Эндрю подошел ближе и произнес свою следующую просьбу. — Останься. Нил пристально посмотрел на него. Что-то изменилось в его выражении, сменив болезненную холодность на мед, освещенный послеполуденным светом. От неожиданности Эндрю подумал, что, возможно… Может быть, он не единственный, чье сердце ускользнуло. — Зачем? — голос Нила был едва слышным шепотом, но Эндрю ухватился за него и не отпускал. Его мысли метались в поисках чего-то, чего угодно, что было бы достаточно хорошо, чтобы убедить демона остаться в скучном, смертном мире. — Выпускной, — он сжал кулаки, ногти впились в ладони. — Останься со мной на бал. — Что такое бал? — Это танцы, — объяснил Эндрю сквозь стиснутые зубы. — Для выпускников. Традиция старшей школы. (Ему никогда не было дела до школьных традиций). ((Так что, конечно, это было первое, что пришло ему в голову)). Нил сморщил нос, размышляя над этим. — Я не люблю людей. — Я тоже. Вот почему я хочу, чтобы ты был там. Он ничего не сказал, и Эндрю осмелился сделать шаг ближе. Они были настолько близки, что ему показалось, что он чувствует тепло, исходящее от его демона. — Итак, Нил, — хрипло сказал он, удерживая взгляд Нила своим. — Выпускной. Со мной. Да или нет? На его лице заиграла новая улыбка. На этот раз она была искренней. — Да, Эндрю. -- О, определенно была причина, по которой Эндрю до сих пор избегал школьных общественных мероприятий. На самом деле подготовка к выпускному балу не была слишком болезненной. У Эндрю и Аарона были одинаковые костюмы, благодаря тому, что Ники настоял на их походах по магазинам в предыдущие выходные. Аарону удалось договориться о свидании с одной из школьных чирлидерш — ее звали Кейтилин, — в то время как Ники собирался стать их самозваным сопровождающим. — Кевин и компания будут здесь через несколько минут, — сказал он, посмотрев на часы. — И Би ждет, чтобы сделать ваши фотографии, так что вам, двум красивым дьяволам, лучше поторопиться. Аарон поднял бровь на Эндрю. — Ты идешь на бал один? — спросил он, постукивая пальцами по корсажу Кейтилин — нервный рассказ. Эндрю не удержался и бросил взгляд на свое зеркало. Позади него Нил медленно ухмылялся, игриво высовывая язык между зубами. На мгновение его глаза из открытых океанов превратились в обсидиановые, черные и всепоглощающие, а затем снова стали голубыми. От этого зрелища по позвоночнику Эндрю пробежал холодок, и он почувствовал, как его собственные губы начали подрагивать, когда он встретился с пронзительным взглядом Нила. — Я не буду один, — сказал он, поправляя рукава костюма и поправляя галстук. — Ты будешь со мной. Ники ворковал. — Это так мило, кузен, — сказал он. Аарон с любопытством наблюдал за ним в течение долгого времени, а затем пожал плечами и отвернулся. Эндрю задержался на выходе, чтобы Нил мог появиться перед ним. Он успел подправить свой внешний вид, поэтому на этот раз был одет в темно-красный костюм и полуночную рубашку — наряд, который обтягивал его стройную фигуру и слишком хорошо дополнял его кровавые волосы. — Ты — угроза, — сказал Эндрю. Нил ухмыльнулся и подмигнул ему, после чего скрылся в гостиной. Эндрю вздохнул и последовал за ним, желая, чтобы его неверное сердце перестало метаться. Большая часть команды уже собралась, по крайней мере, для фотографий. Мэтт был там с Дэн, одной из ведущих тренеров их команды JV, а Жан и Джереми пришли вдвоем. Аарон был занят тем, что пытался не получить удар от Кейтилин, пока она, хихикая, прикалывала бутоньерку к его костюму. Кевин и Сет нехотя собрались вместе «только ради фотографий», а Рене и Эллисон пришли со связанными руками. Эндрю встал рядом с Рене, которая тепло улыбнулась ему. Платье, в которое она была одета, позволяло в полной мере продемонстрировать ее рисунки тушью, на этот раз с мигающим глазом возле ключицы и целым космосом, вихрящимся по ее левой руке. — Круто, — только и сказал Эндрю. Его подруга сияла так, словно это был лучший комплимент, который она когда-либо получала. — Так, все, — позвала Би от входа в их дом. — Давайте станем немного ближе друг к другу. На счет три примите позу. — Скажи Экси! — позвал Джереми с противоположной стороны, к радости Мэтта и Рене и к огорчению всех остальных. Эндрю чувствовал присутствие Нила позади себя, его мягкий смех эхом отдавался у него в ушах. Он не улыбнулся, но подал знак мира, когда Би делала снимки. Она отправила их, поцеловав каждого в лоб и поддразнив. — Напишите мне, если вам понадобится план побега, — солнце садилось над их выпускным классом, когда Эндрю следовал за остальными Лисами в стайке к месту проведения танца, время от времени оглядываясь назад, чтобы увидеть свою вторую тень, верно идущую рядом с ним. Сам танец — это была совсем другая история. Эндрю мог терпеть Экси в разумных пределах, но поместить его в бурлящую массу гормональных подростков, танцующих под какую-то дерьмовую музыку без всякой лирической ценности — это был рецепт катастрофы. Он провел первый час танцев, отвергая попытки своей семьи втянуть его в драку. Он заметил своего брата, танцующего с Кейтилин у края толпы, Ники обнимал Кевина, пытаясь покачать его в такт. Рене и Эллисон были чуть поодаль, обнимаясь с Мэттом и Дэн, которые прыгали с поднятыми вверх руками. Время от времени его кузен бросал умоляющий взгляд в его сторону, на что Эндрю отвечал лишь непринужденным приветствием и глотком фруктового пунша. В конце концов ему надоели жара и беспорядок. Он поднял глаза к потолку, где стоял Нил, ожидая его, прямо рядом с диско-шаром. — Нил, — это все, что он успел сказать, прежде чем его демон промелькнул вниз и встал рядом с ним, злобно ухмыляясь. — Мы уходим. Пока его семья смешалась с остальной толпой, Эндрю и Нил выскользнули через черный ход. Они оказались в пустом коридоре, украшенном все еще плавающими воздушными шарами, звездами из мультфильмов и упавшими кусочками блесток. Стробы неонового света оставляли на полу прыгающие звезды, и Эндрю повернулся к Нилу. — Ну что? — сказал его демон после долгого молчания. — Что? — подражал Эндрю. — Ты заставил меня так долго торчать здесь ради выпускного, — сказал Нил. — Ты мог бы хотя бы подарить мне один танец. Как по команде, сердце Эндрю начало скакать и спотыкаться, а приглушенный голос диджея разнесся по пустому залу. — Хорошо, голубки, — позвал он. — Кто готов к медленным танцам? Начала играть новая песня, проникая сквозь тишину. Эндрю мог только смотреть на Нила, когда тот сделал шаг ближе, ожидающе протягивая руки. — Могу я хотя бы прикоснуться к тебе? — голос Эндрю был слишком мал, но Нил был одновременно неосязаем и ужасно телесен, и его руки так и просились протянуться к нему, чтобы хоть раз коснуться, хотя пальцы дрожали от одной мысли об этом. Его демон наклонил голову в сторону. — Конечно, можешь. — затем он протянул руку — никаких теней на коже, просто дом для Эндрю, который можно взять в свою ладонь. — Люди держатся за руки, когда танцуют, не так ли? — Идиот. Это имя предательски застряло в горле Эндрю, когда он шагнул вперед и взял Нила за руку. Он чуть не подпрыгнул от того, насколько теплой была его кожа, насколько реальной и твердой она казалась под кончиками пальцев Эндрю. — Что теперь? — спросил Нил, понизив голос, чтобы его было почти не слышно за приглушенной музыкой. — Обними меня за шею, — выдавил Эндрю. — Я положу руки тебе на талию. Нил кивнул в знак согласия, положив руки на плечи Эндрю и переплетая пальцы. Закрыв на мгновение глаза, чтобы собраться с мыслями, Эндрю положил руки на бедра Нила, глубоко вдыхая бархатистое, слишком реальное ощущение его костюма, стараясь не думать о том, как хорошо они подходят друг другу. Они начали медленно, неуверенно покачиваясь в такт. Они долгое время ничего не говорили, позволяя песне нежно обнимать их всю ночь. Что заставляет этот хрупкий мир крутиться? Был ли ты когда-нибудь потерян? Находился ли он когда-нибудь? — Знаешь, — прошептал Нил, нарушая тишину. — Ты научил меня гораздо большему о том, как быть человеком, чем я ожидал. Это приятно. Эндрю поднял голову и встретил его взгляд. Глаза Нила, освещенные лишь тусклым светом коридора, освещали его лицо — слабеющий полумесяц изгибался на его щеках, — глаза Нила больше не были просто черными или голубыми. Калейдоскоп цветов сменялся широкими, блестящими радужками. Целые миры и планеты вращались, кружились, танцевали в его галактике. Золотые и неоново-пурпурные пятна оседали и вихрились на его лице, новые созвездия рождались за несколько секунд. Слова вырвались прежде, чем Эндрю успел поймать их и запихнуть обратно. — Ты — несбыточная мечта, — вздохнул он. На губах Нила мелькнула улыбка. Это была личная улыбка, которая, казалось, предназначалась только для Эндрю. — Да? — тихо сказал Нил. — Я не галлюцинация. И прямо здесь, когда его тело было почти прижато к телу Эндрю, его дыхание касалось лица Эндрю, его губы казались слишком мягкими… Он знал, что Нил был настоящим. Вернись на место, — пробормотала песня, омывая их, как волны. — Нил, — прошептал он, что-то слишком горячее и непреодолимое поднималось в его груди. — Эндрю, — прошептал в ответ его демон. Падение на место. — Я хочу поцеловать тебя. На этот раз Нил был поражен молчанием. Он совино моргнул, глядя на Эндрю, губы разошлись в такт дыханию. Через мгновение Эндрю почувствовал, как беспокойство, знакомое и уродливое, начало проникать под кожу. — Если ты не хочешь, можешь отказаться, — поспешно сказал он, путаясь в словах, — или если ты, наконец, собираешься вырвать мою душу и съесть меня заживо — я бы предпочел, чтобы ты этого не делал и просто сказал… Затем Нил усмехнулся, хмыкнул и наклонился к нему. Падение на место. Поцелуй получился немного неловким, Нил слишком сильно улыбался, прижимаясь к губам Эндрю, но его это совершенно не волновало. Потому что на вкус Нил был как электричество и звезды на его губах, такой бесконечно холодный и в то же время обжигающе горячий. Он забрал из легких Эндрю все до последней капли кислорода, оставив после себя лишь сырое возбуждение и сладострастные вздохи. Когда они наконец расстались, Эндрю с мучительным отчаянием понял, что хочет сделать все это снова — и снова. И снова. И снова. Но вместо этого он задал вопрос, на который не был уверен, хочет ли он знать ответ. — Как долго ты останешься? Нил издал задыхающийся смешок, а затем прижался лбами друг к другу. — Столько, сколько захочу. Падение на место. (Это было новое открытие, сделанное в ночь выпускного вечера: возможно, Нил был самой гравитацией). ((Он был всем и везде, одновременно.)) Возможно, влюбиться в него было не таким уж плохим приземлением, в конце концов)) — Почему? — хрипло спросил Эндрю. Нил тихо хмыкнул. — Ты сам это сказал, — поддразнил он. — Средняя школа — это настоящий ад на Земле, в любом случае. Так луна очаровывала море. Звезды целовали ночь. Планеты пересекались на орбитах с родственными душами из другой галактики. Вселенная, которую нарисовал Эндрю, была равнодушной. Жестокой. Непостоянной. И все же… Он думал, что там все еще есть очаги любви, столько же, сколько звезд, все еще живых в ткани пространства, связывающих весь космос воедино. А кто они такие, как не два картографа с бесконечным пространством для навигации? Ответ Нила зарылся в его ребра. Эндрю потянулся вверх, обхватил лицо своего демона ладонями, запутавшись пальцами в его волосах. Он поцеловал его, снова, снова, снова. Медленно они вернулись на место.