Зараза к Заразе липнет

Осень. Чудная пора, когда природа меняет окрас, словно по щелчку пальцев какого-то чудного волшебника, которого обычным смертным людям узреть не дано. Каждый год природа старательно красит каждый листочек дерева в собственный оттенок: золотой, огенный, янтарный! И вся эта роскошь со временем падала на поледеневшую, голую землю, укрывая ее на некоторое время от заморозков, как мать шила своему маленькому ребенку разноцветный плед, пока за окном будет завывать холодный ветер, а по крыше будет стучать дождь, который идёт особенно часто в эту пору. Особенно в таком сером городе, как Лондон, где не было такого красночного пейзажа осенью, но оставались еще большие заморозки и ливни. В такую погоду заболеть не сложно, не так ли? Впрочем, так и было с одним из главных героев нашего рассказа. Тощий, низкий мужчина, с практически белоснежной кожей, черными, густыми кудрями, что неаккуратно торчали во все стороны, с бледным треугольным лицом и столь же бледными губами, под которыми выделялась родинка, лежал в кровати, укрывшись двумя одеялами и пытаясь согреться, но увы, неизвестно как, холод все так же проникал под одеяла, касаясь тонкого и изящного тела, заставляя его обладателя дрожать, сворачиваят в позу эмбриона, и проклинать столь ужасное время года как осень. Хайд, как, я думаю, вы уже могли догадаться, чуть присел на весьма мягкой кровати, и сильнее прижал к замерзшему телу одеяла, окинув взглядом комнату, в надежде увидеть причину столь сильного холода в закрытом от улицы пространстве: щель, плохо закрытое окно, да хоть что-то, что можно было бы закрыть и отопить помещение! Комната выглядела весьма богато. Темный деревянный пол, начищенный слугами до блеска, но закрытый у кровати темным фиолетовым ковром, с серебристой, узорчатой каймой, и с еле выглядывающим из под кровати узором посередине. Стены украшали белые, с крохотным оттенком голубого, обои, а над кроватью висела весьма большая картина, пока напротив двери, ведущей в комнату расположилось плотно закрытое окно, через стекло которого и проникала большая часть освещения в комнате. Чуть левее от входной двери расположился весьма обширный книжный шкаф из темного дерева. Большую часть его полок занимали не столько книги, сколько другие разные вещи: блокноты, подставки для перьев, склянки чернил, некоторые награды и многое другое. Но не подумайте, всё было весьма гармонично разложено, а не терялось в пыльном бардаке. Справа от двери стояла кровать с белым постельным бельем, и с темным основанием. По бокам кровати стояли две тумбы, а на одной из них слабо горели свечи. Напротив ложи расположился убранный письменный стол, в углу которого аккуратной стопкой были расположены какие-то бумаги. Не обнаружив никаких признаков щелей, Хайд раздосадованно вздохнул и тут же громко закашлял, прикрыв рот рукой. Кашель больно драл горло, казалось, что еще чуть-чуть и вместе с мокротой будет выкашливаться свежая кровь. Эдвард лег обратно в постель, посмотрев в потолок, и еле слышно прохрипев: - Сраная осень.. сраный Джекилл.. не мог что-ли свою чертову комнату утеплить?! Если так нравится, мог и на улице поспать.. я это ему обязательно устрою, бва-ха-ха.. Злобно хихикнул альтер-эго, но тут же вновь разразился в кашле, сжав руками одеяло, и мучительно вздыхая, устало прикрывая глаза. Болезнь он переносил тяжело, температура не сбивалась, а под вечер обычно начинался сильный жар. В такие моменты было и жарко и невыносимо холодно, ужаснейший насморк, когда приходилось дышать ртом, кашель становился сухим, и после каждого приступа кашля казалось, что горло кто-то драл когтистыми лапами. Тем не менее, через минут десять тишины, дверь в комнату скрипнула и зашёл тот, кто заботился о Хайде во время его болезни и его полная противоположность по внешности: высокий, мускулистый, с бледной кожей, такой же родинкой под губой, как у Хайда, с белыми прилизанными волосами и карьими глазами мужчина. В руках он держал круглый серебристый поднос с чашкой горячего травяного чая и некоторыми лекарствами. Увидев его, Хайд зарычал - Проваливай отсюда, Джекилл! Я сотый раз тебе говорю, что никакие твои сиропы и прочее пить не собираюсь! Генри тяжело вздохнул, покачав головой и присаживаясь рядом с больным. Хайд практически всегда упирался, особенно когда дело доходило до лекарств. Бывало даже такое, что он кусал Джекилла, и начинал его с силой избивать. Иногда даже не только руками. И после этого на теле доктора надолго оставались шрамы от увечий, нанесенных Эдвардом. Даже сейчас под рукавами пиджака Джекилла можно было увидеть бинты, а пол галстуком темные синяки. Так или иначе, обычно Генри всегда оказывался сильнее, вжимал барахтающегося пациента в постель, ожидая когда же тот наконец выдохнется. Обычно это занимало минут пятнадцать, конечно же учитывая то, что Эдвард простужен. Будь он здоров, то возможно его бы пришлось удержичать пол часа, а может и больше. Когда Хайд выдыхался, доктор наконец его отпускал, и уже спокойно поил лекарствами. Хайд постоянно пытался придумать что-то, что не дало бы Джекиллу войти и напичкать его сиропами и таблетками. То дверь запрет, то спрячется, то попытаеттся сбежать. Но обычно у Генри на всё находился выход. А если и не находился, то обычно Хайду потом становилось в разы хуже, и напоить его лекарствами было даже проще, чем когда он просто уставал. Впрочем так было и сейчас, как только Джекилл взял в руки таблетку, Хайд злобно зарычал и перелез на другой край постели, готовясь в любой момент начать отпихивать доктора и бить его ногами. Генри на это лишь равнодушно закатил глаза и цыкнул. Последняя надежда на то, что Эдвард усвоит урок и перестанет пытаться избежать лечения погасла, поэтому Джекилл отложил таблетку, и встал собираясь уходить и уже развернувшись к двери. Эдвард непонимающе приподнял бровь, а в мыслях проскочил один единственный вопрос: "И он так просто сдался? Что-то тут не так..". Чтож, Эдвард не прогадал. Стоило ему хоть чуть-чуть расслабиться, как Джекилл рывком прижал его к кровати и схватив одно из одеял, стал быстро и ловко связывать Хайда. Пара мгновений, и больной уже был крепко связан, злобно рыча и пристально смотря недругу в глаза. Хайд хрипло рыкнул - Ты совсем из ума вышел?! Пусти меня неме— - Вот еще.. Генри не дал ему договорить, и пока тот не закрыл рот, быстро засунул ему в рот таблетку, тут же закрыв его рот. Может он и не будет глотать лекарство, но рано или поздно оно растворится, и Хайд уже ничего не сможет сделать. Это и прошло через минуты две-три. И стоило только Джекиллу убрать руку на пару сантиметров, как Хайд резко вцепился в нее острыми как лезвие клыками. Генри вскрикнул, еле-еле сдержав кое-какое нехорошее слово. Пока по бледной ладони ладони текла кровь вишнёвого оттенка, Джекилл резко ударил альтер-эго в области печени, заставив того болезненно хрипнуть и оттолкнуть от себя Джекилла, при этом отпустив руку, и поджать ноги к груди, сжав в руках подушка. Генри тихо зашипел от боли, прикрывая рукой кровоточащее место укуса и направился к выходу из комнаты, по пути бросив. - Я зайду к тебе перед сном.. И дверь захлопнулась. Хайд пару секунд злобно смотрел ему вслед, а потом смог принять сидячее положение и вздохнул. Успокоился он весьма быстро и уже вскоре пил теплый ромашковый чай, чуть горьковатый на вкус, но в целом весьма вкусный, и так кланящий в сон.. Так что когда чашка чая опустела, Эдвард почти сразу лег спать.