Почему?

— Итэр? Ты дома? — почти шёпотом спросил Сяо.       Опять поздно вернулся домой. Было уже далеко за полночь. Что-то подсказывало парню, что Итэр не спит. Обычно, в это время тот уже видел пятый сон, но не сегодня. Он сидел на кухне. Такой сонный, но не менее прекрасный. Светлые волосы рассыпались по спине и ноге, что была поднята на стул. Голова покоилась на колене, а взгляд устремлен в окно. — Пришел? — холодный тон резал слух. Сначала, Сяо подумал, что ему просто послышалось, ведь легкая улыбка озаряла лицо его Солныш… Итэра. Почему-то даже в мыслях называть его так стало для парня чем-то грязным. Словно, Сяо не заслуживал даже права такого.       Восемь лет прекрасных отношений, полных только любви и заботы, переросли во что-то очень липкое и вязкое. Итэр давно перестал плакать. Все слезы ушли в один вечер с дождем. Когда Сяо вновь задерживался, Итэр решил его все же дождаться. Хотелось, как когда-то раньше попить, вместе кофе на балконе в обнимку, наблюдая за звездным небом. В тот день шел дождь, но от этого сумерки не становились неприятнее, наоборот, капли отдавали приятными оттенками заката. Парень смотрел вниз, ожидая знакомую машину. Ближе к полуночи они приехали. Именно «они». Сяо подвез кого-то до соседнего подъезда, а после перед выходом они… — От холода галлюцинации, — пытался успокоить себя Итэр. Ему рано вставать, а он ждет его. Стоило бы лечь спать раньше и не мучать свой организм и дальше.       Сяо так и не пришёл домой той ночью.

***

— А? Да, на работе задержали, — ложь стала уже такой неотъемлемой частью его диалога с ним, самым дорогим некогда для сердца человеком. — Вот как… Ясно, — улыбка пала с лица, показывая только разочарование и холод. Пустые глаза с небольшими синяками под глазами уставились в глаза пришедшего в его квартиру человека. — Солн… — Выпьем? — нагло перебил того Итэр и встал со стула, подходя к холодильнику. По его отстраненному поведению было видно, что отказ он не примет. — Хорошо, — Сяо кивнул головой, сев на стул напротив того где до этого сидел Итэр.       Юноша горько хмыкнул. Иначе они так и не поговорят. Это был единственный возможный вариант. Жить и дальше здесь у него не выйдет. Каждое утро, будто проклятье, независимо от того есть кто-то рядом или нет. Каждая ночь одинаковая: стоять на балконе, укутавшись в темно-серый плед и наблюдать за картиной их встречи. Мерзко. Очень мерзко. И вновь слезы, такие же горькие, как в первый раз, но с каждым разом их все меньше. В итоге только усталость и отрешенность. «Почему? Почему он? Почему я?» — сквозь пелену, полную слез, каждую ночь думал парень.       Алкоголь шел быстро. Даже слишком. Словно оба хотели что-то сказать, но никак не могли на это решиться. — Я съезжаю, — начал первым Итэр, выпив очередной стакан. Лицо покрыл слабый румянец, взгляд устремился на чужое лицо. Глаза, что некогда светились словно звезды в небе, потеряли свой огонек. — Квартиру продаю. Уйди отсюда в течении двух дней, — тот закончил то, что так давно хотел сказать, и облегченно выдохнул, собираясь покинуть кухню. — Как давно? — всего один вопрос, а Итэр уже был готов всадить ему нож в горло. Серьёзно? Его волновало только это? Парень сначала горько хмыкнул, сквозь слезы, что скапливались в уголках глаз, а после разревелся, заливаясь горьким смехом. Он так и не ответил, уйдя их дома, хлопнув дверью. Вещи он вывез давно, а этот придурок этого так и не заметил.       Хотелось кричать так громко, как только можно. Истошно ныть, забыв про все приличия и время. Не стоило пить, мог бы уехать прямо сейчас. К счастью, всего один звонок и за ним приедут.

***

      А ведь сначала все было так красиво: букеты, что в руках не унесешь, поездки за город ради небольшого пикника, да и просто тихие вечера за просмотром фильма или чашечкой кофе на балконе. Сяо часто курил, говорил, что бросит, но этого так и не произошло. Видимо, это было для него не столь важно. Хотя вскоре после начала его задержек это кончилось, как по приказу, бросил. Ходил хмурый и нервный. Итэр был очень рад, ведь думал, что его парень наконец его услышал. Смешно. Будто за два года полного игнорирования, он мог услышать его после. Какой же глупый, глупый, глупый ребенок. Не зря его так называли все в его окружении. А как не верить, если тот так смотрел в его глаза. В янтарных очах всегда читалась любовь. Почти всегда… В какой-то момент это прекратилось. Когда же?       Слезы текли, явно не желая останавливаться. Рядом его дорогой друг, что старался хоть как-то помочь. А ведь он и не знает ничего. Как глупо. Почему? В чем была ошибка? Что было сделано не так? Почему? Почему? Почему… Видимо, он никогда не сможет это узнать.

***

      Липкое чувство, словно плесень, появлялась в подкорках души, как бы он не старался от этого избавится: алкоголь, что в итоге стал роднее чем вода, сигареты, которые он так ненавидел. Каждый затяг ощущался некоторой болью в легких, которую он подавлял всеми силами. Родители искренне старались помочь своему мальчику. Безуспешно. Монотонность что лица, что голоса. В глубине сердца была только боль и слезы, что так не вовремя решили высохнуть. Сестра, что была готова на все, лишь бы тот вновь улыбнулся. Улыбка… Какая глупость. Он уже и забыл, что это. — Все хорошо. — «Ложь во благо», хотя кого он обманывает. Признаться во всем, даже под алкоголем, было невозможной задачей. Прыгнуть в окно казалось более реальным. Хотя какая ему с этого выгода? Только расстроит близких. Да и какой смысл? Он все равно не придет на похороны.       Как же глупо! Тупые чувства! Он их растоптал с невозможной жестокостью! Как?! Как это глупое сердце может продолжать его ждать? Почему? Это так глупо… И все же каждый день проверяешь телефон в поисках его звонков. В тот же момент избегаешь их как можешь. Блокируешь номер, сети, все что только может вас связать. И смысл ждать? Будто он решит позвонить даже без этих глупых «черных списков».       Фото слились с галереей, или же он слишком слаб, чтоб удалить те снимки. Глупые «селфи», полные жизни. Где те любящие глаза? Когда они перестали быть таковыми? Почему? Что было сделано не так, что они перестали сиять нежностью? Он скучает… Очень-очень сильно. Словно проклятье, он преследует его: мысли, сны, лицо в толпе людей, голос… Янтарные глаза следуют во снах, мелодичный голос, совсем как будильник, вырывает из сновидений каждую чертову ночь.       Жизнь медленно уходила из парня. Недосып брал свое, вместе с нервными срывами, алкоголем и сигаретами. Стеклянные глаза, бледное лицо, большие почти синие мешки под глазами. Он умирал… И если сначала только морально, то теперь и физически… — Люмин? Ты рано, — как обычно холодно приветствовал ее брат. Он хотел улыбнуться, обнять это слабое тельце, шепча слова о прощении и благодарности, но не мог. — Привет… Кушал? Можно перекусить в кафе… — неловкая улыбка, такая наигранная. Она пыталась искренне, но не могла. Стоило ей тогда увидеть брата в таком состоянии все счастье улетучилось.       Парень кивнул. Он вновь смотрел на нее дрожащим взглядом, слегка приоткрыв рот. Как же хотелось просто рассказать обо всей этой до глупости невозможной ситуации. О Сяо, что посмел так растоптать их отношения. О том, то гложит его сердце уже долгие-долгие месяцы. Может позже… Хорошее оправдание, но таковым оно перестало являться ещё на второй месяц его «расставания».       В кафе было мало людей. Это было хорошей возможностью. Дома почему-то было страшно, хотя что могло бы произойти? Но что-то, видимо, случилось бы. Чашка зеленого чая. Кофе пить он больше не мог. Не смог выпить их ранее любимый напиток. — Мы расстались, — почти шептал Итэр, смотря на чашку чая, что была уже наполовину пуста. — Он решил изменить… — Из…? — девушка сначала не поняла, что именно имел ее брат, а после подскочила с дивана и крепко обняла Итэра. Она ждала чего угодно, но не этого. Их идиллия была для нее примером. Она часто подшучивала над ними, не всерьез. Так редко бывало, чтобы оба партнера так любили друг друга. Что ж, теперь можно точно утверждать об этом в прошедшем времени…       Бежевая майка девушки вскоре намокла от тихих слёз, даже всхлипов не было. Парень обнял ее так крепко, как только мог, уткнувшись в плечо. Он скучал по теплу, правда, немного по другому. Тот человек долгое время был его всем: воздухом, светом, тенью, спокойствием, тишиной. После тяжелого дня он всегда мог рассчитывать на чужие объятья и порцию ласк. В какой-то из дней и этого не стало. Наверное, то и был переломный момент. Может устал притворяться? Остыл? Забыл? Заскучал? Воспринял за очередную плохую привычку? Был неудовлетворён? «Какая разница? Все равно не узнаю» — в который раз повторял тот в мыслях. Думать не о нем в итоге стало странным что тогда, что сейчас.       Все же ему давно стоило рассказать сестре, теперь самому близкому человеку, об этом. Было бы меньше ссор и переживаний. Она всегда помогала ему встать. За это он будет ей благодарен ей до самого конца. Своего конца.