Посреди ночи

      Кассель почувствовала необъяснимую дрожь по всему телу, словно от удара током, и замерла. В этот раз слухи не врали: идеальная укладка волос назад, безупречный костюм, перстень на правой руке, бордовая, немного с кровавым отливом маска и глаза… такие же голубые, светлые, но в тоже время таившие какую-то тьму. С одной стороны они говорили все о нём, с другой — ничего. Губы, сдерживающие усмешку всего лишь секунду, но теперь как прежде неприступные, холодный взгляд, практически безразличный, но не секундой раннее. Он тоже что-то почувствовал, но не то же, что Кассель. В его реакции было что-то завершающее, словно он отметил галочкой какой-то пункт и обрадовался находке. Но ничего Кассель не почувствовала и не увидела, ведь из её глаз беззвучно потекли слезы, по щекам, останавливаясь у границы маски, которая плотно прилегала к коже. Этого незнакомец тоже не заметил. Они оба многое говорили друг другу уловимого, но никто не запечатлел, словно ослепленный. Кассель не поняла, как это произошло, почему она стала такой уязвимой рядом с ним? Почему потекли слезы, почему она чувствует себя словно нагой? На это ответа не было, и неизвестно, будет ли. Девушка взяла себя в руки. Всё действия произошли в полминуты, но эмоций принесли немало.       — Простите, что стоял у вас на пути, не смею задерживать, но прежде, давайте выпьем за встречу, чтобы в следующий раз я не выплеснул этот злосчастный бокал, — промурчал незнакомец, указывая на возможный следующий исход, если Кассель продолжит безбашенно бегать.       — Ой, извините… это все я, не откажусь от бокала шампанского.       — Очередного, — уточнил тот.       — Невежливо говорить о таком, с да…       — Никаких намёков, — перебил её мужчина, щёлкнув пальцем и взглядом подозвав официанта, разносившего на подносе бокалы. Он взял один для Кассель и протянул его ей, затем, приподняв перед ней свой, произнес: «За опьянение!»       Он опустошил бокал, поставив его на поднос уже другого проходившего мимо слуги вечера. Слегка кивнул Кассель, намекая на повторение его действий. Она тут же сообразила и все повторила, слегка улыбнувшись. Мужчина вдруг внезапно наклонился к поцеловал тыльную сторону ладони Кассель сквозь белую перчатку. Шампанское придало девушке уверенности, и она только собралась спросить хотя бы имя незнакомца, как тот развернулся и ушёл прочь, оставив Кассель в полном недоумении, но с маленьким свертком в руках.       Ровной, уверенной походкой он ушел куда-то дальше по коридору, от шумных гостей, поправляя запонки, и маску. Кассель была в смятении: «Словно по волшебству бумажка появилась в руках. Его ведь были пусты, я уверена».       Она крепче сжала кусочек бумаги и невольно вздрогнула, когда сзади подошёл сильно нетрезвый парень.       — Дамиен, ты пьян? Как ты посмел?! Забыл, что сопровождаешь даму? — с явным отвращением, прикрываясь от дурно пахнущего юноши, отметила Кассель.       — Да что вы говорите, прошу прощения, госпожа! — с трудом выговорил тот и глубоко поклонился, чуть не упав.       — Ты меня позоришь, — уже с прежней уверенностью настоящая Кассель словно хлесткой пощечиной отрезвила блондина. Тот выпрямился, поправил пиджак и показал на лице «искреннее» удивление:       — Я тебя позорю?! Это я?! А тот факт, что ты отказываешь своему кавалеру весь вечер и выставляешь его посмешищем перед всем белым светом тебя не смущает? А за каким-то непонятным одиночной ты лихо так побежала, потаскушка!       Выплеснув все мысли, которые тяготили парня весь вечер, он бездумно схватил Кассель ниже плеч и, тряхнув, притянул к себе, как куклу, что ходили здесь в сопровождении толстосумов. Как оказалось, до настоящей пощечины было недалеко. Звонкий шлепок окончательно привёл в чувства Дамиена, но отключил их у Кассель. Теперь перед ней стоял не лучший из худших, но все-таки друг, а такой же ограниченный олух, которого она больше не могла видеть. Резко развернувшись, девушка быстрым шагом направилась в сторону выхода, напрочь позабыв о крепко сжатой записке.       Да, она позабыла, но тот, кто наблюдал где-то во тьме за низкой выходкой юноши ничего не забыл, напротив, сделал один незначительный шаг для себя, но многое значащий для какой-то цели, которую не преследуют ни Он, ни Кассель, но приведёт судьба обоих именно к ней. Дамиен, ещё больше оскорбленный, но уже напрочь потерявший интерес к такой тривиальной Кассель, направился в противоположную сторону от неё, не обращая внимания на перешептывания присутствующих в зале. Он шёл ближе к безлюдному месту. Юноша был вспыльчив, ничего не мог поделать с проклятой агрессией. Тяжело и обрывисто дыша, он открыл кран в уборной, стал смывать с лица все очертания слабости и обиды неразделенной любви, которая накопилась годами в сердце, чуть ли не трещавшем от перенасыщения по швам. Холодная вода помогла. Дамиен посмотрел в зеркало, дабы запомнить себя таким: отныне хладнокровным, возможно, таким же, как «безупречный» незнакомец. Прикрыл глаза. Вздохнул. Секунда, и… сзади появился силуэт. Дамиен обернулся, но никого не было. Снова обернулся: перед ним стоял Он.       — Ты оступился.        Вскрик. Хруст.       Тем временем Кассель сидела на ступеньках у входа во дворец с обувью в руках. Ей было все равно, что подумает «высший свет», не все равно было только на записку, которую она держала смятую в руках. Развернула. Она была пуста. От злости Кассель сжала до побеления костяшек проклятую бумажку. В прямом смысле проклятую. Резкая боль в районе кисти парализовала её. Девушка задержала дыхание, чтоб безболезненнее перенести эти необъяснимые муки. Боль была такая, словно тысячи маленьких угольков прожигали кожу в определённых местах. Через несколько минут боль прошла. Слегка трясущаяся рука неспешно разжалась, боясь ощутить снова то чувство. Кассель посмотрела на ладонь: бумажки не было, словно она сгорела в ладони, а на её месте остался пепел. Девушка сдула его, и обнаружила словно выжженную метку или инициалы «V.D.».       Ран не было, были шрамы. Отчетливые шрамы с отчетливыми буквами. Раннее снятые перчатки оказались как никогда кстати. Ошарашенная Кассель мгновенно надела их и обернулась на крик официанта, что бежал в сторону выхода.       — Помогите! Помогите! Господин Дамиен найден бездыханным в уборной западного крыла и… его сердце вырвано.